Тендер На Сердце

Утро в Стамбуле было ослепительным, воздух звенел запахами моря, кофе и специй. Как и планировалось, они сбросили с себя деловые обязательства и впервые за долгое время отправились познавать город не как партнеры, а как простые туристы, жаждущие отдыха. Шон, как и обещал, стал главным заводилой. На Галатском мосту, усеянном рыбаками, он пытался объясниться с одним из них на ломаном турецком, дополняя речь столь же красноречивой жестикуляцией.

- Смотри-смотри! - крикнул он Адаму и Фелиции, указывая на огромную серебристую рыбину, которую только что вытянул старый турок. - Это же символ удачи! Надо срочно сфотографироваться! Или купить её! Мы можем её купить? Адам, давай купим эту рыбу! Мы её нашему кейтерингу отдадим, пусть приготовят на ужин!

Адам, стоявший рядом с Фелицией, лишь покачал головой, но на его губах играла непринужденная, почти беззаботная улыбка, которую Фелиция видела впервые.

- Оставь рыбу в покое, Спенсер. Ей и так не повезло, - прокомментировал он, отводя взгляд от смеющейся Фелиции к Шону.

- Не повезло? Да её ждёт великая честь быть съеденной нами! - парировал Шон, но от своей идеи всё же отказался.

Далее их путь лежал в лабиринт улиц Гранд-базара. Здесь Шон развернулся во всю свою мощь. Он нырял в каждый второй прилавок, торгуясь с продавцами ковров, антиквариата и сладостей с азартом профессионального игрока.

- Пятьдесят лир? За этот великолепный тюрбан ручной работы? - он хватал себя за голову, изображая сердечный приступ, в то время как турок с невозмутимым видом наблюдал за ним. - Друг мой, я вижу в твоих глазах мудрость пророка, но в твоих ценах - жажду разорить пилигрима! Двадцать!

- О, сэр, вы раните моё сердце! - прикладывал руку к груди продавец. - Сорок пять. Последняя цена.

- Тридцать! И я расскажу всем своим друзьям, что истинный султан щедрости живёт в Стамбуле!

Фелиция и Адам шли чуть поодаль, наблюдая за этим театром. Она не могла сдержать смех, глядя, как Шон, в конце концов, приобретал тот самый «дурацкий тюрбан» за тридцать пять лир и тут же водружал его на свою голову с видом завоевателя.

- Я не думал, что кто-то может торговаться энергичнее, чем он ведёт переговоры, - заметила Фелиция, украдкой глядя на Адама.

- Шон верит, что любая сделка, даже на базаре, - это маленькая битва, которую нужно выиграть, - ответил Адам. Его плечо слегка касалось её, и каждый раз от этого прикосновения по спине Фелиции бежали мурашки. - Просто в этот раз его оружие - не цифры, а актёрское мастерство.

В лавке со сладостями их ждала дегустация рахат-лукума. Десятки сортов - с фисташками, розовой водой, кокосом, гранатом. Фелиция закрыла глаза, пробуя кубик, тающий во рту.

- Небесно, - выдохнула она.
Адам наблюдал за ней, за тем, как её лицо озарилось детской радостью, и в его взгляде было что-то настолько пристальное и тёплое, что ей стало жарко. Он взял с подноса другой кусочек, с тёмным шоколадом, и протянул ей.

- Попробуй этот. Он менее приторный.

Она взяла его прямо с его ладони, и их пальцы снова встретились - на этот раз дольше, осознаннее. Она почувствовала шероховатость его кожи и снова тот самый разряд. Феля откусила, не отводя от него взгляда.

- Ты прав. Идеально.

Их момент снова прервал Шон, набивший рот тремя разными видами лукума одновременно.

- Фу, какой розовый! На вкус как духи моей бабушки! - бубнил он, с трудом прожевывая. - Адам, покупай ей тот, с шоколадом. Это единственный достойный вариант для нашей логистической принцессы.

Адам ничего не ответил, лишь многозначительно поднял бровь, но Фелиция заметила, как уголки его губ снова дрогнули.

Следующей остановкой стал небольшой, но явно дорогой бутик с изысканными тканями и готовыми нарядами. Здесь пахло кедром и стариной. На полках лежали шёлковые платки, а на манекенах красовались современные интерпретации традиционных турецких нарядов.

Взгляд Фелиции сразу же притянула блузка из кремового шёлка с тончайшей золотой вышивкой на рукавах и воротнике-стойке. Она была воплощением элегантности и роскоши. Она подошла ближе, почти не дыша, и осторожно потрогала ткань. Она была невесомой и гладкой, как вода.

Адам наблюдал за ней с того момента, как они вошли. Он видел, как её глаза загорелись, как она потянулась к блузке с тем же благоговением, с каким он сам когда-то рассматривал чертежи своего первого судна. Он подошёл к ней.

- Примерь, - тихо сказал он. Это не было приказом. Это было предложением. Почти просьбой.

Фелиция встревоженно посмотрела на ценник, почти незаметно висевший сбоку. Её глаза чуть не вылезли на лоб. Сумма была сопоставима с её стипендией за полгода.

- Нет, нет... она слишком дорогая, - быстро проговорила она, отводя руку, как от раскалённого железа. Воспоминания о подарках от Джеймса и том чувстве неловкости нахлынули на неё. - Это просто... очень красиво. Но совершенно не обязательно.

Адам не стал настаивать. Он лишь кивнул и отошёл в сторону, делая вид, что рассматривает кожаный ремень.

Фелиция, с сожалением проведя рукой по шёлку, отошла от витрины. Она присоединилась к Шону, который в этот момент увлечённо примерял феску.

Через пятнадцать минут, когда они уже собрались уходить, Адам незаметно жестом подозвал к себе продавца - пожилого, утончённого турка в идеально сидящем костюме. Они о чём-то коротко поговорили. Фелиция видела, как Адам достал свою чёрную кредитную карту, и у неё ёкнуло сердце. Нет, он не мог...

Но он мог.

Продавец, сияя, кивнул, аккуратно снял блузку с манекена и упаковал её в большую коробку из плотной кремовой бумаги с тиснёным логотипом бутика.

Когда они вышли на улицу, Адам протянул эту коробку Фелиции.

- Это тебе.

Она замерла, глядя на свёрток, как кролик на удава. Внутри всё сжалось.

- Адам... я не могу принять. Это уже слишком.

- Это не взятка, - перебил он её, и его голос снова приобрёл те твёрдые, начальственные нотки, которые не оставляли места для возражений. - И не попытка что-то купить. Это - благодарность. За Антверпен. За Грецию. За переговоры в Стамбуле. За твои мозги, которые, как ты ошибочно полагала, ничего не значат. Они значат всё. И я хочу, чтобы у тебя было что-то красивое, что будет напоминать о нашей первой совместной победе.

Он смотрел на неё прямо, и в его глазах не было ни намёка на снисхождение или расчёт. Была лишь абсолютная, железная уверенность в своей правоте и... уважение.

Шон, наблюдавший за сценой, свистнул.

- Наконец-то ты начинаешь понимать, что помимо годовых отчётов существуют и другие способы мотивации сотрудников. Хотя, - он озорно подмигнул Фелиции, - этот способ определённо получше премии.

Фелиция медленно, почти неверя, взяла коробку. Она была тяжёлой. Не от веса блузки, а от значения этого жеста. Это не был подарок, ставящий её в неловкое положение. Это был акт признания. От человека, который никогда и никого не благодарил.

- Спасибо, - прошептала она, и её голос дрогнул. Она чувствовала, как по щекам готовы покатиться предательские слёзы, но это были слёзы совсем другого свойства - слёзы победы, принятия и чего-то ещё, тёплого и огромного, что начинало расти внутри нее.

- Не за что, - так же тихо ответил Адам. И в его глазах она прочитала то, чего не было в его словах. Это был не конец. Это было только начало.

Они вышли на оживлённую улицу, залитую солнцем. Шон болтал что-то о том, что теперь ему срочно нужны турецкие шаровары, чтобы дополнить образ, но Фелиция почти не слышала его. Она шла, прижимая к груди коробку с блузкой, и весь Стамбул вокруг казался ей подарком, предназначенным лично для неё.