Тендер На Сердце

Аэропорт в шесть утра - это чистилище для душ, ещё не проснувшихся для рая отпусков и уже проклявших ад командировок. Светящиеся табло информации мерцали, как нервные тики, сбивая с толку стаи заспанных пассажиров, бредущих на автопилоте.
И в этот сюрреалистичный ландшафт вписались они - три фигуры, чья внутренняя энергетика так явственно конфликтовала с окружающей реальностью.

Адам шёл по терминалу, как ледокол «Арктика» рассекает хрупкие льдины. Он вёл за собой на колёсиках не чемодан, а лаконичный чёрный монолит из карбона и алюминия, который выглядел так, будто в нём перевозили либо ядерные коды, либо коллекцию идеально отутюженных рубашек. И то, и другое было одинаково вероятно. Он был воплощённой целесообразностью, и сама Вселенная, казалось, расступалась перед ним, убирая с пути зазевавшихся туристов и катящиеся детские коляски.

За ним, создавая прямой контраст, ковылял Шон. Его путешествие напоминало путь сапёра по минному полю, замаскированному под стерильный линолеум. Он вёл за собой чемодан, который, казалось, пережил несколько локальных апокалипсисов. Одна его колёсная пара отчаянно виляла, издавая предсмертный хрип, вторая - натужно скрипела, протестуя против непосильной ноши.

- Клянусь, он стал тяжелее, - Шон поймал на себе вопросительный взгляд Фелиции. - Я ничего не покупал! Он, наверное, размножается там внутри. Самозарождаются носки, папки с отчётами и, чёрт подери, наверное, ещё один, меньший по размерам, но столь же вредный чемодан.

Фелиция не могла сдержать улыбки. Она шла между ними - между ледоколом и тонущим кораблём. В её руках был практичный рюкзак, а сзади она волокла свой старенький чемоданчик на колёсиках, битком набитый ноутбуком, документами и её собственным, ещё не растраченным зарядом адреналина. Она чувствовала себя немного авантюристкой, немного - заложницей этого странного дуэта.

Первая неловкость подстерегла их у стойки регистрации бизнес-класса. В то время как Адам с лёгкостью дипломата сдал свой монолит и получил посадочный талон, с Шоном началось представление.

- Вес багажа превышен на семь килограммов, сэр, - сообщила стюардесса с ледяной улыбкой, предназначенной для тех, кто считает, что правила писаны не для них.

Шон замер с выражением лица человека, которого обвинили в государственной измене.

- Не может быть! Я же летал с ним в прошлый раз!

- Возможно, с тех пор он... эволюционировал, - не удержалась от реплики Фелиция.

Адам, стоя в стороне, смотрел на это с тем выражением, с каким взрослый смотрит на ребёнка, пытающегося затолкать квадратный кубик в круглое отверстие.

- Я же говорил, бери мой запасной, - произнёс он без единой нотки сочувствия.

- Твой запасной чемодан выглядит так, будто в нём вывозят лабораторные образцы с Марса, - огрызнулся Шон, лихорадочно раскрывая своё детище. Начался хаотичный процесс перераспределения вещей. Оттуда поочерёдно были извлечены: три пары идентичных чёрных носков, смятая рубашка, папка с какими-то древними чертежами, загадочное зарядное устройство от неизвестного науке прибора и целая кипа журналов про яхты.

- Ага! - торжествующе воскликнул Шон, доставая увесистый том «Стратегии логистики в посткризисном мире». - Вот наш диверсант! Феля, это твоё? Зачем ты подбросила мне в чемодан учебник по садомазохизму?

- Чтобы ты не скучал, - парировала Фелиция, краснея. - Это же твоя собственная книга, Шон. Ты дал мне её на прошлой неделе.

Пока они выясняли, Адам молча подошёл к стойке, доплатил за перевез, и инцидент был исчеркан. Шон, потрёпанный, но не сломленный, получил свой заветный талон.

Следующим испытанием стал контроль безопасности. Адам прошёл рамку, как отлаженный алгоритм, не вызвав ни единого писка. Фелиция последовала за ним, лишь на мгновение задержавшись, чтобы вынуть ноутбук.
Шон же устроил настоящее шоу. Рамка взвыла, как раненый зверь. Служба безопасности с лицами, видевшими всё на свете, попросила его пройти на досмотр.

- Но я же чистый как слеза младенца! - возмутился Шон, пока сотрудник сканером водил по его силуэту.

- Сэр, что это у вас в левом кармане брюк? - спросил охраник.

Шон порылся и с торжеством извлёк... пачку жевательной резинки.

- Спасательный запас! В ушах закладывает!

- А в правом?

После недолгих поисков на свет появился многофункциональный инструмент с парой десятков лезвий, открывашек и шипов.

- А это... для непредвиденных обстоятельств! - объяснил Шон, глядя на осуждающие лица Адама и Фелиции. - Мало ли, самолёт придётся чинить на ходу.

Инструмент был вежливо, но безвозвратно изъят. Шон был повержен.

Наконец, они добрались до зала вылета. Оставалось полчаса до посадки. Адам устроился в кресле у окна, уставившись на приземляющиеся самолёты, его мысли уже были в Стамбуле. Фелиция, пристроившись рядом, листала на планшете презентацию, пытаясь заглушить лёгкое предстартовое волнение.
Шон, чья энергия требовала выхода, отправился за кофе. Он вернулся, неся три стаканчика, с видом первооткрывателя, принёсшего огонь племени.

- Взял с запасом! - объявил он, ставя перед Адамом капучино с замысловатым узором в виде лебедя, а перед Фелицией - латте с сердечком.

- Я просил эспрессо, - без эмоций констатировал Адам, глядя на лебедя, который смотрел на него с молочным укором.

- А я... просто кофе, - тихо сказала Фелиция, наблюдая, как сердечко медленно расплывается.

- Детали! - отмахнулся Шон, с наслаждением делая глоток своего мокко с взбитыми сливками и шоколадной крошкой. - Главное - настрой! Мы же не роботы, в конце концов.

И вот настал момент истины - посадка. Объявили их рейс. Они влились в стройную колонну бизнес-класса. Адам шёл первым, его посадочный талон был готов к сканированию. Шон, всё ещё оправляясь от потери своего швейцарского ножа, на мгновение задержался, чтобы подобрать выпавшую из кармана жевательную резинку.

И тут случилось то, что Фелиция потом будет вспоминать с приступом смеха и стыда.
Она шла за Адамом, когда её рюкзак зацепился за ручку его премиального чемодана. Раздался щелчок, и вдруг... чемодан Адама, этот образец инженерной мысли, издал нежный шелест и... начал раскрываться. Видимо, та самая ручка была секретным механизмом, который она случайно привела в действие.

Крышка отъехала, и взору Фелиции предстала идеальная, стерильная вселенная Адама Мюллера. Ряды безупречно свёрнутых рубашек, аккуратные папки в кожаных портфелях, дорогая парфюмерия в бархатных чехлах. И прямо сверху, вызывающе лежа на стройных рядах, - пара тёмных очков в массивной оправе.

Адам, услышав подозрительный звук, обернулся. Его взгляд перешёл с раскрытого чемодана на смущённое лицо Фелиции, потом на очки, лежащие поверх его идеального порядка, словно насмешка. В его глазах вспыхнула молния. Не гнева, а самого настоящего, чистого шока. Это было покушение на его святая святых, на его контролируемую вселенную.

- Я... я... - Фелиция пыталась что-то сказать, пытаясь захлопнуть крышку, но механизм заклинило.
Шон, подошедший сзади, заглянул через её плечо и застыл.

- Ого, - прошептал он с благоговейным ужасом. - Так вот где хранятся скрижали с десятью заповедями «Верфета»... Феля, да ты прикоснулась к великому!

Адам одним резким, точным движением захлопнул чемодан. Раздался щелчок - звук восстановленной справедливости. Он посмотрел на Фелицию. Две секунды тягостного молчания. А потом уголок его губ дрогнул. Почти неуловимо.

- Следующий раз, мисс Винтер, если вам захочется изучить содержимое моего багажа, просто попросите, - произнёс он, и в его голосе прозвучала неожиданная, едва уловимая нота иронии.

Он развернулся и пошёл по трапу, его спина была прямой, но Фелиции показалось, что его плечи слегка подрагивают.

Шон, пропуская её вперёд, прошептал ей на ухо:

- Поздравляю. Ты только что совершила то, чего не добились конкуренты за десять лет - ты заставила Адама Мюллера... почти улыбнуться. Это исторический момент.

Самолёт, отрываясь от земли, пронзил свинцовое небо и вынырнул в ослепительную синеву. Для Адама это был привычный ритуал - переход в иное измерение, где время текло иначе, подчиняясь ритму турбин. Для его спутников этот переход обернулся настоящим фарсом на высоте десять тысяч метров.

Пока стюардесса с заученной улыбкой демонстрировала спасательное оборудование, Фелиция сидела, вцепившись в подлокотники так, что её костяшки побелели. Её предательски подводил собственный организм. Её мозг, способный просчитывать логистические цепочки с точностью швейцарских часов, сейчас отказывался воспринимать простейший факт: огромная металлическая труба должна держаться в воздухе. Каждый щелчок, каждый потряхивание, каждый едва уловимый наклон кресла воспринимались ею как предвестники неминуемой катастрофы.

- Всё в порядке, Феля? - Шон, сидевший рядом в проходе, наклонился к ней, его лицо выражало неподдельное участие. - Руки ледянющие. Вижу, ты разделяешь мою любовь к полётам.

- Я... я просто никогда... - её голос сорвался на шепот, когда самолёт попал в зону легкой турбулентности и слегка подпрыгнул. Она вжалась в кресло, зажмурившись.

- А, первый раз! - прошептал Шон с понимающим видом. - Не переживай. Статистика - на нашей стороне. Вероятность разбиться меньше, чем вероятность быть укушенным акулой в Египте.

Их диалог прервал Адам, сидевший у окна. Он отложил планшет и, не глядя на Фелицию, произнёс своим ровным, низким голосом, который почему-то был слышен даже сквозь гул двигателей:

- Мисс Винтер, самолёт - самый безопасный вид транспорта. Напряжение лишь истощает ресурсы, которые вам ещё понадобятся. Попробуйте дышать глубже. И посмотрите в иллюминатор. Это лучший вид на земные проблемы - с высоты они кажутся незначительными.

Это была не забота, а сухая констатация факта. Но в его тоне не было привычной резкости, и это подействовало на Фелицию сильнее, чем все шутки Шона. Она сделала неуверенный вдох и рискнула приоткрыть глаза. За стеклом плыли белоснежные ватные поля облаков, а далеко внизу раскинулась миниатюрная, будто игрушечная, земля. Стало чуть легче.
Казалось, кризис миновал. Но Вселенная, очевидно, решила, что один испытатель на этот рейс - это скучно.

Шон, довольный, что немного успокоил Фелицию, потянулся за своим стаканом томатного сока. И тут самолёт снова качнуло. Не сильно, но достаточно для того, чтобы ярко-красная жидкость из стакана Шона описала изящную дугу и пролилась ему на светлые брюки, образовав пятно, поразительно похожее на место преступления.

- О, чёрт! - вырвалось у Шона. Он вскочил, как ошпаренный, и тут же ударился головой о полку для багажа. - Ай! Да чтоб вас всех... Ладно. Ничего страшного. Просто освежусь.

С этими словами он, бормоча что-то невнятное про «проклятые воздушные ямы» и «враждебный сок», направился в хвост самолёта, к туалетам.

Прошло пять минут. Десять. Фелиция, уже немного освоившаяся, снова начала нервничать. Адам, погружённый в документы, время от времени бросал взгляд на пустое кресло Шона. На его лице появилась тень лёгкого раздражения.
Внезапно по салону пронесся приглушённый, но отчаянный крик, похожий на вопль загнанного зверя. Он шёл из туалета. Затем последовали яростные, но безуспешные попытки дернуть ручку, сопровождаемые приглушённым: «Да откройся же, дьявол!»

Фелиция и Адам переглянулись. В глазах Фелиции читался вопрос: «Неужели?..» Адам закрыл глаза на секунду, как бы собираясь с силами, и медленно выдохнул.

В этот момент замигал свет вызова бортпроводника над тем самым туалетом. Подошедшая стюардесса несколько минут о чём-то тихо беседовала с запертым внутри Шоном. Её лицо сохраняло профессиональное спокойствие, но в уголках губ играла предательская дрожь.

Она вернулась и, склонившись к Адаму, прошептала:
- Господин Мюллер, ваш коллега... э-э-э... заперт. Механизм заклинило. Технические службы уже работают над этим, но это займёт некоторое время.

Адам сидел неподвижно, но Фелиции показалось, что температура вокруг него упала на несколько градусов. Он был похож на вулкан, готовый вот-вот извергнуться. С одной стороны - его стратег, ловящий паническую атаку. С другой - его директор по стратегии, запертый в туалете и, судя по доносящимся звукам, пытающийся прочесть инструкцию на дверной ручке на трёх языках.

Он был пойман в ловушку между истерикой и фарсом.

- Мисс Винтер, - его голос прозвучал удивительно ровно, учитывая обстоятельства. - Ваше дыхание. Не забывайте.

Затем он поднялся и медленно, с видом человека, идущего на эшафот, направился к месту действия. Фелиция, позабыв на секунду о своём страхе, с любопытством наблюдала за ним.

Адам подошёл к двери.
- Шон, - произнёс он сквозь дверь, и его голос был тихим, но стальным. - Прекрати ломать дверь. Сядь на унитаз и не двигайся.

- Адам? Это ты? - послышался обрадованный голос Шона. - Слушай, тут такое дело... Я, кажется, нашёл, в чём проблема. Тут такая маленькая кнопочка...

- Я сказал, не двигайся, - повторил Адам. - И перестань искать кнопки. Ты уже нашёл одну - и посмотри, к чему это привело.

Он поговорил ещё минуту с бортпроводницей, потом вернулся на своё место. Его лицо было невозмутимым.

- Его высвободят через двадцать минут. До посадки. Никакой трагедии не случилось.

Но трагедия, пусть и комедийная, уже случилась. По салону поползли шёпоты, пассажиры украдкой показывали пальцами на туалет, из-за двери которого доносилось теперь жалобное: «Я же говорил, что ненавижу полёты...»

Фелиция, наблюдая за этой сумасшедшей ситуацией, вдруг почувствовала, что её собственная паника отступает. Её страх показался ей вдруг мелким и нелепым на фоне эпичного провала Шона. Она даже улыбнулась.
Адам, заметив это, произнёс, глядя в окно:

- Иногда лучший способ справиться с собственным страхом - посмотреть на чужое, более масштабное поражение.

В этот момент раздался щелчок, и дверь туалета с присвистом открылась. Оттуда вышел помятый, но торжествующий Шон. Его брюки украшало алое пятно, но на лице сияла улыбка победителя.

- Я сделал это! - объявил он, возвращаясь на своё место. - Я поборол механизм! Правда, с небольшой помощью с той стороны. Феля, как ты? Адам, ты не представляешь, какие там интересные механизмы... Ой, а у тебя лицо какое-то знакомое. Точно, такое же было у того таможенника в Гамбурге, когда я попытался провезти те самые кексы...

Адам медленно поднял руку, останавливая поток слов.
- Шон. Молчать. До Стамбула.

Шон послушно сглотнул, но тут же переключился на Фелицию, начав показывать ей на планшете смешные фотографии котов, чтобы отвлечь её. И, как ни странно, это работало.

Адам снова уткнулся в документы, но Фелиции показалось, что его плечи снова слегка подрагивают. Возможно, от напряжения. А возможно - от смеха, который он подавлял всей мощью своей железной воли.

Этот перелёт стал для них метафорой их будущего партнёрства: Адам - непоколебимый капитан, Шон - непредсказуемый штурман, вечно попадающий в нелепые ситуации, а Фелиция - талантливый, но ещё не обстрелянный юнга, который учится держаться на плаву в этом безумном океане. И все они были в одной лодке. Вернее, в одном самолёте. И он, что самое главное, пока что не падал.