Глава XLVI. «Разведка боем»
Последние дни перед Стамбулом в «Верфете» напоминали подготовку к разведывательной миссии в глубоком тылу противника. Только вместо карт и биноклей - горы кофе, фракталы электронных таблиц и трое людей, слившихся в сверхнапряжённый организм.
Кабинет Шона превратился в эпицентр этого логистического хаоса. Воздух был густым и сладковатым от запаха пережжённого кофе, интеллектуального напряжения и едва уловимого аромата предстоящей игры - пока ещё не за победу, а за место в игре. Бумаги лежали не стопками, а континентами, между которыми пролегали русла кабелей и ручьи из пустых стаканчиков.
В центре этого хаоса, как три мудрых дракона, охраняющих свои секреты, сидели они.
Адам Мюллер был скалой. Неподвижный утёс в бушующем океане данных. Он впитывал информацию, его пронзительный взгляд выхватывал малейшую нестыковку, словно орёл, замечающий мышку за три километра. Его молчание было оглушительным. Когда он протягивал руку, Шон или Фелиция без слов вкладывали в неё нужную папку, будто он был хирургом, а они - ассистентами на сложнейшей операции. Он был мозгом миссии, её холодным, расчётливым ядром.
Шон Спенсер был её нервной системой. Он метался между столами, его стул поскрипывал как мачта корабля в шторм. Он превращал сырые данные Адама и гениальные озарения Фелиции в внятные слайды, отточенные речи и, главное, - в шутки. Его юмор стал их кислородной маской, спасающей от удушья ответственности.
- Смотри-ка, - бормотал он, уставившись на турецкие таможенные тарифы. - Они тут как будто специально придумали двадцать видов пошлин на гвозди. Один - если гвоздь прямой, другой - если кривой, третий - если им прибивали османского султана. Феля, уточни, наш груз с какими гвоздями едет? Без султана, надеюсь? Адам будет недоволен.
Фелиция, не отрываясь от экрана, где она строила модель анализа конкурентов, отвечала с лёгкой улыбкой:
- Без султана. Но с тремя видами крепежа. Я уже заложила в модель.
- А, ну тогда ладно, - Шон вздыхал с преувеличенным облегчением. - А то я уж подумал, придётся нам с тобой срочно учить османский этикет. Представляешь, Адам в тюрбане?
Адам в ответ лишь поднимал на него взгляд, в котором читалось одновременно раздражение и привычная снисходительность. Это был их ритуал, их танец. Шон разряжал обстановку, Адам фокусировал её, а Фелиция...
Фелиция Винтер была сердцем этого безумия. Тихим, неровно бьющимся, но невероятно мощным мотором. За последние дни она преобразилась. В ней не осталось и следа от той растерянной практикантки. Теперь это был универсальный солдат разведки. Её пальцы порхали над клавиатурой, выписывая сложнейшие формулы; её ум, как живой сканер, выхватывал закономерности там, где другие видели хаос.
Она могла, не отрывая взгляда от графика фрахтовых ставок, бросить через стол Шону:
- Шон, в слайде 17 опечатка. Не «рентабельность», а «рентерабельность». И диаграмму нужно сместить вправо, она «заезжает» на текст.
- Есть, капитан! - отшучивался Шон, но в его глазах читалось неподдельное уважение.
Адам наблюдал за ней исподволь. Он видел, как она, сжав виски пальцами, часами сидела над одной задачей, а потом её глаза внезапно вспыхивали, и она, словно озарённая, предлагала решение, которое было одновременно простым и гениальным. Он больше не «ломал» её идеи. Он их взвешивал. Иногда тяжёлый взгляд смягчался, и он тихо говорил: «Интересно. Докажи». И тогда она доказывала. Их диалог стал напоминать игру в шахматы на повышенных скоростях, где каждый ход мог стоить будущего.
Вечером, когда за окном уже зажглись огни порта, а они втроём уже восьмой час без перерыва шлифовали стратегию разведки, Шон, доведённый до предела, рухнул на стул и, уставившись в потолок, изрёк:
- Я, кажется, начинаю ненавидеть Стамбул, даже не увидев его. Мне снится, что я - янычар, и меня заставляют пересчитывать бесконечные ковры с помощью абака. Адам - султан, конечно. А ты, Фель, - коварная наложница, которая знает всё наперёд и подсказывает мне неверные числа.
Фелиция фыркнула, не отрываясь от монитора.
- Если я наложница, то почему это я делаю за тебя твою работу, визирь?
- Потому что у тебя лучше с математикой! - парировал Шон. - А у меня талант создавать благоприятную атмосферу. Я - душа компании. А душа, как известно, в подсчётах не участвует.
Адам, сидевший с закрытыми глазами и массирующий переносицу, не открывая их, произнёс:
- Если ты - душа, Шон, то пора бы уже вспомнить о теле. Закажи нам ужин. И чтобы без твоих шуток про янычаров. Мне и своих кошмаров хватает.
Этот момент, этот крошечный островок почти что семейного подшучивания в океане работы, стал для Фелиции откровением. Она поймала себя на мысли, что ей... хорошо. Несмотря на адскую усталость, на выжатые как лимон силы. Она была частью команды. Настоящей, взрослой команды, где ценят не связи, а результат.
Их трио стало замкнутой экосистемой, маленькой крепостью, отгороженной от остального офиса. За её стенами бушевали слухи, кипели страсти, и, конечно, тлела обида Эмили Грейсон. Она появлялась в поле их зрения редко, как холодный сквозняк из приоткрытой двери. Её взгляд, брошенный на Фелицию, был теперь лишён даже намёка на подружеское подтрунивание. В нём была только сталь и лёд. Она наблюдала, выжидала, как хищник у водопоя.
За два дня до вылета они наконец-то поставили жирную точку. Стратегия разведки была отточена до блеска: слайды - не для победы, а для того, чтобы их заметили; вопросы - не для продажи, а для того, чтобы узнать, что скрывают конкуренты; запасные варианты - для любого поворота в разговоре.
Шон, бледный как полотно, но с горящими глазами, развалился в кресле.
- Ну всё. Я пустой. Из меня выжали всё, включая юмор. В Стамбуле буду молчать как рыба.
- Обещаешь? - с едва заметной усмешкой спросил Адам, собирая свои вещи.
Фелиция молча смотрела на заставку своего ноутбука - карту мира с маршрутами «Верфета». Скоро они проведут новую, пунктирную, пробную линию - не решающую, но абсолютно необходимую. Линию, которая должна была привести их в топ-2. Первый шаг к настоящей большой игре.
Она чувствовала не страх, а жгучий азарт. Она была готова сделать этот первый и самый важный шаг - к входу в круг.