Тендер На Сердце

Прошло несколько дней после ночного разговора с Мюллером. Кабинет Шона напоминал бункер армейского командования во время наивысшей боевой готовности. Столы были завалены картами морских путей, распечатками таможенных кодексов Турции, финансовыми моделями и черновиками презентаций. В воздухе витал запах кофе, стресса и бумаги.

Фелиция, погружённая в анализ конкурентов, сидела, уткнувшись в монитор. Её пальцы летали по клавиатуре, выстраивая сложные сравнительные таблицы. Она была сосредоточена, её взгляд был острым и ясным. Шон, сидевший напротив, украдкой наблюдал за ней. Он видел в ней новую твёрдость, словно переплавленную в горниле того унижения и последующего выбора. Она больше не была хрупкой - она была сфокусированной. И это заставляло его держаться на почтительном расстоянии, боясь нарушить хрупкий баланс, который она выстроила вокруг себя.

Он перекидывался с ней короткими, сугубо деловыми фразами: «Феля, проверь данные по фрахту из Мерсина», «Перешли мне файл с анализом портовых сборов». Он боялся лишнего слова, шутки, которые раньше слетали с его языка так легко. Боялся снова увидеть в её глазах ту боль, что довела её до слёз. Он вёл себя как сапёр в поле, заминированном неразорвавшимися снарядами её обид и его собственной вины.

Внезапно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, нарушив сосредоточенную тишину. На пороге, как всегда, эффектная и слегка запыхавшаяся, стояла Эмили. На ней был новый, ослепительно-белый костюм, кричащий о цене больше, чем о вкусе.

- Шон, ты просто обязан мне помочь! - заявила она, не обращая внимания на Фелицию. Её голос был сладким, но с ноткой паники, которую она явно использовала как инструмент. - Эти турецкие партнёры прислали свои поправки к договору, а там одни иероглифы! Я ничего не могу понять! Ты же работал с ними в прошлом году? У тебя же есть старые шаблоны?

Шон с трудом оторвал взгляд от монитора и медленно, с явной неохотой, повернулся к ней. Его лицо выражало предельную степень раздражения.

- Эмили, мы все завалены работой. У тебя есть юридический отдел. Обратись к ним, - произнёс он, стараясь говорить ровно.

- Да они все ушли! Готовят свои части к конференции! - взмахнула она руками, и браслеты на её запястье звякнули. - Адам сказал, что это срочно! Я же тоже участвую в подготовке, как-никак. Не могу же я принести ему сырой, непроверенный документ. Он меня просто съест как свежую и аппетитную клубничку!

Она произнесла это с такой интимной интонацией, будто делилась секретом об их с Адамом общении. Её взгляд скользнул по Фелиции, выискивая хоть какую-то реакцию. Но Фелиция не подняла голову, продолжая стучать по клавиатуре, будто не слыша ничего. Её спина была прямая и непробиваемая.

Шон тяжело вздохнул, понимая, что отделаться не получится. Он с раздражением потянулся к своему компьютеру.

- Ладно. Покажи, что у тебя там, - буркнул он, указывая на свободный стул рядом со своим столом.

Эмили торжествующе уселась, поближе к Шону, демонстративно повернувшись к Фелиции спиной. Она принялась что-то оживлённо объяснять, тыча пальцем с идеальным маникюром в распечатку. Спенсер, хмурясь, водил курсором по экрану, пытаясь найти нужные файлы.

Прошло минут пятнадцать. Эмили, получив нужную информацию, казалось бы, должна была уйти. Но она не двигалась с места, продолжая болтать о сложностях перевода и «восточном менталитете». Фелиция всё это время работала с каменным лицом, но напряжение вокруг неё сгущалось, как перед грозой.
И тогда Эмили, словно случайно, обернулась к ней.

- Ой, Феля, а ты чего тут такая тихая? - сладко прощебетала она. - Как мышка. Уже всё для Стамбула приготовила?

Воздух в кабинете застыл. Шон замер, уставившись на Эмили с немым предупреждением в глазах.
Фелиция медленно подняла голову. Она не смотрела на Эмили. Сначала её взгляд был обращен к монитору, затем скользнул по столу и, наконец, поднялся и встретился с взглядом подруги. Но это был не взгляд обиженной девочки. Это был холодный, отточенный как бритва взгляд львицы, смотрящей на косулю.

- Всё, что не успею доделать здесь, - произнесла она на удивление спокойным, ровным голосом, - я спокойно доделаю в самолёте. Или вечером в отеле. Благо, Wi-Fi в стамбульских пятизвёздочных отелях, говорят, отличный.

Эмили моргнула, её сладкая улыбка застыла, не понимая, к чему клонит Фелиция. Этот спокойный, деловой тон не вязался с язвительной колкостью, которую она ожидала.

- О чём ты? - выпалила она, её брови поползли вверх в недоумении. - Какой ещё самолёт? Какой отель?

Фелиция наклонила голову набок, смотря на Эмили с видом профессора, объясняющего очевидное нерадивому студенту. В её глазах играли холодные искорки.

- Ах, да, ты же не в курсе, - произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, уничижительная нотка. - Ведь обычно Адам летает на такие важные отборочные встречи только с Шоном, верно?

Она сделала крошечную, театральную паузу, наслаждаясь моментом.

- Но на этот раз всё иначе. На конференции в Стамбуле решают, кто выйдет в финал большого проекта. И в этот раз он берёт с собой того, кто поможет нам туда пройти. И этот человек - я.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые, как свинцовые гири.
Лицо Эмили исказилось. Сначала на нём было одно лишь чистое, животное непонимание. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Адам. Фелиция. Стамбул. Вместе. Без неё. Её губы беззвучно зашевелились, пытаясь что-то сказать, но не издавая ни звука.

Затем непонимание сменилось шоком. Её глаза расширились, в них запрыгали мелкие, панические огоньки. Она посмотрела на Шона, ища подтверждения, надеясь, что это какая-то больная, несвоевременная шутка. Но Шон лишь молча смотрел на неё, и его взгляд был красноречивее любых слов. Да. Это правда.

И, наконец, пришла злость. Горячая, удушающая, слепая ярость. Она хлынула на неё волной, смывая напускную сладость и уверенность. Щёки Эмили залил густой, нездоровый румянец, а глаза сузились до щелочек, сверкая ядовитым огнём.

- Ты...? - прошипела она, и её голос срывался на хрип. Она сжала кулаки так, что её идеальный маникюр впился в ладони.

Она не могла вымолвить больше. Эта новость была ударом ниже пояса. Она была не просто оскорблена - она была уничтожена. Всё её кокетство, её намёки, её попытки казаться деловой - всё это разбивалось в прах перед холодным, профессиональным статусом Фелиции. Адам выбрал не её, не дочь Грейсона с её связями, а эту... эту выскочку-ботаншу!

Фелиция наблюдала за этой сменой эмоций на лице подруги с тем же спокойствием, с каким изучала графики поставок. В её взгляде не было ни злорадства, ни триумфа. Лишь холодное удовлетворение от того, что правда, наконец, оголила истинную суть их отношений.

- Да, Эмили, - тихо, но чётко подтвердила она. - Еду как стратег. Так что, если позволишь, мне нужно закончить. У меня, в отличие от некоторых, работа действительно горит.

И с этими словами она развернулась обратно к монитору, демонстративно опустив взгляд на экран. Она снова стала невидимой, недосягаемой, отгороженной от Эмили стеной из цифр, графиков и своего нового, неоспоримого статуса. Стеной, которую та больше не могла пробить ни слезами, ни интригами, ни намёками.

Шон, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он только что стал свидетелем не просто женской ссоры. Он видел, как на его глазах родился новый, куда более опасный и непредсказуемый игрок. Битва за место в финале главного контракта начиналась здесь, в его кабинете, и у Фелиции были все шансы стать в ней не пешкой, а королевой. Игра в офисе только что перешла на качественно новый уровень.