Глава ХХХIV. «Выход за рамки»
Бурбон делал своё дело, разливаясь по жилам тёплой, золотистой волной, смывая остатки стресса и выстраивая между ними лёгкий, невесомый мостик полного раскрепощения. Смех Фелиции над историей Шона звенел в кабинете, и Адам, к своему собственному удивлению, не просто улыбался в ответ - он смеялся, забыв о своём статусе, о своих бронях, обо всём на свете.
- Знаешь, что? - сказал он вдруг, опрокидывая последние капли бурбона в рот. - Этот благородный напиток требует достойной закуски. А у нас тут, - он с презрением окинул взглядом свой стерильный кабинет, - лишь пыль от серверов и горькие воспоминания о холодном кофе.
- А что мы можем найти в полночь? - с сомнением спросила Фелиция, но её глаза уже блестели азартом.
- Всё, что угодно, мадемуазель! - с пафосом провозгласил Адам, вставая и снимая пиджак. Он вдруг выглядел не как генеральный директор, а как мальчишка, затевающий авантюру. - В двух кварталах отсюда есть круглосуточный супермаркет для богатых бездельников. Они торгуют трюфелями и икрой даже в три ночи. Поехали?
Это было безумием. Идти в магазин с боссом, будучи навеселе, посреди ночи? Но после всего пережитого сегодня это безумие казалось единственно верным решением.
- Поехали! - согласилась Фелиция, чувствуя, как захватывает дух от этой спонтанности.
Через десять минут они уже стояли у сияющих витрин супермаркета. Воздух внутри пах свежей выпечкой и дорогим кофе. Адам схватил тележку и с таким видом, будто собирался штурмовать очередной логистический хаб, повёл её по пустующим залам.
- Так, стратегический запас! - он остановился у полки с чипсами. - Нам нужно что-то, что сочетает в себе изысканность и простоту. Что выберем? Чёрные трюфельные или со вкусом зелёного лука с солью?
Фелиция, хихикая, ткнула пальцем в самую безвкусную, на её взгляд, пачку с крабами и сыром.
- О, великолепно! - он сгребает несколько пачек в тележку. - Основа для гастрономического пира готова! Теперь... сыр! - Он поволок её к сырному отделу.
Они были как двое детей, забравшихся в запретную кладовку. Адам с важным видом дегустатора тыкал пальцем в разные сорта, заставляя дежурного продавца нарезать им тончайшие ломтики чего-то с плесенью и орехами. Фелиция, в свою очередь, набрала кучу всякой всячины - оливок, вяленых томатов.
- А вот главный трофей! - Адам остановился у холодильника с икрой. Он взял маленькую, но оттого не менее дорогую баночку осетровой. - Чтобы наши чипсы не чувствовали себя социально неполноценными.
Они смеялись, их смех эхом разносился по пустым залам. Фелиция, глядя, как этот могущественный человек с серьёзным видом выбирает, с чем лучше есть икру, не могла сдержать улыбки.
- Вы знаете, - начала она, пока они стояли в очереди на кассу, - ваш Португальский подвиг напомнил мне мою историю на первом курсе. У нас был зачёт по правознавству, старик Харрисон поставил его на вечернюю смену... Так вот, накануне, где-то за час «до», мы с одногруппниками... ну, немного перебрали. Очень немного.
Адам с интересом посмотрел на неё, положив на ленту свою икру.
- И?
- И я пришла на зачёт. С красными глазами и с трясущимися руками. Харрисон смотрит на меня поверх очков и спрашивает: «Мисс Винтер, вы можете мне назвать три формы реституции?» - Фелиция закатила глаза, вспоминая. - А я ему с полной уверенностью отвечаю: «Профессор, реституция - это когда всё так плохо, что надо возвращать всё взад»
Адам фыркнул, а потом расхохотался так громко, что кассирша вздрогнула. Он смеялся до слёз, держась за стойку.
- Боже мой, - выдохнул он, вытирая глаза. - И что он?
- Он посмотрел на меня с такой... вселенской жалостью, поставил «зачёт» и сказал: «Идите проспитесь, мисс Винтер. Вы слишком умная девушка, чтобы так себя хоронить». - Фелиция улыбнулась. - С тех пор я, конечно, берегла свою репутацию.
Адам перестал смеяться. Он смотрел на неё с новым, непривычно мягким выражением лица. Его взгляд скользнул по её смеющимся глазам, по растрёпанным от беготни по магазину волосам, по этому простому белому платью, в котором она сейчас выглядела не сломленной, а юной и беззаботной.
- Знаешь, Фелиция, - сказал он тихо, пока кассирша пробивала их нелепую гору еды. - Я не думал, что ты можешь быть... такой.
Она встретила его взгляд, и её улыбка стала немного застенчивой.
- Какой?
- Такой... - он замялся, подбирая слова, что для него было редкостью. - ...лёгкой. Смеющейся. Настоящей. Я привык видеть тебя сжатой в комок, целеустремлённой, почти... суровой. А ты, оказывается, умеешь быть вот такой. Способна на такую... безрассудную спонтанность.
В его словах не было осуждения. Было открытие. И в этом открытии сквозило что-то, от чего у Фелиции снова забилось сердце, но на этот раз - от чего-то приятного и тёплого.
- Ну, - она пожала плечами, принимая из его рук тяжёлый пакет с их «пиром», - может, вам просто стоит чаще выводить своих сотрудников из зоны комфорта. С помощью бурбона и круглосуточных супермаркетов.
- Возможно, ты права, - он улыбнулся ей, и эта улыбка была лишена всякой маски. Она была простой и искренней. - ...Совершенно права.
И они пошли обратно к небоскрёбу, неся в руках не просто пакеты с едой, а своё новое, только что родившееся понимание друг друга.