Тендер На Сердце

Кабинет Адама, обычно воплощающий стерильный порядок и холодный контроль, за несколько часов превратился в штаб-квартиру по ликвидации катастрофы. Воздух был густым от напряжения и кофе, выпитого литрами. На большом экране, куда удалось вывести хоть какую-то визуализацию через аварийный канал, красовалась схема обрушенной IT-инфраструктуры «Верфета», напоминающая карту поражения после цунами.

Дверь распахнулась, впуская Шона и Кайлу. Шон нёс в обеих руках по четыре бумажных стаканчика с кофе, его лицо было серьёзным, но в глазах, как всегда, пряталась искорка готовности к бою.

- Господа и леди, принимайте дары цивилизации, - провозгласил он, расставляя стаканчики на свободном углу стола. -Кайла, ты просто ангел, что подняла на уши весь отдел.

Ассистентка, всё ещё немного бледная после недавнего разноса, но сейчас собранная и деловая, кивнула, её взгляд сразу же устремился на экран.

- Что имеем? Я уже направила всех своих людей на ручной обзвон контрагентов через личные мобильные. Пока тихо. Греки на связи?

- Если бы, - мрачно бросил Адам, отпивая свой кофе, не глядя. - Мы отрезаны. Как в блокаде.

- А где Эмили? - осмотрелась Кайла. - Ещё один сотрудник не помешал бы, чтобы раздать задачи по шифрам или... я не знаю, бегать с флешками.

Шон, стоя у окна и глядя на тёмный порт, фыркнул.

- Видел, как она час назад с энтузиазмом, достойным лучшего применения, спускалась в сторону буфета. Видимо, решила пережидать осаду на сытый желудок. Не будем отвлекать её от этого стратегически важного задания.

Фелиция, услышав это, лишь стиснула челюсти. Комментарий Шона был лишь очередным подтверждением всей картины, которая сложилась у неё в голове. Но сейчас было не до этого.
Работа закипела с новой силой. Шон, как мастер на все руки, колдовал с спутниковым телефоном, пытаясь поймать хоть какой-то стабильный сигнал. Кайла координировала действия своего отдела, составляя списки контрагентов, которым нужно было отправить хоть какие-то сигналы через альтернативные каналы. Адам, стоя у флипчарта, как генерал перед картой, набрасывал схему действий, его голос был жёстким и властным, но в нём не было и тени той личной холодности, что была раньше. Он был сосредоточен на деле.

И Фелиция... Фелиция нашла свою нишу. Её аналитический ум, освобождённый от гнёта обид, работал с удвоенной скоростью. Она выстраивала модели рисков, прогнозировала реакции греческих партнёров на задержку, предлагала альтернативные формулировки для ключевых пунктов договора, которые можно было бы быстро обсудить, если связь появится на считанные минуты. Она не спорила, не доказывала. Она просто делала. И Адам, видя это, начал автоматически обращаться к ней: «Винтер, проверьте эту цифру», «Фелиция, как вы думаете, они купятся на эту уступку?»

Они были командой. Настоящей, спаянной общим кризисом.
Часы пробили десять. Ситуация оставалась критической. Связь удалось наладить лишь на уровне обрывочных SMS-сообщений с одним из младших менеджеров в Афинах, который из последних сил пытался удержать своих боссов от подписания контракта с конкурентами.

- Всё, - Адам с силой провёл рукой по лицу. Он выглядел измотанным. - Кайла, Шон, идите домой. Вы своё отработали. Остальное - моя головная боль.

- Адам, мы можем... - начала Кайла.

- Это приказ, - мягко, но непреклонно сказал он. - Ступайте отдыхать.

Шон посмотрел на Мюллера, потом на Фелицию, стоявшую у стола с распечатками в руках. Между ними пробежало мгновенное, безмолвное понимание.

- Ладно, старина. Не вздумай тут геройствовать один. Звони, если что. - Он хлопнул Адама по плечу и, кивнув Фелиции, вышел вместе с Кайлой.

Адам повернулся к Фелиции.

- И вы, мисс Винтер, свободны. Вы проделали сегодня огромную работу. Больше, чем можно было требовать.
Она не шелохнулась. Она смотрела на него с тем самым упрямством, которое он помнил по их первой встрече.

- Я остаюсь. Проблема не решена. И пока она не решена, моя работа не закончена. С профессиональной точки зрения, - добавила она, предвосхищая его возможные возражения о её статусе практикантки.

Он смотрел на неё несколько секунд. Баррикады, выстроенные между ними, за этот вечер сильно пошатнулись. Он видел не стажёрку, а коллегу. Партнёра. И в глубине его усталых глаз что-то дрогнуло - признание, уважение и что-то ещё, более тёплое и сложное.

- Как знаете, - тихо сказал он и снова повернулся к экрану.

Последние два часа пролетели в лихорадочной, почти отчаянной борьбе. Они пытались передать данные через целую цепочку посредников, используя все возможные каналы, вплоть до личной почты одного из греческих секретарей. Минуты таяли, и надежда вместе с ними.

И вот, без десяти двенадцать, когда Фелиция уже почти смирилась с провалом, спутниковый телефон на столе Адама издал устойчивый, чистый сигнал. Загорелся зелёный индикатор. Связь!

Адам схватил трубку. Его диалог был краток, быстр и полномочен. Он говорил на том самом языке власти и компетентности, который не требовал долгих объяснений. Фелиция, затаив дыхание, слышала лишь его реплики, но по тому, как постепенно разглаживались морщины на его лбу и как в его голосе вернулась привычная, железная уверенность, она поняла - они сделали это.

Он положил трубку. В кабинете воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом восстановившихся серверов. Адам медленно обернулся. Он смотрел на Фелицию, и в его глазах горел огонь триумфа, смешанный с невероятным, всепоглощающим облегчением.

- Они подписали, - его голос прозвучал хрипло, сдавленно, но при этом весомо, как неотвратимый удар молота по наковальне. - Контракт наш. Благодаря вам.

Он смотрел на неё, и в его глазах, которые ещё минуту назад горели лихорадочным напряжением, теперь мерцало что-то сродни дикому. Поддавшись этому внезапному порыву, этому чувству общей, изматывающей победы, он сделал шаг вперёд и легко, мимолётно обхватил её плечи, притянув к себе.

Это было быстрое, почти интимное прикосновение - не объятие начальника, а жест боевого товарища, который только что вышел с ней из пекла. Он почувствовал её тепло, запах её парфюма, напоминавший дикую вишню, и это опасно и быстро напомнило ему о близости, которой они оба лихорадочно избегали.

И так же резко, словно обжёгшись, он отстранился. Руки его опустились, и он сухо, демонстративно сжал их в кулаки, восстанавливая между ними прежнюю, безопасную дистанцию.

Он подошёл к своему сейфу, ввёл код и достал оттуда массивную, пыльную стеклянную бутылку с тёмно-янтарной жидкостью. Бурбон. Выдержанный, дорогой, явно припасённый для особого случая.

- Полагаю, сегодняшний вечер того заслуживает, - он поставил на стол два стопочных стакана, достав их из того же сейфа, и налил по солидной порции. - За победу. И за команду, которая не сдалась.

Фелиция, всё ещё находясь под впечатлением от успеха, с улыбкой взяла свой стакан. Адреналин всё ещё бил в виски.

- Знаете, - сказала она, глядя на золотистую жидкость, в которой играл свет, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти беззаботная нота, которой не было с самого утра, - Шон как-то рассказывал историю про один ваш тендер в Португалии... там, кажется, тоже не обошлось без бутылки крепкого бурбона и... творческого подхода к переговорам.

Адам, подносивший стакан к губам, замер. Он медленно опустил его и посмотрел на Фелицию. На его лице появилось комично-грозное выражение, но в глазах плескалась неподдельная ярость, смешанная с невозможностью сдержать улыбку.

- Этот... болтун! - он покачал головой, но это было лишено настоящего гнева. - Я ему за это глаза выколю! Он поклялся никогда не вспоминать тот... творческий беспредел в Лиссабоне! Зараза этакий, язык без костей.

Он всё же отпил бурбон, и по его лицу разлилось приятное тепло. Фелиция рассмеялась - это был первый по-настоящему лёгкий и счастливый смех за этот долгий, бесконечный день.

В этот момент, среди хаоса бумаг, потухших мониторов и пустых кофейных стаканчиков, они сидели в опустевшем небоскрёбе, попивая дорогой алкоголь, и смеялись над старой историей.