Глава ХХХ. «Пятница»
Неловкое молчание за столом было нарушено, как ни странно, Эмили. Уловив, что разговор между Адамом и Фелицией зашёл в тупик, она, словно заботливая хозяйка вечера, решила взять инициативу в свои руки.
— Знаешь, Фель, — начала она, откладывая вилку, — мне сегодня на почту пришло любопытное коммерческое предложение от одного судоходного агентства из Гамбурга. Как раз по схемам мультимодальных перевозок, которые ты так блестяще разбирала в прошлом месяце. Мне показалось, там есть несколько спорных моментов в логистической цепочке. Как думаешь, стоит на них выходить?
Это был гениальный ход. Эми касалась темы, в которой Фелиция чувствовала себя абсолютной королевой. И она знала, что её подруга не удержится от того, чтобы не блеснуть знаниями.
И действительно, глаза Фелиции загорелись. Она забыла и про неудобные каблуки, и про смущение, и про дорогой интерьер.
— Из Гамбурга? — её голос приобрёл чёткий, профессиональный тембр. — Сразу смотри на пункт перевалки в Роттердаме. Если они предлагают старый терминал, будь готова к задержкам минимум на двенадцать часов. Там идут ремонтные работы, о которых они часто «забывают» упомянуть.
— О, правда? — подруга сделала удивлённые глаза, подпирая подбородок рукой. — А я как раз думала про таможенное оформление...
И они погрузились в оживлённое, почти непонятное Адаму обсуждение контейнерных линий, фрахтовых ставок и тонкостей таможенного законодательства. Фелиция говорила быстро, уверенно, её жесты стали шире, а на щеках выступил румянец азарта. Она была в своей стихии, и это преображало её.
Мюллер сидел, наблюдая за этим дуэтом, и чувствовал себя странно отстранённым. Он видел, как меняется Фелиция, когда говорит о деле, и это завораживало его ещё сильнее. В этот момент на его телефоне, лежавшем на столе, тихо вибрировал экран. Пришло сообщение. Он бросил на него беглый взгляд.
Шон: Ну что, Казанова? Уже признался ей в вечной любви под шум прибоя и крики чаек? Или как минимум извинился без помощи слайдов PowerPoint?
Адам сдержанно вздохнул. Его пальцы привычным движением пробежали по экрану:
«Идиот. Ситуация развивается по наихудшему сценарию. С нами Эмили. Фелиция, следуя своему врождённому чувству вежливости, пригласила её присоединиться»
Он отправил сообщение и положил телефон экраном вниз, чувствуя, как нарастает раздражение. Идеальный обед, каким он его представлял, превратился в адскую смесь профессионального диспута и светской игры, где он был лишним.
Почти сразу же телефон снова завибрировал.
Шон: ЧТО?! Ты имеешь в виду ту самую Эмили, которая плетёт интриги и красит губы в цвет твоей будущей могилы? О, дружище, мои соболезнования. Предлагаю сделать вид, что у тебя сердечный приступ. Это менее болезненно.
Адам с трудом сдержал ухмылку. Чёртов Шон всегда знал, как довести его до смеха в самой нелепой ситуации. Он хотел уже ответить, как его слух уловил обрывок фразы из разговора девушек.
— ...да, я тогда в прошлую пятницу так засиделась над этим отчётом по Гдыне, — с лёгким, наигранным вздохом говорила Эмили, поправляя салфетку. — Кажется, уже и уборщицы ушли, а я всё сидела и разбиралась. Было так тихо и... одиноко в офисе.
Она произнесла это с такой сладкой, невинной ноткой, но каждое слово было отточенным кинжалом. Для Фелиции это прозвучало как невинное упоминание о рабочем процессе. Но для Адама... это был откровенный, наглый плёвок в лицо. «Прошлую пятницу...»
Ту самую пятницу. Вечер, который начался с бутылки виски и закончился... их поцелуем в его кабинете.
—Ну, не совсем одиноко, — она тут же поправилась, и её взгляд томно скользнул по лицу Адама, задерживаясь на нём на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость. — Мне тогда так повезло, что мистер Мюллер тоже задержался и... активно помогал мне разобраться в самых сложных моментах. Он такой... внимательный к деталям.
Фелиция на секунду замерла. Её взгляд метнулся от сияющей Эмили к Адаму. Что-то колющее и холодное кольнуло её под сердцем. Так вот как оно было? Он не просто давал ей поручения. Он «активно помогал» ей по вечерам, когда офис пустел? Пока сама Винтер, надрывалась над своими проектами в одиночку?
— Я... я и не знала, что вы так... вовлечены в работу, — тихо произнесла Фелиция, и её голос прозвучал чуть глуше. Она опустила взгляд в свою тарелку с супом-пюре, который внезапно показался ей безвкусным.
Адам сидел, парализованный. Он видел, как тень пробежала по лицу Фелиции. Видел, как его молчание — эта проклятая, вымученная невозможность опровергнуть ложь, не раскрыв правды, — подтверждает в её глазах версию Эмили. Его челюсти сжались так, что заныли виски. Он чувствовал, как по его спине разливается ледяная волна бессильной ярости.
— Работа есть работа, — сквозь зубы процедил он, понимая, насколько жалко и неубедительно это звучит.
Эмили, добившись своего, сияла. Она изящно отпила глоток воды, наблюдая, как её яд медленно делает своё дело. Её план сработал безупречно. Она посеяла зёрна сомнения и ревности в душе Фелиции и поставила Адама в позицию, где любое его слово против, будет выглядеть как попытка скрыть «нечто большее».
Адам снова взглянул на свой телефон. Пришло новое сообщение.
Шон: Ну что, как твой личный ад? Уже успел прочитать лекцию о преимуществах морских перевозок перед воздушными?
Он с силой нажал на экран, его пальцы дрожали от ярости:
«Она только что за устроила представление, достойное шекспировской трагедии. Я в аду, который сам и создал. Лучше молчи, а то я уже не могу.»
Он отшвырнул телефон от себя. Обед был безнадёжно испорчен. И виной тому была не только Эмили. Виной тому была его собственная слабость в ту пятницу, которая теперь стала оружием против него. И против Фелиции, которая сидела напротив, стараясь не смотреть на него, и в глазах которой он ясно читал боль и разочарование.