Тендер На Сердце

- Она... - Адам снова произнёс, и его голос снова сорвался на шёпот, полный той же горькой растерянности. - Она смотрит на тебя так... как будто ты её спаситель. А на меня... как на монстра.

- Она смотрит на тебя, Адам, как на человека, чьего мнения она жаждет и которого, как мне кажется, она даже немножко побаивается, - поправил его Шон. - А ко мне она относится как к старшему товарищу, который не пытается её съесть. В этом вся разница. Ты сам выстроил эту стену. И теперь удивляешься, почему она не может через неё перелезть.

Он допил свой виски и с лёгким стуком поставил стакан на стол.

- И если ты хочешь, чтобы она смотрела на тебя иначе, возможно, тебе стоит начать не с того, чтобы требовать отчёты, когда у неё на глазах слёзы. А с того, чтобы просто быть человеком. Хотя бы на минутку. Других же своих практиканток ты зовёшь на планёрки и совещания, для общего времяпровождения...

- Какие ещё «планерки»? - Адам нахмурился, его спутанные мысли отчаянно пытались найти хоть какую-то логическую опору в этом хаосе. - О чём ты вообще?

Шон остановился на полпути к двери и медленно обернулся. Он видел искреннее недоумение на лице Адама. И это его поразило.

- Ты действительно не понимаешь? - Шон скептически поднял бровь. - Или притворяешься? Я говорю о том, как сегодня утром, в восемь, я застал в коридоре нашу юную практикантку Грейсон, разодетую, как на парад, которая с сияющими глазами заявила, что спешит к тебе на «утреннюю планерку». И стоящую рядом Фелицию, которая слышала это и выглядела так, будто её ударили ножом в спину. Именно с этого и начался её сегодняшний «непродуктивный» день. Она три часа не могла собраться с мыслями, потому что пыталась понять, почему её труд ничего не стоит, а та, кто не сделала и малой доли того, что сделала она, удостоилась личного совещания с боссом в ещё нерабочее время.

- Постой... планёрка? В восемь утра? - Он произнёс это с такой искренней, неподдельной растерянностью, что Шон на секунду засомневался. - Я не звал Эмили ни на какое совещание. Сегодня утром она ворвалась ко мне в кабинет без предупреждения. Сама. Чтобы... - он с отвращением поморщился, - ...чтобы обсудить произошедшее в пятницу. Но потом прямо сказала что ты и Фелиция... вы сближаетесь, каждый рабочий день.

Он выдержал паузу, его взгляд стал острым, пытаясь пронзить ту стену недопонимания, что выросла между ними. Теперь оба они сидели, уставившись друг на друга, и в воздухе повисло новое, леденящее душу осознание. Тиканье настенных часов внезапно стало оглушительно громким.

Шон медленно отставил свой стакан. Всё, что он слышал последние дни, все обрывки фраз, все намёки и странности, вдруг сложились в единую, пугающую картину. Образ Эмили в коридоре - не просто уверенной в себе, а триумфальной. Её сладкие, ядовитые намёки о «сближении» с Фелицией , которые она бросила Адаму. Её демонстративные утренние визиты. И её настойчивое желание «обсудить» ту самую ночь, которую Мюллер так отчаянно пытался забыть.

- Чёрт побери, - тихо, почти беззвучно выдохнул Шон, и его лицо стало маской внезапного, холодного испуга. Он смотрел не на Адама, а сквозь него, видя всю глубину разворачивающейся катастрофы. - Адам... Ты понимаешь, что происходит? Это же... чистой воды манипуляция. Она ходит к тебе, чтобы донести до Фелиции, что у неё с тобой «особые» отношения. А тебе она тут же нашептывает о том, как я и Фелиция «неразлучны». Она...

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Она стравливает нас всех. Она играет на твоём... на твоём внезапном интересе к Винтер и на твоей слабости к ней самой. И она же играет на чувствах и амбициях Фелиции. Боже мой, да она выстраивает здесь настоящий любовный треугольник, даже не любовный, а... адский бизнес-треугольник, где все вершины - это мы!

Шон поднял на Адама взгляд, полный неподдельного ужаса, который бывает только тогда, когда ты внезапно видишь расставленные капканы там, где ещё вчера гулял, ничего не подозревая.

- Она не просто легкомысленная девчонка, Адам. Она - тактик. И очень опасный. Она капля за каплей вливает тебе в уша яд ревности ко мне, а Фелиции - яд несправедливости и профессиональной неуверенности. И пока мы тут с тобой пьём виски и выясняем, кто из нас больший мудак, она методично рушит всё на своём пути. И главная её цель... - Шон на секунду замолчал, осознавая весь ужас своего вывода, - ...главная её цель - даже не я и не Фелиция. Её цель - ты. Твоё внимание. Твоё расположение. Любой ценой. И она готова разнести вдребезги всё вокруг, чтобы его получить. Но самое ужасное... - Шон пристально посмотрел на Адама, и в его глазах читалось не только понимание манипуляции Эмили, но и нечто более сложное, - ...самое ужасное, что её игра, похоже, находит отклик.

Адам нахмурился.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду Фелицию, - тихо сказал Шон. - Сегодня, когда она говорила о тебе и Эмили... это была не только профессиональная обида. Там было нечто большее. Та горечь, с которой она произносила твоё имя... тот взгляд... Адам, я почти уверен, что она ревнует. Не как сотрудник. А как женщина.

Он дал этим словам повиснуть в воздухе, наблюдая, как они достигают своей цели. Адам замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола. Эта мысль, кажется, поразила его сильнее, чем всё остальное.

- Это бред, - резко отрезал он, но в его голосе не было прежней уверенности. Было смятение.

- Да? - Шон горько усмехнулся. - А по-моему, это единственное логичное объяснение. Почему иначе её так выбивает из колеи мысль, что ты проводишь время с Эмили? Почему твоё равнодушие к её профессиональным успехам ранит её так глубоко? Она могла бы просто злиться, ненавидеть тебя как начальника-самодура и с удвоенной силой работать, чтобы доказать свою правоту. Но она... ломается. Она плачет. Потому что для неё это не просто работа. Ей не всё равно, Адам. И ей не всё равно, кому ты уделяешь своё внимание.

Шон снова покачал головой, и его взгляд стал почти жалким.

- Так что поздравляю. Ты получил не просто любовный треугольник. Ты получил гремучую смесь из манипулятивной интриганки, которая хочет тебя любой ценой, и талантливой, ранимой девушки, которая, сама того не осознавая, уже позволила тебе задеть её за живое. И пока ты отгораживался своей ледяной стеной, ты даже не заметил, как стал центром этой бури. И теперь вопрос не в том, кто кого переспорит. А в том, кого ты в итоге получишь - верного союзника, которого сам же и оттолкнул, или ядовитую змею на груди, которая в любой момент может ужалить. И, кажется, твое молчание и твои «проверки на прочность» уже сделали свой выбор за тебя.

Он не стал ничего добавлять. Картина была выписана с пугающей чёткостью. Теперь всё зависело от Адама. Поймёт ли он, что его молчаливая война с Фелицией ведётся не на том поле? И что пока он отстаивает свои принципы, он проигрывает нечто гораздо более важное.