Глава XVI. «Опьяняющий жест»
Её фраза окутала тишину, словно облако сладкого дыма. Адам не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Он не отодвинулся, не прервал её. Его ледяной взгляд скользнул по её лицу, опустился на трепетавшую у основания шеи жилку, на чуть приоткрытые губы, задержался на изгибе бедра, упиравшегося в край его стола. В его глазах, обычно абсолютно ясных, плавала опасная муть от виски и чего-то ещё... будто животного интереса.
Эмили видела это. Видела, как его пальцы слегка сжали стакан. Вдохновленная его молчаливым разрешением, она решила пойти дальше. Медленно, словно исполняя танец, она приподнялась со стола и обошла его, её бедро намеренно коснулось его плеча. Девушка остановилась сбоку от его кресла, теперь её тонкие пальцы легли на спинку, почти касаясь его шеи.
- Все эти дни я только и делала, что думала о вас, - её голос стал интимным шепотом, который звенел в тишине кабинета. - О том, каково это - прикоснуться к вам. Разгадать вас. Я вижу, как вы смотрите на меня иногда... не как начальник. Как мужчина на женщину.
Её рука опустилась со спинки кресла на его плечо. Через тонкую ткань она чувствовала жар его тела и напряжение мускулов. Он не дрогнул, но и не остановил её. Это было знаком.
- Вы так много требуете от других, - продолжила она, наклоняясь так близко, что её губы почти касались его виска, а дыхание шевелило его волосы. - А что вы позволяете себе? Разве вам не надоело это вечное напряжение? Эта броня?
Адам медленно повернул голову, и их взгляды встретились. Его глаза были как голубая, тёмная бездна, где бушевала внутренняя буря. Алкоголь и её настойчивость делали своё дело, размывая границы.
- Вы не представляете, что делаете, - прошипел он, но в его голосе не было гнева.
- О, я прекрасно представляю, - она позволила губам скользнуть по его щеке к уголку рта, не целуя, лишь дразня. Её рука с его плеча сползла ниже, ладонь легла на его грудь, чувствуя учащённый, мощный стук сердца под тонкой тканью рубашки. - Я слышу, как оно бьётся. Оно не хочет офиса и отчётов. Оно хочет... другого.
Слова повисли в воздухе, густые и вибрирующие. Эми видела, как зрачки Адама расширились, поглощая ледяную синеву, оставляя лишь бездонные пустоты. Его дыхание, ранее ровное и почти бесшумное, стало чуть слышным, чуть более прерывистым. Он всё ещё держался, но плотина была на грани.
И она пошла в решающую атаку.
Её движение было медленным, нарочито растянутым, чтобы он успел осознать каждый миг. Она не бросилась к нему. Она позволила своему телу склониться к нему, как стебель под тяжестью цветка. Её левая рука, лежавшая на его груди, мягко скользнула вверх, к основанию его шеи, пальцы коснулись горячей кожи над воротником рубашки, почувствовали напряжённую пульсацию.
Их губы разделяли теперь считанные миллиметры. Она чувствовала исходящее от него тепло, слышала его сдавленный вдох. Он не отстранялся. Он замер, как хищник перед прыжком, и эта его неподвижность была пьяняще опасной.
- Адам... - прошептала она, впервые осмелившись назвать его по имени, и в этом одном слове было всё: вызов, мольба, обещание.
И затем она стёрла последнюю дистанцию.
Её губы коснулись его. Первый контакт был на удивление мягким, почти невесомым, пробным. Сухие, прохладные губы, пахнущие виски. Она позволила им просто лежать на его губах долю секунды, чувствуя, как всё его тело вздрагивает от этого прикосновения. Затем она увеличила давление. Её губы стали теплее, влажнее. Она провела кончиком языка по линии его губ - быстрый, крадущийся жест, вкус алкоголя и чистой, ничем не замутнённой мужественности ударил ей в голову, опьяняя сильнее любого напитка.
Она чувствовала, как его мускулы каменеют под её ладонью. Слышала, как он резко выдохнул воздух через нос. Его рука, лежавшая на подлокотнике кресла, сжалась в белый от напряжения кулак.
И тогда он ответил.
Это не было страстной уступкой. Это был прорыв плотины. Его губы внезапно ожили под её губами, ответив ей с такой же, если не большей, жадностью. Голова наклонилась, углубляя поцелуй, а рука сорвалась с подлокотника и впилась ей в бедро, прижимая её к столу с такой силой, что дерево слегка заскрипело.
Адам застонал - низкий, гортанный звук, который, казалось, вырвался помимо его воли. Его броня дала трещину. Язык вторгся в её рот, и её мир сузился до этого вкуса, до этого жара с оглушительным гулом в ушах...