Глава VIII. «Слёзы или ярость»
Кабинет Адама Мюллера снова стал эпицентром бури, теперь воздух буквально трещал от сдержанной ярости.
- Объясните мне, - голос Адама был негромким, но каждое слово падало, как отточенная сталь, - как команда с годовым опытом и зарплатой, сопоставимой с бюджетом какого-нибудь среднего европейского государства, могла проглядеть это?
Шон Спенсер и старший логист Кайла стояли по стойке «смирно». Кайла, обычно уверенная в себе женщина, не могла поднять глаз от полированного пола. В её руках зажата папка - те самые, «безупречные» документы по Антверпену.
- Адам, мы... - начал Шон, но Адам резким жестом прервал его.
- Через две недели, - он медленно прошелся перед ними, его взгляд, холодный и безжалостный, буравил то одного, то другого, - эти цепочки должны были запуститься. И знаете, что произошло бы? Наши суда стали бы плавучими мишенями для таможенных штрафов. Наша маржа улетела бы в трубу благодаря вашим «проверенным», но устаревшим тарифам. А наши клиенты, - он остановился напротив Кайлы, - получили бы свои грузы с опозданием в несколько дней. И всё благодаря вашей халатности.
Он резко выхватил папку из её ослабевших рук и с силой швырнул её. Бумаги разлетелись веером.
- Хватит ли вам одного дня, Кайла, чтобы исправить то, что вы не смогли сделать за последний месяц? Или мне нужно искать кого-то, для кого слова «профессионализм» и «внимание к деталям» - не пустой звук?
- Нет, господин Мюллер. Я... я всё исправлю, - голос Кайлы дрожал.
- Чтобы большего не повторилось, - Адам отвёл от неё взгляд, давая понять, что разговор окончен. - Ступайте.
Когда дверь закрылась за бледной, как полотно, Кайлой, в кабинете воцарилась тишина. Шон тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.
- Чёрт, Адам. Ты её сейчас до инфаркта довёл.
- Инфаркт - это лучше, чем банкротство всего холдинга из-за чужой некомпетентности, - Адам подошёл к бару, налил два бокала воды и протянул один Шону.
- Откуда ты вообще узнал? - спросил Шон, делая большой глоток. - Я сам эти документы проверял, всё казалось чистым.
Адам на секунду задержал взгляд на стопке бумаг, которую ему оставила Фелиция. Они лежали сбоку, аккуратные, исписанные её чётким почерком.
- Мне указали на недочёты, - уклончиво ответил он.
Шон проследил за его взглядом и всё понял. Он знал Адама много лет, они начинали ещё тогда, когда «Верфет» ютился в двух комнатах с подержанными компьютерами. Они вместе пробивались сквозь банкротства, предательства партнёров и кризисы. Шон был, пожалуй, единственным человеком, кто мог позволить себе говорить с Адамом начистоту.
- Практикантка? Та самая, умная брюнетка? - он свистнул. - Надо же. А ещё буквально минут тридцать назад ты чуть ли не со слезами выгнал её из кабинета. Уникум, блин. Девушка тебе компанию спасла, а ты с ней как с назойливой мухой.
Адам, стоявший у окна, резко обернулся. Его поза, мгновение назад расслабленная, вновь стала собранной и напряженной.
- Со слезами? - его голос прозвучал резко, почти как удар. - С чего ты это взял?
Шон, не ожидавший такой реакции, слегка откинулся назад, но тут же ухмыльнулся.
- А с того, что я с ней в коридоре пересекся. Она из твоего кабинета как фурия вылетела - с раскрасневшимся лицом, с глазами на пол-лица. Чуть меня с ног не сбила, даже не извинилась. Бежала как ошпаренная. По-моему, у неё даже губы дрожали. Так что да, старина, очень похоже на слезы. Или на ярость. А чаще всего это одно и то же.
Адам замер, впитывая эти слова. Он видел её собранной, упрямой, даже дерзкой. Он видел её спящей, уязвимой и уставшей. Но он не видел её... разбитой. Мысль о том, что его холодное «теперь идите» вызвало такую бурю эмоций, вызвала в нем странное, непонятное чувство. Не раскаяние - он не из тех, кто раскаивается в своих методах. Скорее... острое, пристальное любопытство. Что за человек эта Фелиция Винтер, если его равнодушие ранило её так сильно? И почему это его так задело?
- Ярость, - наконец проговорил он, больше для себя, чем для Шона. - Это куда вероятнее. Она не из тех, кто плачет.
- Ого, - Шон поднял брови. - Ты уже составляешь психологический портрет? Осторожнее, дружище. Такие девочки с характером кусаются больно. Особенно когда их незаслуженно обижают.
Адам ничего не ответил. Он снова повернулся к окну, но теперь его взгляд был не рассеянным, а сфокусированным, будто он пытался разглядеть что-то в далеких очертаниях порта. Образ Фелиции, бегущей по коридору с дрожащими губами, настойчиво вставал перед его глазами, нарушая его обычную, железную концентрацию.
- Ладно, гений. Ты тут уже всю кровь из своих подчиненных выпил. Предлагаю сменить обстановку. Пошли в «Гавань». Поздний завтрак, кофе, и, что там у них... тот вишнёвый десерт с ликёром. Тебе нельзя закисать здесь одному, а мне нужно забыть, как ты сейчас бедную Кайлу в пыль стирал.
Адам резко вздохнул, отряхиваясь от навязчивых мыслей.
- Идем. Но десерт заказываем самый крепкий. Сегодня мне определенно нужно что-то покрепче чем кофе.