Сомнения
Следующие несколько дней Дженна жила в каком-то тумане. Она старательно цеплялась за привычный ход вещей, за ту реальность, которую знала и любила. По утрам она готовила завтрак, Эмма рисовала, вечером они смотрели фильмы или гуляли по городу. Все было почти так же, как и раньше. Почти.
Дженна замечала мелочи. Эмма стала чуть более замкнутой, ее улыбки иногда казались натянутыми. Она проводила больше времени в своей мастерской, где запиралась на долгие часы. Дженна не пыталась настаивать на разговоре. Она боялась. Боялась вновь услышать те слова, увидеть тот взгляд. Ей хотелось верить, что вчерашний разговор был ошибкой, недоразумением.
Но мысли о словах Эммы, об этой леденящей душу усмешке, продолжали преследовать ее. Особенно когда она читала новости. Третье убийство… четвертое… пятое. Город охватила волна преступности. Полиция сбилась с ног, но не могла найти никаких зацепок. Все жертвы были людьми с сомнительной репутацией: ростовщики, криминальные авторитеты, коррумпированные чиновники. Люди, которых, как говорили в новостях, "никто не будет оплакивать".
Дженна ловила себя на том, что невольно сравнивает жертв с тем, что говорила Эмма. "Люди, которые заслуживают смерти. Те, кто избегает наказания. Те, кто причиняет боль." Эти слова звучали в ее голове, как навязчивая мелодия.
Однажды вечером, когда они сидели на диване, Эмма обняла Дженну.
"Ты сегодня какая-то тихая," – прошептала она, целуя ее в висок. "Все в порядке?"
Дженна кивнула, стараясь улыбнуться. "Да. Просто… устала. Много работы."
Она прижалась к Эмме, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось верить, что эта близость – настоящий, искренний акт любви, а не часть сложной игры.
"Ты знаешь," – сказала Дженна, нарочито легкомысленно, – "случайно не видела сегодня в новостях, что нашли очередную жертву? Этот какой-то… бизнесмен, который, кажется, обманул кучу народу."
Эмма замерла. На секунду Дженна увидела в ее глазах то самое выражение, которое так ее напугало. Но оно быстро исчезло.
"О, да," – ответила Эмма, ее голос звучал спокойно. "Ужасно. Надеюсь, виновного найдут."
Дженна почувствовала, как что-то внутри нее сжимается. Эта фраза… "Надеюсь, виновного найдут". Она прозвучала почти как эхо того, что сказала Эмма в тот вечер. Но сейчас Эмма говорила это с такой невинностью, что Дженне стало стыдно за свои подозрения.
"Да," – сказала Дженна, стараясь заглушить внутренний голос. "Я тоже надеюсь."
В последующие дни Дженна старалась жить обычной жизнью. Она погружалась в работу, проводила время с друзьями, наслаждалась моментами близости с Эммой. Она изо всех сил старалась не думать о том, что могло скрываться за улыбкой Эммы. Ей хотелось верить, что она сама себе все придумала. Что Эмма – это та самая Эмма, которую она любила.
Но паранойя, словно ядовитый плющ, постепенно оплетала ее мысли. Каждый раз, когда Эмма уходила одна, Дженна чувствовала укол тревоги. Каждый раз, когда Эмма возвращалась поздно, ее сердце начинало колотиться.
Однажды вечером Дженна вернулась домой раньше обычного. Она хотела сделать Эмме сюрприз. Когда она вошла в квартиру, Эммы не было. Дженна начала беспокоиться. Эмма обычно предупреждала, если уходила.
Прошло около часа. Дженна уже начала по-настоящему нервничать, когда дверь тихонько скрипнула. Эмма вошла, выглядя немного бледнее обычного. Она выглядела уставшей, но старалась улыбаться.
"Привет, любимая," – сказала Эмма, подходя к Дженне и обнимая ее. "Прости, что задержалась. Просто… засиделась в мастерской."
Дженна прижалась к ней, но что-то было не так. Одежда Эммы казалась ей немного… мятой. И от нее исходил слабый, едва уловимый запах, который Дженна не могла идентифицировать. Что-то металлическое, приглушенное.
"Ты в порядке?" – спросила Дженна, отстраняясь и внимательно разглядывая ее. "Ты какая-то бледная."
Эмма отмахнулась. "Все хорошо, просто устала. Наверное, нужно было поесть."
Но Дженна заметила. Заметила, как Эмма инстинктивно прикрыла левую руку, словно что-то скрывая. И легкое покраснение, похожее на след от пореза, на ее запястье.
"Что это?"о?" – спросила Дженна, ее голос стал напряженным. Она осторожно попыталась взять руку Эммы.
"Ничего," – быстро сказала Эмма, отдергивая руку. "Просто… поцарапалась о что-то в мастерской. Не обращай внимания."
Она улыбнулась, но улыбка не достигла ее глаз.
Дженна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Поцарапалась? Этот слабый запах… и то, как Эмма пыталась скрыть руку…
"Эмма, покажи," – попросила Дженна, ее голос стал тверже. "Пожалуйста."
Эмма колебалась. В ее глазах мелькнула паника, но затем она, казалось, приняла решение. Медленно, словно нехотя, она развернула левую руку. На запястье, прямо под часами, виднелся неглубокий, но явно свежий порез. Кровь уже почти перестала течь, но она все еще была видна.
Дженна ахнула. Это был не простой порез. Он выглядел так, будто… будто Эмма пыталась что-то перерезать.
"Что произошло, Эмма?" – спросила Дженна, ее сердце бешено колотилось. "Что ты делала?"
Эмма отвернулась, ее плечи напряглись. "Я же сказала, поцарапалась. Это… это произошло случайно."
"Случайно?" – повторила Дженна. "Эмма, это выглядит не как случайная царапина."
Эмма подошла к окну, ее спина была прямой, как струна. "Дженна, ты мне не доверяешь?"
В этом вопросе звучала такая боль, что Дженна почувствовала укол вины.
"Доверяю," – быстро сказала она. "Конечно, доверяю. Просто… я беспокоюсь за тебя."
Эмма помолчала, затем тихо сказала: "Я просто… была неосторожна. Весь этот стресс из-за новостей… он на мне сказывается."
Она обернулась, и на ее лице появилась та самая, знакомая, любящая улыбка. Улыбка, которая всегда успокаивала Дженну.
"Не волнуйся, любимая. Со мной все хорошо," – сказала Эмма, подходя к ней и обнимая. "Просто устала. Давай забудем об этом."
Дженна обняла ее в ответ, но внутри нее все еще царил хаос. Она пыталась успокоить себя. Это был просто порез. Эмма, наверное, просто заделась за что-то в мастерской, когда была неосторожна. Ее слишком сильно взволновали новости.
Но где-то глубоко внутри, среди вороха сомнений, зародилось новое, еще более пугающее подозрение. Этот слабый запах… металл… и порез на запястье… Что, если Эмма пыталась… избавиться от чего-то? От следов?
Она снова оттолкнула эти мысли. Это слишком. Это нереально. Это не Эмма.
"Ладно," – сказала Дженна, стараясь звучать спокойно. "Ты права. Наверное, я просто слишком переживаю."
Эмма облегченно вздохнула. "Вот и отлично. Давай приготовим ужин. Я так проголодалась."
Дженна улыбнулась, но улыбка была слабой. Она посмотрела на руку Эммы, которую та теперь держала почти нормально, но Дженна видела, как она ее слегка потирает.
Следующий день прошел как обычно. Эмма рисовала, Дженна работала. Но для Дженны все было уже не так, как прежде. Она постоянно ловила себя на том, что наблюдает за Эммой. За каждым ее движением, за каждым словом. Она пыталась не думать о порезе, о странном запахе, о той тени, которая мелькнула в глазах Эммы.
Когда они шли по улице, Дженна невольно останавливалась возле газетных киосков, взглядом пробегая по заголовкам. "Новая жертва", "Убийца на свободе", "Полиция в тупике". Каждый раз, когда она читала эти заголовки, ее взгляд невольно перемещался на Эмму. Эмма шла рядом, улыбалась, держала ее за руку. Но теперь эта рука казалась Дженне не такой уж теплой.
Она старательно убеждала себя, что это просто паранойя. Что она накручивает себя из-за страха. Но где-то внутри, крошечная искорка сомнения разгоралась, обещая превратиться в пламя.
Вечером, когда Эмма задремала на диване, Дженна тихонько прокралась в ее мастерскую. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно за дверью. Она знала, что делает что-то неправильное. Но любопытство, смешанное со страхом, было сильнее.
Она прошла к мольберту. На нем стоял тот самый портрет. Теперь Дженна могла рассмотреть его получше. Лицо мужчины было написано с невероятной точностью. Но Дженна заметила то, чего не видела раньше. У основания шеи, под скулой, был едва заметный след. След, похожий на… след от укола.
У Дженны перехватило дыхание. Это не было похоже на убийство, которое обычно показывают в фильмах. Это было… точнее. Профессиональное.
нее.
Она осмотрела мастерскую. Все было в идеальном порядке, как всегда. Ничего лишнего, ничего подозрительного. Но Дженна чувствовала, что что-то здесь не так. Это идеальное спокойствие казалось ей слишком нарочитым.
Ее взгляд упал на небольшой столик рядом с мольбертом. Там, помимо красок и кистей, лежала небольшая аптечка. Дженна открыла ее. Внутри были бинты, антисептик… и несколько шприцев. Стерильных. Новых.
Дженна закрыла аптечку, чувствуя, как холодок разливается по венам. Она не хотела этого знать. Она не хотела думать об этом. Но мозг отказывался подчиняться.
В этот момент она услышала тихий звук. Шаги. Эмма.
Дженна быстро закрыла дверь мастерской и вернулась в гостиную, стараясь выглядеть непринужденно.
"Ты где была?" – спросила Эмма, зевая.
"Я… просто гуляла по квартире," – неловко ответила Дженна. "Ты спишь?"
"Почти," – улыбнулась Эмма. "Пойдем в постель?"
Дженна кивнула, но ее сердце продолжало колотиться. Она чувствовала себя так, словно находилась в ловушке. Ловушке, которую сама же себе построила, отказываясь видеть правду. Она любила Эмму. Любила ее так сильно, что хотела верить в ее невиновность. Но сомнения, посеянные в ее душе, прорастали, словно сорняки, и уже начинали затенять весь ее мир. И Дженна понимала, что от этого тумана ей не уйти. От нее самой.