Голая натура

Такси остановилось у их дома, оставив за спиной шум ночного города, и Агата, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, выскользнула на тротуар, за руку увлекая за собой Рио. Вечернее платье художницы шуршало шёлком, подхватываемая порывами ветра. Они влетели в парадную, тормозя свой путь длительными и страстными поцелуями. Лифт, медлительный как сонная черепаха, стал невыносимой пыткой. Агата прижала девушку к стене, холод которой смешался с жаром губ, с поспешными движениями рук, зарывающимися в волосы.

— Ты... — Рио захрипела, отстраняясь на миллиметр, чтобы вдохнуть воздух, пропитанный её ароматом. — Ты же юрист. Тебя должны смущать публичные...

— Заткнись, — Агата перекрыла её слова поцелуем, в котором чувствовался вкус шампанского, которое они пили на празднике. Её пальцы впились в бёдра Рио, прижимая так, что платье задралось, обнажая кожу.

— Ты ещё не видела мою спальню, — прошептала художница, целуя уголок рта Агаты, затем шею, чувствуя, как та вздрагивает под её прикосновениями.

— Это несправедливо, — отозвалась та, но её протест растворился в следующем поцелуе.

Поцелуй был жадным, лишённым привычной сдержанности — зубы задевали губы, дыхание сплеталось в прерывистый ритм, пальцы впивались в волосы, сминая аккуратные пряди.

Двери лифта со скрипом разъехались, открыв пустой коридор. Они двинулись к дверям, сплетаясь как бойцы в танце — шаг назад, два вперёд, падение на стену. Рио, нащупывая ключи в миниатюрной сумочке, рассмеялась хрипло:

— Чёрт, я не могу... Ты...

— Дай сюда. — Агата выхватила ключи, роняя их с звоном на пол. Наклонившись, она замерла на мгновение, и Рио, глядя на изгиб её спины под тонкой тканью платья, почувствовала, как внутри всё сжимается от желания.

Ключ с трудом попал в замочную скважину, но когда дверь наконец поддалась, они ввалились внутрь, спотыкаясь о порог, но не прерывая поцелуй.

— Мы устроили соседям настоящее шоу, — рассмеялась шатенка, когда им удалось на секунду оторваться друг от друга.

— Плевать, — рыкнула Рио, захлопывая дверь ногой и снова прижимая Харкнесс к себе.

Рио, не выпуская Агату из объятий, пятками скинула туфли, которые так тщательно выбирала для вечера, и подождав пару секунд, пока женщина тоже разуется, притянула её ещё ближе.

Темнота квартиры не стала помехой — художница знала каждую её часть, каждый угол, даже с закрытыми глазами. Рио вела Агату через коридор, их шаги спутанные, торопливые, прерываемые тем, что они снова останавливались, чтобы прикоснуться, укусить губу, прошептать что-то, от чего дыхание сбивалось ещё сильнее.

Они добрались до спальни, и дверь отворилась с лёгким скрипом. Комната была залита лунным светом, падающим сквозь незадернутые шторы, очерчивая контуры кровати, кресла в углу, разбросанных одежд на стуле. Но ни одна из них не обратила на это внимания.

Агата огляделась на секунду, улыбнувшись чему-то своему, но Рио не дала ей задержаться на мысли — она потянула её к кровати, и они рухнули на покрывало, смеясь, целуясь, сбрасывая с себя всё, что мешало почувствовать кожу.

— Теперь ты её видишь, — пробормотала брюнетка, быстрым движением расстёгивая молнию на платье Агаты.

— Да, но что-то мне кажется, я ещё не всё рассмотрела, — парировала та, уже спуская лямки потрясающего платья Рио с её плеч.

Тени от луны скользили по их телам, подчеркивая каждый изгиб, каждое движение. Руки Агаты скользнули под тонкую ткань платья девушки, касаясь горячей кожи, и брюнетка застонала, выгибаясь навстречу. Пальцы женщины были уверенными, но неспешными, будто она хотела запомнить каждую деталь — дрожь под своими ладонями, учащённое дыхание, прерывающееся, когда её ногти слегка впивались в бока.

— Ты так красива, — прошептала Агата, целуя её шею, затем ключицу, медленно спускаясь ниже.

Рио не ответила — её голос застрял в горле, когда губы женщины коснулись её груди. Она вцепилась в простыни, чувствуя, как тело вспыхивает под каждым прикосновением. Её собственные руки не оставались без дела — она запустила руку под бельё Агаты, спуская стринги вниз, подгоняемая жаждой ощутить её кожу без преград.

Когда последняя деталь гардероба упала на пол, они на мгновение замерли, просто глядя друг на друга. Лунный свет окутывал их, превращая этот момент в что-то почти нереальное — будто они были единственными людьми в мире.

Но долго ждать они не могли.

Агата наклонилась, поймав её губы в очередном поцелуе, а её ладонь скользнула между бёдер Рио, заставив её резко вдохнуть.

— Так чувствительно, — пробормотала шатенка, ощущая, как та дрожит под её пальцами.

— Ты... — Рио не закончила, потому что её мысли уже расплывались, оставляя только ощущения.

Их тела сплелись в едином порыве, словно две стихии, не способные существовать отдельно. Агата прижала Рио к матрасу, ощущая под ладонями каждый изгиб её тела — горячий, податливый, словно созданный для её прикосновений. Губы шатенки скользили по шее художницы, оставляя влажные следы, которые тут же охлаждались на вечернем воздухе, который обдувал их из приоткрытого окна. Рио закинула голову назад, обнажая горло, и Агата не упустила возможности провести языком по пульсирующей вене, чувствуя, как учащённый ритм сердца отзывается эхом в её собственной груди.

— Ты вся дрожишь, — прошептала Агата, её голос был низким, хриплым от желания. — Как будто боишься, что я исчезну.

— Не исчезай, — выдохнула Рио, её пальцы впились в каштановые волосы, притягивая Агату ближе. — Никогда.

Их губы снова встретились — этот поцелуй был глубже, отчаяннее, словно они пытались вдохнуть друг друга. Язык Агаты исследовал каждый уголок рта Рио, а её руки скользили вниз, обхватывая бёдра, чтобы резко раздвинуть их. Художница вздрогнула, когда пальцы юристки коснулись её самой чувствительной точки, уже влажной от желания.

— Агата... — её имя сорвалось с губ Рио, превратившись в стон, когда те самые пальцы, обычно такие точные и уверенные в документах, теперь медленно, но неумолимо вошли в неё.

Агата наблюдала за каждым изменением в выражении лица Рио — как смыкаются ресницы, как губы приоткрываются в немом крике, как дыхание становится прерывистым. Она знала, что могла бы ускориться, довести её до края за считанные минуты, но это было бы слишком просто. Вместо этого она выбрала медленный, почти мучительный темп, вводя пальцы глубже, затем почти полностью извлекая их, заставляя Рио выгибаться от нестерпимого желания.

— Терпение, — прошептала Агата, целуя внутреннюю поверхность бедра, ощущая, как мышцы под её губами напрягаются. — Я хочу запомнить каждую твою реакцию.

Но Рио уже потеряла способность мыслить рационально. Её тело двигалось само, следуя ритму, заданному Агатой, бёдра приподнимались навстречу каждому движению. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как волны удовольствия начинают подступать всё ближе, но Агата, словно чувствуя этот момент, замедлилась, доводя её до грани, но не позволяя переступить её.

— Чёрт возьми, Агата, — рычала Рио, её пальцы впились в плечи женщины. — Доведи меня до конца, или я сама...

Угроза осталась незаконченной, потому что Агата наконец уступила, ускорив движения, её пальцы скользили легко, но глубоко, а большой палец надавил на клитор, заставив Рио вскрикнуть. Волна накрыла её с такой силой, что всё вокруг на мгновение померкло — остались только пальцы Агаты внутри, её губы на своей шее и огненное удовольствие, разливающееся по всему телу.

Когда Рио наконец открыла глаза, она увидела, как Агата наблюдает за ней с довольной ухмылкой, медленно убирая пальцы.

— Ну что, художница, — прошептала она, поднося пальцы к своим губам и облизывая их с преувеличенной медлительностью. — Готова ко второму акту?

Рио не ответила словами. Вместо этого она резко перевернула Агату на спину, прижав её к матрасу. Теперь она была сверху, её длинные тёмные волосы создавали занавес вокруг их лиц, отрезая их от всего мира.

— Моя очередь, — прошептала она, прежде чем губы её опустились на грудь Агаты.

Она начала медленно, почти нежно, целуя каждую выпуклость, каждую родинку, словно составляя карту её тела. Но когда её зубы слегка сжали сосок, Агата резко вдохнула, её пальцы впились в волосы Рио, прижимая её ближе.

— Да, вот так... — её голос был хриплым, почти неузнаваемым.

Рио улыбнулась, чувствуя, как Агата теряет контроль. Она продолжила путь вниз, её губы скользили по животу, останавливаясь на мгновение, чтобы провести языком по углублению пупка. Агата застонала, когда Рио добралась до её бёдер, целуя внутреннюю поверхность, чувствуя, как та дрожит под её прикосновениями.

— Рио... — её имя звучало как предупреждение и мольба одновременно.

Но Рио не спешила. Она вдыхал её аромат, смесь дорогих духов и чего-то чисто женственного, что заставляло её голову кружиться. Когда её язык наконец коснулся клитора, Агата выгнулась, её руки вцепились в простыни.

Рио не была так точна в своих действиях, как Агата, но она была художником — она чувствовала каждую реакцию, каждое изменение в дыхании, каждое напряжение мышц. Она экспериментировала — то мягко, то резко, то сосредотачиваясь на одном месте, то распределяя внимание шире. И судя по тому, как Агата теряла дар речи, её методы работали.

— Я... я не могу... — Агата пыталась предупредить, но Рио только усилила натиск, её руки скользнули под бёдра, приподнимая Агату, чтобы получить ещё больший доступ.

Когда оргазм наконец накрыл Агату, она закинула голову назад, её тело напряглось, как тетива лука, прежде чем расслабиться в волнах удовольствия. Рио медленно поднялась, целуя её по пути вверх — живот, грудь, шею, наконец губы, позволяя Агате почувствовать свой собственный вкус.

Агата ещё не успела полностью прийти в себя, её тело всё ещё дрожало от пережитого наслаждения, когда Рио уже снова покрывала её шею горячими поцелуями. Губы художницы обжигали кожу, оставляя следы, которые завтра придётся прятать под шёлковыми шарфами и высокими воротниками.

— Ты... неугомонная, — прошептала Агата, но её голос сорвался, когда пальцы Рио скользнули между её бёдер, обнаруживая, что она всё ещё влажная, чувствительная, готовая к новому прикосновению.

— Ты думала, что одного раза будет достаточно? — Рио прикусила её нижнюю губу, заставив Агату резко вдохнуть. — Я только начала.

Её рука опустилась ниже, пальцы скользнули внутрь с лёгкостью, но на этот раз Рио не стала медлить. Она знала, что Агата уже на грани, что её тело запомнило каждое предыдущее прикосновение и теперь жаждало большего. Глубже. Жёстче.

Агата выгнулась, её ноги обвились вокруг талии Рио, притягивая её ближе, глубже.

— Да, вот так... — её шёпот превратился в стон, когда Рио добавила второй палец, двигаясь в чётком, неумолимом ритме.

Но этого было мало. Им обеим.

Рио почувствовала, как Агата напрягается, её внутренние мышцы сжимаются вокруг пальцев, и внезапно её охватило дикое, почти животное желание — взять. Заставить Агату потерять контроль полностью.

Она резко перевернула её на живот, прижав к матрасу. Агата попыталась подняться на локтях, но Рио легла сверху, своим весом прижимая её вниз, а свободной рукой вцепилась в её волосы, оттягивая голову назад.

— Не двигайся, — приказала она, и в её голосе звучала та самая властность и напор, которые раньше принадлежали только Агате.

Юристка замерла, но не из-за страха — её тело дрожало от предвкушения.

Рио снова вошла в неё, но теперь её движения были резче, требовательнее. Она прижималась всем телом к Агате, чувствуя, как та поддаётся каждому толчку, как её спина выгибается, а пальцы впиваются в простыни.

— Боже... — сорвалось с губ Агаты, но Рио тут же заставила её замолчать, наклонившись и прикусив её плечо.

Она чувствовала, как Агата приближается к краю, как её дыхание становится прерывистым, как мышцы живота напрягаются под её ладонью. Но на этот раз она не собиралась позволять ей кончить так быстро.

— Нет, — прошептала Рио, замедляя движения, едва ли не полностью извлекая пальцы, заставляя Агату застонать от неудовлетворённости. — Не сейчас.

Агата попыталась протестовать, но Рио лишь прижала её сильнее, её губы скользнули вдоль позвоночника, оставляя влажные следы.

— Ты терпела в судах часами, — насмешливо прошептала она. — Потерпи и сейчас.

Но терпение Агаты было на исходе. Её тело горело, каждый нерв требовал завершения, и, почувствовав, что Рио снова ускоряется, она наконец сломалась.

Оргазм на этот раз накрыл её с такой силой, что она буквально закричала, её тело выгнулось, а пальцы вцепились в Рио с такой силой, что останутся следы.

Рио не останавливалась, продлевая её наслаждение, пока Агата не начала дёргаться от переизбытка ощущений, слабея в её руках.

Только тогда она наконец позволила ей опуститься на матрас, обессиленную, дрожащую, но всё ещё жаждущую.

Агата перевернулась, её глаза блестели в полумраке.

— Ты... чудовище, — прошептала она, но в её голосе не было ни капли злости — только восхищение.

— Училась у лучших, — подмигнула Рио.

Темнота комнаты казалась гуще, насыщеннее, будто само пространство сжалось вокруг них, оставив только тепло их тел, прерывистое дыхание и влажный шёпот кожи о кожу. Агата ещё дрожала от предыдущего оргазма, но в её глазах уже загорелся новый огонь — вызов, обещание ответной мести.

Рио хотела что-то сказать, но Агата резко перевернула её на спину, прижав запястья к матрасу. Её пальцы сжались с такой силой, что она могла почувствовать все жилки под кожей.

— Моя очередь, — прошептала она, и в её голосе снова звучала та самая уверенность, которая заставляла трепетать залы суда.

Её губы опустились на шею Рио, но на этот раз не в нежном поцелуе, а в укусе — резком, почти болезненном. Рио вскрикнула, но не отстранилась. Наоборот, её бедра приподнялись навстречу, ища контакта.

Агата усмехнулась.

— Ты так отчаянно хочешь меня, что даже боль тебя возбуждает?

Рио не ответила — она лишь закусила губу, но её тело говорило за неё: грудь тяжело вздымалась, живот напрягался в ожидании, а между ног уже собиралась новая волна влаги.

Агата не заставила себя ждать.

Её руки скользнули вниз, резко раздвинув бёдра Рио, и, прежде чем та успела что-то сказать, Агата опустилась между ними, а её дыхание обожгло кожу.

— Агата... — Рио попыталась приподняться, но та резко прижала её обратно.

— Лежать.

И Рио подчинилась.

Язык Агаты коснулся её с такой медлительной, почти мучительной нежностью, что Рио застонала, впиваясь пальцами в простыни. Но Агата не спешила. Она исследовала каждую складку, каждый сантиметр, то замедляясь, то ускоряясь, заставляя Рио выгибаться от нестерпимого удовольствия. Это была ответная, мстительная пытка.

— Ты... ты делаешь это... специально... — Рио с трудом выдавила слова, её голос дрожал.

Агата лишь усмехнулась, её губы скользнули выше, к чувствительному бугорку, и она прикусила его — не сильно, но достаточно, чтобы Рио вздрогнула.

— Агата!

— Тише, — прошептала она, поднимаясь, чтобы поймать её губы в поцелуе. — Я ещё не закончила.

Её пальцы пришли на помощь языку, скользнув внутрь с такой уверенностью, что Рио закинула голову назад, её тело напряглось, как натянутая струна. Агата чувствовала, как она сжимается вокруг неё, как её дыхание сбивается, как она уже на грани...

Но она не позволяла ей кончить. Азартная месть, ужасно прекрасная.

Каждый раз, когда Рио была близка, Агата замедлялась, меняла ритм, заставляя её стонать от неудовлетворённости.

— Агата, пожалуйста... — Рио умоляюще посмотрела на неё, её глаза блестели от невыносимого желания, прямо сейчас она была готова извиняться за свою предыдущую пытку, лишь бы ей наконец-то дали кончить.

— Вот же ты... — Агата ухмыльнулась, почувствовав, как внутренние мышцы сжались вокруг её пальцев. — Такая чувствительная. Как будто никто до меня тебя по-настоящему не трогал.

Рио хотела возразить, но слова превратились в стон, когда Агата добавила третий палец, растягивая ее, заполняя до предела.

— Я... я не могу...

— Можешь.

Видаль откинулась на подушки и задыхаясь заскулила. И тогда Агата наконец дала ей то, чего она так отчаянно хотела.

Её пальцы вошли глубже, быстрее, а большой палец надавил на клитор, и Рио взорвалась, её тело выгнулось в дугу, а крик сорвался с губ, эхом разносясь по комнате.

Агата не останавливалась, продлевая её оргазм, пока Рио не начала слабо отталкивать её, перевозбуждённая, дрожащая.

Только тогда она наконец отпустила девушку, медленно вынимая пальцы и наблюдая, как Рио обмякла на матрасе, её грудь быстро вздымалась, а веки тяжело опустились.

Агата улыбнулась, ложась рядом и притягивая её к себе.

— Ну что, художница, — прошептала она, целуя Видаль в висок, — теперь я могу занять роль чудовища?

Рио лишь слабо засмеялась, её голос был хриплым.

— Ты... выиграла...

— Я всегда выигрываю, — Агата провела пальцами по её животу, чувствуя, как тот вздрагивает под прикосновением. — Но это ещё не конец.

Она поднесла пальцы к губам брюнетки. — Теперь ты моя.

И Рио, не задумываясь, обхватила их губами, слизывая с кожи следы их страсти.

Агата застонала.

— Чёрт...

Их губы встретились в медленном, глубоком поцелуе, наполненном усталой нежностью после бурной страсти. Вкус друг друга был теперь знакомым, почти родным - смесь соли, кожи и чего-то неуловимо личного. Агата почувствовала, как Рио расслабляется в её объятиях, их тела, ещё влажные от пота, сливались в единое целое.

Рио провела дрожащими пальцами по лицу Агаты, убирая прилипшие от пота пряди волос. Её прикосновение было таким нежным, таким контрастным после недавней приятной грубости, что Агата невольно прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Ты в порядке? — прошептала Агата, её губы скользнули по щеке Рио к уголку рта.

Рио кивнула, её дыхание постепенно выравнивалось.

— Лучше, чем в порядке, — она слабо улыбнулась, её голос был хриплым от криков. —Просто... нужно немного прийти в себя после твоего «чудовищного» обращения.

Агата рассмеялась, её смех был тёплым и немного хриплым. Она перекатилась на бок, не отпуская Рио, и притянула её ближе, чтобы их тела соприкасались по всей длине. Кожа к коже. Сердце к сердцу.

— Ты дрожишь, — заметила Агата, её ладонь скользнула по спине Рио, ощущая мурашки под пальцами.

— А ты удивлена? — девушка прижалась лбом к её плечу. — Ты меня буквально разобрала по частям.

Агата поцеловала её макушку, вдыхая аромат волос - смесь шампуня, недавнего секса и чего-то неуловимого, что было чисто Рио.

— И собрала обратно, — прошептала она, её пальцы начали медленно, лениво рисовать круги на спине художницы.

Комната наполнилась тишиной, нарушаемой только их ровным дыханием и далёкими звуками ночного города за окном. Они лежали, переплетённые, не спеша говорить, не нуждаясь в словах. Иногда Рио вздрагивала, когда приятные мурашки пробегали по её спине от прикосновений Агаты, а та в ответ лишь улыбалась и целовала её плечо.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, рисовал на стене причудливые узоры, похожие на трещины в стекле. Агата лежала на спине, прислушиваясь к ровному дыханию Рио, чья голова покоилась у неё на груди. Пальцы художницы бессознательно водили по её коже, будто пытаясь запечатлеть каждую родинку, каждый шрам — словно холст, который нужно изучить до мельчайших деталей. Это прикосновение, такое простое и такое интимное, заставило Агату сглотнуть ком в горле. Она закрыла глаза, чувствуя, как воспоминания, годами запертые в железном сейфе души, рвутся наружу, царапая изнутри.

— Рио... — её голос прозвучал хрипло, неузнаваемо. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Рио приподнялась на локте, тёмные волосы рассыпались по плечам, как шёлковая завеса. В её взгляде было детское любопытство.

— Что-то не так? — спросила она, её голос был тихим, почти шёпотом.

Агата задержала дыхание, затем медленно выдохнула.

— Нет... Да... — Она провела рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями. — В Вашингтоне я много думала. О нас. О том, как быстро всё происходит.

Рио улыбнулась, но в её глазах появилась лёгкая тревога.

— Ты жалеешь?

— Нет, — Агата покачала головой, её пальцы сжали руку Рио. — Просто... Мне кажется, я знаю тебя не неделю, а всю жизнь. И это пугает.

Рио рассмеялась, но звук был мягким, тёплым.

— Я думала, это только у меня такое ощущение. Мне ещё никогда не было так... легко с кем-то.

Агата закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с силами. Когда она снова открыла их, в её взгляде была непривычная уязвимость.

— Я... — Агата резко села, отстранившись, будто физическая дистанция могла защитить её от боли. Её пальцы сжали край простыни так, что суставы побелели. — Ты знаешь, я всегда контролирую всё. Каждое слово, каждый жест. Но с тобой... — она резко вдохнула, будто воздух стал густым, как смола. — С тобой я чувствую себя... по-другому.

Рио не стала перебивать. Она подтянула колени к груди, обняв их, — поза ребёнка, готового слушать страшную сказку. Её глаза, обычно такие яркие, теперь казались бездонными в полумраке.

— Десять лет назад, — начала Агата, глядя куда-то сквозь стену, — я была другой. Мягче. Глупее. — Губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Я была замужем. Встретила его на втором курсе. Эндрю. Он отдал мне зонт во время дождя, пока я мокла на крыльце библиотеки. Сказал, что утонувшие в книгах юристы — национальное достояние.

Она замолчала, вспоминая, как его смех эхом отзывался в пустых коридорах, как пахли его рубашки — кофе и дешёвый одеколон.

— Мы поженились сразу после выпуска. Я очень быстро забеременела... — голос сорвался.

Агата сжала веки, пытаясь остановить картинки, всплывающие перед глазами: две полоски на тесте, дрожащие руки Эндрю, первые толчки малыша под кожей.

— Николас родился в мае. У него были мои веснушки и папины кудри. — Пальцы сами потянулись к воображаемому ребёнку, рисуя в воздухе контуры крошечного лица. — Он... он смеялся так звонко, будто в нём собралось всё счастье мира. Любил, когда я пела ему колыбельные. Глаза — как у тебя, тёмные, с золотыми искорками. Любил рисовать пальчиковыми красками на стенах.

Рио осторожно положила руку ей на ногу, ощущая, как под ладонью вздрагивают мышцы. Агата не отстранилась.

— Когда ему исполнилось три, он начал кашлять. Доктора говорили — обычная простуда. — Её ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. — А потом... температура. Сорок. Судороги. — Каждое слово вырывалось с усилием, будто ржавые гвозди из доски. — Менингит. Четыре дня в реанимации. Я держала его за руку, пока... пока монитор не затих. Ему было три года, три месяца и 12 дней...

Тишина повисла густая, как смог. Где-то за окном заскулила сирена, но звук казался приглушённым, будто из другого мира. Агата продолжала, уже не видя комнаты — только белые стены больницы, мерцание аппаратов, запах антисептика.

— Муж – нет, уже бывший, обвинял меня. Говорил, я слишком рано вернулась на работу, говорил, что недосмотрела. — Горькая усмешка исказила её лицо. — А я... я закрылась в работе, как в бункере. Каждое выигранное дело было кирпичом в стене между мной и болью. Я просто не могла сидеть в пустой квартире, где каждый уголок напоминал о нём. Где его машинки лежали под диваном, а на окне следы от пальчиков...

Агата резко встала, зашатавшись, и подошла к окну. Стекло было холодным под лбом.

— Однажды я нашла его с коллегой. В нашей постели. Он сказал... — Голос превратился в шёпот. — Сказал, что я стала ледяной статуей. Что даже в горе умудряюсь быть идеальной.

Рио встала следом, но не прикоснулась. Её тень легла на Агату, как защитный плащ.

— Ты знаешь, что самое страшное? Я начала забывать. Забывать, как пахли его волосы после купания. Как Никки смеялся, когда я качала его на качелях... — Она с силой провела ладонью по лицу, стирая подступающую влагу.

Агата замолчала ненадолго, словно подбирая слова или утопая в воспоминаниях. Рио тоже молчала, но не потому, что не знала, что сказать, а потому, что давала женщине право прожить разрывающие её эмоции.

— Мы развелись. Он женился на этой коллеге через полгода. А я... — Её смешок прозвучал горько. — Стала идеальной машиной. Харкнесс-робот: без слабостей, без слёз, без этой чёртовой надежды. Так было 10 лет.

Агата повернулась, и в её глазах Рио увидела ту самую девочку, которая хоронила сына с разбитым сердцем.

— До тебя. Ты всё изменила.

Рио шагнула вперёд, стирая расстояние. Её руки мягко обняли Агату, прижимая к себе так, чтобы сердце билось о сердце.

— Ты не статуя, — прошептала она в её волосы. — Ты — океан. Глубокий, сильный... и бесконечно живой.

Агата дрожала, как в лихорадке. Слёзы, годами копившиеся за стальными воротами, хлынули потоком. Она вцепилась в Рио, словно боясь, что та растворится, если отпустить.

— Я боюсь, — призналась она впервые за десятилетие. — Боюсь, что если ты уйдёшь, я... я рассыплюсь на осколки.

Рио почувствовала, как Агата дрожит в её объятиях, словно маленькая птица, попавшая в бурю. Её слёзы капали на её плечо и шею, оставляя тёплые пятна. Сердце Рио сжалось так сильно, что она едва могла дышать. Она прижала губы к макушке Агаты, вдыхая её запах — лаванду, соль слёз и что-то неуловимо родное, что теперь навсегда стало для неё символом этого момента.

— Всё хорошо, — прошептала Рио, её голос был тихим, как шёпот ветра в листве. — Ты не одна. Я здесь.

Рио потянулась к шторам и задёрнула их, скрывая комнату от внешнего мира, потом медленно повела Агату обратно к кровати, осторожно, будто боялась разбудить что-то хрупкое внутри неё. Их пальцы сплелись, и Рио почувствовала, как холодные руки Агаты постепенно согреваются в её ладонях. Она уложила её на подушки, сама устроившись рядом, и накрыла их обоих одеялом, создав маленький уютный кокон, где не было места ни боли, ни воспоминаниям.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Агата, её голос был хриплым, но уже не таким надломленным. Она уткнулась лицом в шею Рио, словно ища там убежища. — Что-нибудь... лёгкое. О тебе.

Рио задумалась на мгновение, её пальцы автоматически начали водить по спине Агаты, рисуя невидимые узоры. Она хотела найти что-то такое, что могло бы отвлечь, заставить Агату улыбнуться, хотя бы на секунду.

— Хорошо, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, как колыбельная. — Но только если ты обещаешь не смеяться.

Агата слабо кивнула, её дыхание стало чуть ровнее.

— Когда мне было четыре года, я решила, что я великая художница. Но вместо красок у меня были только мамина помада, чернила из папиной перьевой ручки и его галстуки. — Рио усмехнулась, вспоминая. — Я разрисовала всю стену в гостиной... розовыми цветами из помады и синими «волнами» из растёртых пальцами и галстуками чернил. Родители, конечно, были в ужасе. Но знаешь, что самое смешное? Папа потом ещё месяц ходил на работу в галстуке с едва заметными розовыми разводами, потому что не смог отстирать мои «шедевры».

Агата слабо рассмеялась, её тело слегка дрогнуло в объятиях Рио.

— Не может быть, — прошептала она.

— Клянусь, — Рио улыбнулась, чувствуя, как напряжение в Агате понемногу спадает. — А ещё... в школе я была ужасной хулиганкой. Однажды, на уроке рисования, я так разозлилась на учителя, что вылила всю разбавленную водой акварель из пластиковой палитры ему на брюки. Он был в белом костюме.

— Рио! — Агата приподняла голову, глаза её блестели в полумраке.

— Что?! Он жутко бесил меня тем, что критиковал моих акварельных единорогов!

Агата фыркнула, представив эту ситуацию.

— Он стал похож на радугу, — продолжила Рио, смеясь. — И знаешь, что он сделал? Не накричал, не отправил к директору... Он посмотрел на свои разноцветные брюки, вздохнул и сказал: «Ну что ж, Видаль, теперь ты точно знаешь, как НЕ надо смешивать цвета».

Агата рассмеялась по-настоящему, её смех был тихим, но искренним. Рио почувствовала, как что-то тёплое разливается у неё в груди. Она притянула Агату ближе, целуя её в висок.

— А в колледже... — продолжила она, — я однажды проспала экзамен по истории искусств. Проснулась за десять минут до конца, накинула первое, что нашла — это оказался пиджак моего тогдашнего «парня» — и прибежала в аудиторию. Преподаватель посмотрел на меня, на пиджак, который был мне явно велик, и сказал: «Видаль, если вы думаете, что переодевшись мужчиной, вы сдадите экзамен лучше, то вы ошибаетесь».

Агата снова засмеялась, её тело наконец расслабилось, тяжёлое от усталости и эмоций. Она устроилась поудобнее, положив голову на грудь Рио, и та почувствовала, как её дыхание становится глубже, медленнее.

— Спи, — прошептала Рио, её пальцы медленно гладили волосы Агаты, распутывая невидимые узлы. — Я расскажу тебе сказку.

Агата слабо кивнула, её веки уже тяжелели.

— Давным-давно, — начала Рио, её голос стал ещё тише, мягче, — в одном маленьком городке жила девочка. У неё были волосы цвета воронова крыла и глаза, в которых отражались все звёзды. Она любила рисовать, но не на бумаге — нет, весь мир был её холстом. Она рисовала на заборах, на асфальте, даже на облаках, если очень старалась.

Агата слабо улыбнулась, её дыхание стало ровным.

— Однажды, — продолжала Рио, — девочка нарисовала дракона. Но не страшного, а доброго, с чешуёй цвета заката. И дракон ожил. Он унёс её далеко-далеко, в страну, где краски никогда не заканчивались, а кисти сами танцевали в руках. Там девочка рисовала целые миры...

Рио замолчала, почувствовав, как тело Агаты полностью обмякло, её дыхание стало глубоким и спокойным. Она осторожно провела пальцем по её щеке, смахивая последнюю слезинку.

— Спи, моя храбрая девочка, — прошептала она. — Ты заслужила этот покой.

Лунный свет струился через маленькую щель между шторами, окутывая Агату серебристым сиянием. Она выглядела такой беззащитной, такой... живой. Рио смотрела на неё, и вдруг что-то внутри неё сжалось так сильно, что сдержаться уже не было сил.

Тихо, чтобы не разбудить, она отвернулась и дала волю слезам. Они текли по её щекам горячими ручьями, оставляя солёные следы на подушке. Она плакала за того маленького мальчика, которого никогда не узнает, за боль, которую Агата носила в себе все эти годы, за ту несправедливость, что оставила шрамы на её душе.

Но больше всего Рио плакала от того, что не могла забрать эту боль себе. Она сжала зубы, чтобы не издать ни звука, но её плечи дрожали, а пальцы впились в простыню так, что побелели суставы.

— Я здесь, — снова прошептала она, уже не зная, кому эти слова — Агате или себе. — Я никуда не уйду.

Она осторожно обняла спящую Агату, прижимаясь губами к её виску. Её слёзы падали на подушку, смешиваясь с лунным светом, но она знала — завтра будет новый день. И, возможно, в нём будет чуть меньше боли.

А пока она просто держала её, слушая ровное дыхание, и шептала в темноту обещания, которые наконец-то обрели смысл.