Глава 21
Дни шли своим чередом. Весна уступила лету, и становилось всё теплее.
После памятного вечера на крыше Тимур и Руслан стали встречаться намного чаще. Солнце и набравшая силу зелень гнали их на улицу, и они не сопротивлялись охватившей их зависимости друг от друга, которая лишь крепла с каждой новой встречей.
Время, проводимое ими вместе, наполняло Тимура не знакомой ему прежде радостью, отчего в вечера наедине с Русланом он чувствовал себя по-настоящему живым. Рядом с Русланом в нём просыпался давно позабытый вкус к жизни, питаемый искренностью Руслана, который не только заряжал его своей энергией, но и на долгие часы давал Тимуру возможность отдохнуть от всех мучивших его тревог.
За испытанными моментами радости скрывался глубокий страх, неизменно просыпавшийся в Тимуре, когда он после встреч с Русланом возвращался домой к Марте. Он даже толком не понимал, чего именно боится. Иногда ему казалось, что возможное разоблачение волновало его не так сильно, как перспектива того, что Марта обнаружит его чувства к Руслану. Любовь к Руслану виделась ему чем-то настолько интимным и ценным, что он прятал её от окружающего мира как самое драгоценное для него чувство, которое с лёгкостью могло подвергнуться осквернению, если бы кто бы то ни было обнаружил его.
Тимур едва ли мог позволить себе хотя бы на минуту забыть о том, что его отношения с Русланом не были такими простыми и безоблачными, как ему того бы хотелось. Марта была его семьёй, единственной и настоящей, с которой он делил дом и повседневные заботы. Между ними существовали привычка и бытовой комфорт, за годы совместной жизни превратившихся в рутину. Знакомство с Русланом же внесло в его существование азарт. В часы встреч с ним Тимур ощущал себя свободным. В их разговорах, улыбках и музыке не было места горечи повседневной жизни, однако она никогда не отступала и то и дело напоминала о себе, острыми когтями скребя под рёбрами.
Они по-прежнему встречались осторожно — в безлюдных местах, на крыше, в отелях, где не было и не могло быть знакомых лиц. Тимур нежно улыбался, когда Руслан делился своими мечтами о музыке и планами на жизнь, в которых он был известным музыкантом, ездящим по миру, а Тимур — его постоянным сопровождающим и вдохновителем. Доверие Руслана и его рассказы о совместном будущем щекотали сердце Тимура, но одновременно будили в нём тревожный внутренний голос, напоминающий о его положении и предупреждающий о последствиях. При этом всякий раз, когда разговоры заходили слишком далеко или когда Руслан пытался заглянуть в его глаза в ожидании услышать, чего ждёт от их отношений Тимур, он ощущал, как в нём всё трепетало. «Что, если Марта всё-таки не узнает, и у нас есть шанс?» — мелькало в его голове и тут же гасло.
Тимур понимал, что между ним и Русланом расцвели настоящие чувства. Он не планировал влюбляться и не предполагал, что способен на это, но с каждым днём он ощущал всё большую потребность в Руслане. Ему хотелось слышать его звонкий голос, ловить его игривые взгляды, прикасаться к нему, слушать музыку, извлекаемую его изящными пальцами, говорить с ним обо всём и ни о чём.
Они исследовали непопулярные улочки Москвы, бродили по паркам, а иногда и по дворам. Тимур пытался ловить эти моменты счастья, будучи не в состоянии отделаться от внутреннего ощущения, что всё происходящее с ним было слишком хрупким и ненадёжным. Он не делился этими мыслями Русланом, не желая обременять его своим внутренним конфликтом, и, насколько мог, наслаждался подаренным ему периодом счастья.
Особенно сильный страх возникал в моменты тишины. Тимур беспокойно всматривался в лица прохожих, представляя, что кто-то мог видеть их вместе, а потом точно так же изучал лицо Марты, силясь убедиться в том, что сможет прожить ещё один день без потрясений.
Чем дальше заходили отношения с Русланом, тем болезненнее Тимур принимал сложность своей ситуации. Он даже не хотел рассматривать вопрос о том, что случится, если его брак с Мартой будет разрушен. Несмотря на отсутствие любви к ней, он н мог отринуть прошлое, в котором они решили соединить свои жизни, и годы, проведённые вместе. Он открылся Руслану, позволил себе мечтать и чувствовать, однако каждый раз, когда приходило время возвращаться домой, он ловил себя на том, что на самом деле никак не изменился. Всё ещё тревожный. Всё ещё ненавидевший себя и не знающий, где искать выход.
Время шло, и, хотя общение с Русланом приносило Тимуру радость, он не переставал убеждаться в том, что эта радость имеет свою цену. Напряжение нарастало после каждой встречи, и сознание того, что он обманывает и Руслана, и Марту сказывалось на его состоянии.
По мере приближения заветного 14 июня Тимур становился всё более нервным. Почти на месяц позабыв об алкоголе, он снова начал прикладываться к фляге с виски в своём кабинете, а порой выпивал и по вечерам после работы. Не зная, как развеять череду противоречий, он бессознательно надеялся на то, что всё само собой разрешится. Под градусом он представлял, как сначала в первой половине дня проведёт время с Мартой, а затем, сославшись на срочный вызов, улизнёт на экзамен к Руслану.
Он не ставил перед собой вопроса, оставаться ли вместе с Русланом и с каждом днём всё лучше понимать, каково это — быть по-настоящему счастливым, или же вернуться к привычной упорядоченной жизни, достойной и правильной. Для него не существовало выбора и альтернатив.
Он должен был успеть всё.
***
В день годовщины Тимур проснулся рано и прежде, чем подняться с постели, ещё раз мысленно повторил свой план. Прогулка на теплоходе начиналась в 10:00 и должна была завершиться в 15:00, после чего они пошли бы с Мартой в ресторан. По пути теплоход делал остановку в 12:30, во время которой можно было сойти и за полчаса добраться до колледжа Руслана. Он послушал бы его выступление, а затем вернулся бы к Марте к самому обеду. То, как он в моменте будет объясняться перед Мартой, Тимур в деталях не продумал, однако в этот день он хотел верить в то, что всё сложится и Марта, как и всегда, с пониманием отнесётся к его вынужденному вызову на работу.
Тимур рассчитывал на то, что, расставив всё по полочкам ещё раз, ему станет легче, однако тревожное чувство лишь усилилось. Он встал и, пока Марта ещё спала, выпил бокал виски. После этого он принялся готовить любимый завтрак Марты — поджаренные тосты с клубничным джемом и кофе. Его руки подрагивали, и, когда он снимал турку с конфорки, несколько капель кипящего молока сорвались на горячую плиту и тут же приглушённо зашипели. На кухне запахло гарью.
— Чёрт, — выругался Тимур, отставив турку на подставку.
— Так рано, а ты уже что-то спалил, — сонным голосом проговорила Марта, разбуженная запахом подгоревшего молока.
Она зашла на кухню, потирая глаза. Окончательно проснувшись и увидев, что Тимур готовит, она улыбнулась и обняла его со спины, уткнувшись подбородком в его плечо.
— Сегодня волшебное утро, не правда ли?
Её объятья были Тимуру неприятны, и он усилием воли заставил себя погладить её по руке.
— Да. Ты поешь пока, а я почищу плиту и соберу вещи.
— Ты не будешь есть со мной?
— Я пока не голоден, так что, думаю, дотяну до фуршета на теплоходе.
Тимур развернулся и небрежно чмокнул Марту в щёку. В одном он не врал — его мутило, и ему кусок бы в горло не полез.
В то время как Марта завтракала, Тимур, разобравшись с плитой, свернул в рюкзак кардиган Марты на тот случай, если на воде будет прохладно, а для себя принялся искать дорожный плед. Он знал, что не замёрзнет, но ему было необходимо чем-то себя занять, чтобы не выдать Марте своего напряжения.
Предстоящий день обещал быть настоящим испытанием.
Заранее запланированный праздник играл значимую роль для Марты. За десять лет совместной жизни они накопили много совместных воспоминаний, и Тимур понимал, что должен сделать всё, чтобы хотя бы внешне хорошо провести время.
Наедине с Мартой Тимуру было неловко. Он чувствовал себя нелепо, ухаживая за ней, когда они садились в такси, спускались на причал и садились на теплоход. На радость ей, Тимур вынуждал себя делать то, что было ему вовсе не свойственно. Его движения были скованными и неестественными, и он не понимал, как Марта могла этого не замечать.
Они позвали нескольких родственников и друзей и, когда встретились с ними на палубе, Тимуру вовсе захотелось провалиться под землю. И с Мартой, и с гостями Тимур перебрасывался общими избитыми фразами, не зная, как вести себя. Он натянуто улыбался, кивал, принимал поздравления, говорил невпопад, в то время как мысли уводили его всё дальше от происходящего вокруг. Прогуливаясь по палубе с Мартой и танцуя с ней, он старался не поддаваться тяжести, которая давила на его грудь. Однако и раздающаяся из колонок музыка после живой игры Руслана казалась ему пластиковой, и шампанское не имело никакого вкуса, а лишь мутило разум, а Марта... Они были вдвоём, но Тимур не мог сосредоточиться на ней. Внутренний конфликт раздирал его на части: он стремился оставаться в её глазах хорошим мужем, в то же время желая, чтобы на её месте был Руслан.
Мысли о ждавшем его Руслане, который наверняка переживал в преддверии экзамена, заполняли его разум. «Как я могу не поддержать его в такой день?» — недоумевал он, вместе с тем осознавая, что и оставить без внимания Марту он не имеет права.
Каждые несколько минут Тимур инстинктивно тянулся к телефону, чтобы проверить чат с Русланом, однако затем ловил себя на том, что, отвлекаясь от Марты, делает что-то неверное и неуместное. Пытаясь отвлечься, он сам начинал нелепые разговоры, но от этого становился всё более нервозным и подавленным. Он продолжал беседовать с гостями и чересчур настойчиво и оттого фальшиво окружал Марту вниманием. Ему было сложно сконцентрироваться на происходящем, поэтому он совершал множество бессмысленных действий, что, к его удивлению, приводило Марту в восторг.
Утро бесконечно тянулось, и пока солнце ползло к своей высшей точке на небосклоне, Тимуру мерещилось, что время вовсе остановилось, заставляя его снова и снова переживать один и тот же момент: он не там и не с тем человеком. Сияющее счастьем лицо Марты вводило его в ступор. От неё исходило заряжающее всех вокруг веселье, которое Тимур не разделял, но за которое при этом ощущал ответственность.
В конечном счёте Тимур не выдержал творящийся в нём борьбы и, на какое-то время покинув Марту, спустился на нижнюю палубу в банкетный зал, где никого не было. Он отодвинул от стола один из стульев и с облегчением рухнул на него, позволяя себе перевести дух. Лицедейство утомляло, и он считал секунды до остановки теплохода.
Вопреки попыткам расслабиться, напряжение только росло, и внутри Тимура копилось угнетение, грозящее расплескаться через край.
— Ты выглядишь взволнованным, что-то случилось?
Тимур вздрогнул. Марта не заставила себя долго ждать и спустилась к нему, нарушив его уединение.
Тимур отвёл взгляд и попытался улыбнуться.
— Нет, всё в порядке, просто немного устал от толпы наверху...
Он замолк. Что за чушь он несёт? Остановка скоро. Пора. Стоит сказать прямо сейчас.
— На самом деле... Дежурный позвонил мне из отделения. Мой пациент совершил попытку суицида. Экстренную помощь ему оказали, но мне нужно съездить и поговорить с ним. Чем быстрее, тем лучше. Он всё ещё в невменяемом состоянии, поэтому, боюсь, мне придётся уйти во время остановки.
Марта поджала губы, будто формулируя всё накопившееся недовольство его извечными экстренными вызовами и переработками. Несколько долгих секунд, показавшихся Тимуру вечностью, она пристально смотрела на него, пока наконец не произнесла:
— Поняла. С гостями только неудобно как-то выходит.
— Тебе необязательно сходить с теплохода вместе со мной. Оставайся здесь с гостями и хотя бы постарайся хорошо провести время. Извини, что из меня наши планы снова срываются. Я обещаю вернуться к обеду, давай встретимся в ресторане, хорошо?
— Ладно.
Тимур мазнул губами по её щеке, и она впервые не отреагировала на его поцелуй улыбкой. Возможно, Тимура это бы и побеспокоило, но им двигало желание как можно быстрее оказаться рядом с Русланом, и он позабыл об этой перемене в реакции Марты, стоило ему сойти на причал
Добираясь до колледжа, Тимур продолжал судорожно проверять телефон. Сообщений от Руслана не было, и это могло означать только две вещи: либо Тимур приедет вовремя, либо он уже всё пропустил. Тимур изо всех сил цеплялся за мысль о том, что у него всё под контролем, однако из-за молчания Руслана уже не был в этом так же уверен, как был уверен утром.
Тимур приехал на место с тяжёлым сердцем, окончательно рухнувшим куда-то на дно желудка, когда он увидел Руслана, сидящего на лавке перед зданием колледжа. От одного только вида его сгорбленной спины и засунутых в карманы рук Тимура охватило исходившее от него ощущение безысходности. Гитара валялась рядом с лавкой на траве, хоть и была в чехле.
Сомнений быть не могло. Время, о котором Тимур так беспокоился, было безвозвратно утрачено.
Руслан заметил Тимура и едко оскалился.
— Здорова, док. Я уж думал, ты совсем не придёшь.
Только приблизившись к Руслану, Тимур заметил вырывающиеся из его рта сизые струйки дыма. Он сжимал в пальцах раскуренную самокрутку.
— Руслан... Что ты делаешь?
— Ты опоздал, — без эмоций произнёс Руслан, вместе с тем нисколько не скрывая боль, отпечатавшуюся на его лице. — А я, кажется, сорвался, док.
— Чёрт! Как?! Ты держался три месяца, а теперь вот так в один момент... — воскликнул в негодовании Тимур, давясь от сжавшего горла чувства вины.
Руслан затянулся и задумчиво посмотрел в небо, словно специально игнорируя присутствие Тимура.
— Док, а я ведь правда ждал тебя, и в какой-то степени даже поверил в то, что ты придёшь. Хотел тебе утром написать, а потом увидел это.
Руслан, по-прежнему не глядя на Тимура сунул ему его старый телефон с открытым профилем Марты.
— Милые фоточки, и какие проникновенные слова. «Муж приготовил мне завтрак». «Празднуем с любимым годовщину». «Всем желаю такой же крепкой любви». Ну, что за прелесть эта твоя Марта, а!
— Руслан, я сожалею. У меня не было возможности освободиться раньше, и я поехал к тебе сразу же, как смог.
— Конечно, ты сожалеешь. Тебе очень и очень жаль. И ты не хотел. Прибереги эту лапшу для своей жены, ладно? А меня этим всем лечить не нужно.
Тимур почувствовал раздражение.
— Я же сказал: у меня не было выбора.
Руслан расхохотался, захлёбываясь дымом.
— Не угадал, док. Выбор есть всегда, — Руслан наконец удостоил Тимура взглядом. В его глазах горела злость, смешанная с отчаянием. — Я терпеть не могу всю эту соплятину с выяснениями отношений, но всё-таки есть у меня к тебе один вопросик. Что же между нами, док?
Этого ещё не хватало. Тимур весь день был сам не свой из-за того, что боялся подвести Руслана. Как безумный, он сбежал с годовщины собственной свадьбы для того, чтобы поддержать его, а теперь должен был отчитываться за опоздание, несмотря на то, что сделал всё от себя зависящее, чтобы прийти вовремя. Это было просто нелепо.
— Какого ответа ты от меня ждёшь? — холодно спросил Тимур.
— Любого. Разве что честного. Если ты, конечно, ещё способен на честность.
— Замолчи! — вырвалось у Тимура, и он сам же содрогнулся от звука своего голоса.
— Вот как. Уже рот мне затыкаешь, стоило заговорить о чём-то серьёзном. Давай переформулирую вопрос, чтобы тебе было понятнее: ты так и будешь делать вид, что счастлив с Мартой, или уже бросишь этот цирк и разрешишь себе быть собой?
— Я не знаю, о чём ты, — изо всех сил стараясь держать себя в руках процедил Тимур. — Я уже говорил о том, что не собираюсь обсуждать с тобой мой брак и отношения с женой.
— Ну, а наши-то отношения ты можешь обсудить? Что ты видишь в нашем будущем? Ты вообще собираешься уходить от Марты?
У Тимура на виске проступила пульсирующая вена. Руслан выводил его из себя, и с губ Тимура сорвался истеричный смешок.
— Ты себя вообще слышишь? Разве я когда-нибудь говорил, что собираюсь уходить от Марты? Неужели ты всё это время думал, что из-за того, что я встретил тебя, я всё брошу и разрушу свою семью? Мы хорошо проводим время вместе и только. Это не навсегда и вовсе не что-то серьёзное, ради чего я стал бы крушить свою жизнь. Что касается тебя: ты молод и у тебя много дури в голове, как и у любого другого подростка. С возрастом ты осознаешь, сколько глупых вещей считал значимыми и посмеёшься с того, что принимал их так близко к сердцу.
— Вот как. Много дури, значит, — Руслан ухмыльнулся. — Может, что-нибудь ещё? Давай, скажи, что ты думаешь. Ты ведь никогда до этого не был до конца честным со мной.
— И скажу. Меня одновременно и умиляет, и невероятно смешит твоя мечта стать известным музыкантом. Ты талантлив, однако этого мало. В мире столько музыкантов с врождённым даром к музыке, но что же, они все добились небывалых высот? Родом из маленького города, без денег, не имея даже нормального инструмента? В реальности всё намного сложнее, чем в твоих фантазиях. Это касается и наших отношений. Какое у нас может быть будущее? Повзрослей уже. В жизни не всё складывается так, как тебе того хотелось бы, и ты далеко не всегда можешь быть тем, кем мечтаешь. Чем раньше ты это поймёшь, тем тебе же будет проще.
Тимур разгорячился. Из-за предшествовавшего длительного напряжения его потряхивало, и он нёс всё, что приходило ему в голову, перестав себя контролировать, в то время как внутренний голос вопил о том, чтобы он немедленно остановился. Ему было больно от собственных слов. Глаза щипало, но он насильно убеждал себя в том, что поступает правильно. Руслана стоило отрезвить. Его нужно было освободить от заблуждений, в которые Тимур сам же его ввёл. Его надо было встряхнуть и поставить на место.
Вот только Руслан не поддался. Он медленно поднялся с лавки и в упор презрительно уставился на Тимура.
— Док, ты прав только в одном. Мы действительно, бывает, совершаем глупости. Я вот повёлся на твой смазливый ебальник и сладкие речи и в итоге с какого-то хуя решил, что рано или поздно ты раздуплишь свои слепошарые глаза и увидишь то, что с тобой творится. Но раз ты настолько идиот, тут уж ничем не поможешь. Насчёт же остального... Док, если тебе не хватает смелости быть самим собой, не надо по себе мерить других. Прежде, чем учить меня жизни, разберись сначала со своей.
Ладонь Тимура внезапно обожгло холодным металлом. Руслан вложил ему в руку некогда потерянное обручальное кольцо, и оно соприкоснулось с тонким шрамом на его ладони.
Тимура бросило в дрожь. Нет. Что-то было не так. Что Руслан задумал?
— Знаешь, док, мне когда-то казалось, что, если я не верну тебе кольцо, то это заставит тебя помучиться. Теперь я вижу: твоё настоящее мучение — это продолжать его таскать. Что ж, удачи тебе в твоей правильной и несчастливой жизни. И да, кстати, подарок на десятилетие свадьбы.
Руслан размахнулся и впечатал кулак Тимуру в солнечное сплетение. Не ожидавший этого Тимур согнулся пополам, но уже через мгновение, совершив усилие над собой, выпрямился. Он непонимающе глянул на брошенную возле лавки гитару, а затем вслед удаляющемуся Руслану. Машинально отбросив кольцо в сторону, он крикнул:
— Скажи хоть, как у тебя прошёл экзамен?
Руслан не обернулся и лишь вскинул в воздух руку с поднятым средним пальцем.
Не понимая своего состояния и в полной мере не осознавая, что произошло, Тимур на трясущихся ногах опустился на лавку. Не отдавая себе в этом отчёт, он вцепился в волосы на висках и закричал.
Эй, Глория!
Вот почему мы стоим на краю.
Борьба всей нашей жизни посвящена
Этой вечной любви.
Глория, да здравствует Глория!
Ты клянёшь своё имя,
Попадающееся в граффити на стенах.
Падаешь в битое стекло,
Режущее душу.
Я слышу это, словно обманутую толпу.
Глория, где ты, Глория?
Ты отыскала свой дом
Среди шрамов и оружия.
В дни своей молодости ты стелила постель
Посреди развалин.
Прах к праху нашей молодости.
Green Day — ¡Viva la Gloria!*
[прим. автора Альбом Green Day «21st Century Breakdown» создан в формате рок-оперы, в которой главные герои Кристиан и Глория борются за права людей в современном обществе. Эта песня поется от лица Кристиана, который говорит Глории оставаться сильной и продолжать бороться за свои права]