Глава 20
Тимур не уловил, когда отключился, зато момент пробуждения он ощутил в полной мере.
В первую секунду он почувствовал, как нечто тёплое, на чём он лежал, зашевелилось и проворно вылезло из-под его щеки. В следующее же мгновение в лицо ударил яркий свет, заставивший разлепить глаза и подскочить в постели.
Стоявший возле окна Руслан распахнул шторы и смотрел на застывшее на ярко-голубом полотне неба солнце, довольно морщась от его тёплых лучей. — Сколько времени? — хриплым после сна голосом спросил Тимур.
Руслан обернулся, и Тимур только теперь обратил внимание на то, что он был всё так же обнажён. Его светлая кожа казалась совсем белоснежной и почти что прозрачной. Он походил на озарённого небесным светом ангела, который сошёл на землю, чтобы пробуждать заблудшие души от затянувшегося сна.
— Не знаю. Не слежу за временем, — отмахнулся Руслан, садясь рядом с Тимуром на кровать. — Но могу сказать, что я отлично выспался. Может, мне в будущем и таблеток никаких не понадобится, а мы просто будем дрочить друг другу на ночь?
Тимур цокнул языком. Он не привык при свете дня обсуждать то, что было ночью. Он вовсе бы проигнорировал слова Руслана, если бы не увидел багровые пятна на его шее и груди.
— Чёрт, — Тимур непроизвольно коснулся особенно яркого засоса на ключице Руслана. — Извини, что так вышло. У тебя есть закрытая одежда, чтобы прикрыть?
Руслан хохотнул.
— Для чего мне прикрываться? Чего в засосах такого? Наоборот, пусть все видят, что я живу насыщенной жизнью. К тому же мне не от кого прятаться, док. А вот тебя я постарался оставить чистеньким. Ты и так походу огребёшь за то, что дома не ночевал. Уже придумал отговорку о том, как всю ночь застрявших на дереве котят спасал? Или нет... Помогал одному из своих больных! Так намного лучше!
Тимур поморщился, словно от головной боли. Весь прошлый вечер он не вспоминал Марту и оттого чувствовал себя легко, позволив себе на десяток часов поверить в то, что они с Русланом настоящая пара, существованию которой не угрожают ни общественные нормы, ни связывавшие его в браке обязательства. От слов Руслана эта хрупкая иллюзия, место которой было разве что за задёрнутыми шторами отельного номера, с наступлением нового дня рассыпалась прахом. Более того, Тимур не имел ни малейшего понятия, как будет объясняться с Мартой. Ему казалось, что все жалкие оправдания уже давно исчерпали себя. В последнее время Марта всё с большим недоверием стала относиться к его регулярным задержкам на работе. В дни встреч с Русланом Тимур еле выдерживал её укоризненный взгляд, когда поздно возвращался домой. Считывая её реакции, он понимал: она не верит ни одному его слову, только почему-то молчит и не высказывает своих подозрений вслух. Порой Тимуру хотелось, чтобы она упрекнула его и начала наконец расспрашивать, где он пропадает на самом деле. Но этого не происходило, между ними всё было по-старому, и Тимур не знал, нравится ему это или нет. Быть может, было бы куда лучше, если...
— Хэо, док! — Руслан щёлкнул пальцами перед Тимуром, отвлекая его от мыслей. — Приём! Уже представил, как тебя леща сковородкой дают? Я бы посмотрел на это зрелище
Тимур взял руку Руслана в свою и уже привычным движением нежно провёл большим пальцем по его ладони.
— Ты прав. Думаю, мне может влететь, поэтому нужно идти.
— Тебе разве не на работу?
— Если ты думал, что мне на работу, почему не разбудил? —улыбнулся Тимур.
— Так я сам без задних ног спал! Не думай, что у меня в планах было специально тебя тут держать, — Руслан фыркнул. — Делать мне больше нечего.
— Сделаю вид, что у тебя действительно не было никакого хитрого плана в отношении меня. Тебе повезло, что у меня сегодня выходной. И завтра, к слову, тоже.
— Нифига себе, док! Это что, намёк?
— Возможно.
Тимур поцеловал Руслана в щёку и собрался было встать, но Руслан притянул его к себе. Практически повиснув на Тимуре, он прикрыл веки и пробормотал:
— Ещё минуточку.
Тимур обнимал Руслана в ответ и не мог сдержать улыбку, так и проступающую на его обычно спокойном лице.
— Ты вообще планируешь одеваться? — шутливо произнёс Тимур, ощущая под своими ладонями голые лопатки.
— А что? Боишься возбудиться?
— Точно не сейчас.
— Ладно, я могу с этим смириться, потому что у меня больно уж хорошее настроение. И кстати насчёт намеков. Ты явно не мастер устраивать свиданки, ты знаешь?
— Всё было настолько плохо?
— Ну, бутеры ты в итоге нормальные купил, а вот всё, что было до этого, конечно, такое себе. До сих пор не пойму, зачем надо было тащить меня в рестик, если ты там и полчаса бы не просидел?
Тимур давно ни за кем не ухаживал, тем более за парнями. Его щёки тут же вспыхнули от неловкости.
— Мне хотелось, чтобы тебе понравилось. В приятной атмосфере посидеть...
— Док, зачем мне эта приятная атмосфера, если ты сам же её своим испуганным лицом преследуемого преступника уничтожаешь? Да и не нужны мне твои рестики. Не видишь разве, что вообще не мой формат? И не твой походу тоже.
— Понял. Постараюсь придумать что-нибудь ещё до нашей следующей встречи.
— Ты имеешь в виду завтрашней? Не заморачивайся. Я сам всё организую. Обещаю, что реально посидим в приятной атмосфере.
— Хорошо.
— Даже не спросишь, что я задумал? — Когда был толк о чём-то тебя спрашивать? Ты ведь всё равно молча сделаешь по-своему.
— Верно говоришь.
Тимур отстранился и посмотрел Руслану в глаза.
— А ещё, несмотря на мой вчерашний ступор, я хочу, чтобы ты знал: я тебе доверяю.
Они попрощались, и Тимур поехал домой.
Тимур так и не стал утруждать себя придумыванием какой-нибудь невероятной истории для того, чтобы объяснить Марте причину своего отсутствия. До дома он добирался в беспамятстве, вызванном жаром, который разгорелся у него в сердце после проведённой с Русланом ночи.
Он более не отгонял от себя мысли о Руслане и не стыдился их. Ранее представляемый им образ Руслана обрёл кровь и плоть, и Тимур осознавал, что переступил черту: Руслан был реальным и его чувства к нему тоже вовсе не были надуманной фантазией. Руки помнили каждый изгиб его тела, и Тимур без усилий мог ощутить на кончиках пальцев теплоту и гладкость чужой кожи, от прикосновения к которой в нём всё плавилось, дотла сжигая присущие ему волнения. Он чувствовал Руслана в себе и его же рядом с собой, и его призрачное присутствие отгоняло страхи Тимура, взамен наполняя образующуюся пустоту уверенностью, свойственную всем влюблённым, которые были влюблены взаимно.
Поначалу Тимура настораживало подобное помешательство. Он сравнивал отношения с Русланом с хождением по очень тонкому льду: неясно, кто первым провалится и погибнет в мутной воде. Теперь же он был не против утонуть вместе, крепко держась за руки, и не заботился о том, что их вцепившиеся друг в друга тела найдут.
Пусть рано или поздно правда всплывёт, он не будет сожалеть о том, что открыл кому-то своё сердце, хотя два десятилетия думал о том, что его несчастный орган, гонящий по организму кровь, полностью атрофировался и утратил способность любить.
— Я дома, — безразлично, но достаточно громко сказал Тимур, зайдя в свою квартиру.
Марта не стала встречать его в прихожей. Она сидела на кухне и в задумчивости листала какой-то журнал. Не поднимая головы, она спросила:
— Снова в своём кабинете ночевал?
— Да. Освободился только к одиннадцати и не хотел тебя будить.
— Понятно, — Марта всё-таки бросила косой взгляд на Тимура, но никак не прокомментировала его мятые пиджак и брюки. —Сам-то выспался?
— Вполне. Можем куда-нибудь сходить, если хочешь. Сегодня прекрасная погода.
Тимуру становилось не по себе от одной только мысли о нахождении с Мартой в четырёх стенах. Ещё более, чем когда-либо раньше, Марта виделась ему чужой, из-за чего ему хотелось очутиться где-нибудь на нейтральной территории, где бы его не сковывала духота собственного дома, к которому она привязывала его невидимыми цепями.
— Не хочу. Ты слишком мало времени проводишь дома, поэтому давай хотя бы в твой выходной останемся наедине.
— Как скажешь, — подавляя недовольство в голосе, ответил Тимур.
— Кстати, нам как раз есть, чем заняться, — Марта кивнула на журнал. — Ты уже думал, как мы проведём 14 июня?
Между бровей Тимура пролегла чуть заметная морщинка. Он пытался вспомнить. 14 июня — почему вообще 14 июня? Что это за дата?
— Вижу, ты всё-таки не особо выспался. Это день нашей свадьбы. Ровно 10 лет в этом году.
Около секунды Тимур смотрел на Марту в растерянности, пытаясь осознать смысл её слов. Он не забыл дату их свадьбы, скорее, он в принципе старался её не помнить, и подобные напоминания Марты, любившей праздновать этот день, всегда вызывали у него замешательство.
14 июня имело для них совершенно разное значение. В этот день Марта обрела всё, а Тимур всё потерял.
— У тебя же выходной будет, надеюсь? — игнорируя ступор Тимура, продолжила Марта. — Думаю, стоит организовать что-нибудь особенное, запоминающееся. Может, даже на весь день. Я вот тут в журнале только что прочитала про прогулки на теплоходе: на борту ресторан, музыка, зона для танцев и, конечно же, красивые виды. Как тебе?
— Отличная идея, — онемевшими от поднявшейся в душе боли произнёс Тимур. Он не отдавал себе отчёт в том, почему ему вдруг сделалось так невыносимо. От сожаления ли, что с Русланом он не мог подобным образом проводить время, от нежелания ли праздновать годовщину отнюдь не счастливого для него брака или же от гнусной лжи женщине, которая на протяжении всех десяти лет любила его, Тимуру стало настолько не по себе, что у него закружилась голова.
Он был готов снова притвориться и поверить в свою же ложь, лишь бы это ужасное состояние прошло.
— Я понял, на что ты намекаешь. Время распланировать как пройдёт наш день?
Марта с улыбкой кивнула.
— Да. Тут в статье ещё есть рекомендации маршрутов. Предлагаю вместе сейчас посмотреть и определиться с теплоходом.
Тимур натянуто улыбнулся в ответ. Всё его существо противилось происходящему, но отказать засветившейся от радости Марте он себе не позволил. Всё же она была его семьёй.
***
На следующий день Руслан в своей обычной манере прислал Тимуру СМС с местом и времени встречи, не поясняя каких-либо деталей.
Последовав указанию, Тимур в пять часов вечера вышел из дома. Он поехал в центр, по адресу, который ему скинул Руслан, и с удивлением обнаружил, что пунктом назначения оказался обычный многоэтажный панельный дом, скрывшийся во дворах. Приехав заранее, Тимур даже обошёл дом по кругу, но так и не понял, что Руслан задумал: по периметру располагались только подъезды и продуктовые магазины. Никаких заведений, где можно было бы провести время.
В раздумьях, смешанных с разыгравшимся любопытством, Тимур остановился возле одного из подъездов. Невзрачная металлическая дверь, покрытая листками объявлений, наполовину разбитые бетонные ступеньки и покосившийся пандус, — неприглядное зрелище, при этом отчего-то вызвавшее в Тимуре сладостное чувство ностальгии. Когда-то и он жил в старой панельке, и тогда его жизнь была многим лучше, чем после того, как он купил квартиру в новостройке и переехал в неё с Мартой.
Вспомнив про свой нынешний дом, Тимур поморщился. Ему сполна хватило полутора дней, проведённых вместе с Мартой, чтобы без зазрений совести пообещать себе хотя бы на несколько часов вновь забыть о той реальности, в которой он жил вместе с женой в дорого обставленной квартире в престижном районе.
Его тянуло к обшарпанным стенам и серому бетону, напоминавшим о том, что в жизни, как и в его воспоминаниях, ещё существует нечто настоящее. Убитое с виду здание казалось живым и смотрело на него многочисленными окнами, в которых отражалось солнце. Оно дышало через нависшие над головой открытые балконы, угрожавшие сорваться вниз, и Тимуру чудилось, что он слышит тяжёлые вздохи, в унисон звучавшие с его собственным дыханием.
— Эй, док!
Внезапно на Тимура обрушились, чуть не сбив его с ног. Руслан прыгнул на него сзади, обхватив за плечи, и Тимур еле удержал равновесие.
— И тебе привет. Решил добить меня инфарктом?
— А что, сильно шуганулся?
Руслан усмехнулся. На спине у него был гитарный чехол, а в руках он держал объёмный пакет, который он тут же передал Тимуру.
— Подсоби-ка, док.
— Куда мы идём?
— Вернее сказать, куда взбираемся.
Тимур покосился на возносящиеся к небу этажи.
— Хочешь сказать, мы пойдём на крышу.
— Ага. Знакомые слили локацию и код от подъезда подогнали. Я уже был там пару разу, реально клёвое место. И, если что, я там убрался: такой помойки, как под мостом, не будет.
Лицо Тимура помрачнело.
— Ты же понимаешь, что крыши — это небезопасно? Ты один туда ходил? А если бы голова закружилась?
— Вот поэтому ты мне и нравишься, док, — хохотнул Руслан. — Сначала погундишь, а потом пойдёшь со мной, куда угодно, как миленький.
— И ведь даже не поспоришь, — Тимур сам не заметил того, как его губы растянулись в улыбке. Он взял Руслана за руку и кивнул. — Веди.
— Ты угадал с подъездом, экстрасенс.
Руслан ввёл код, и они зашли внутрь. Поднявшись на лифте на четырнадцатый этаж, они оказались на лестничной клетке. Руслан снял со спины гитарный чехол и первым забрался на лестницу, ведущую на крышу. Люк был открыт, и он с лёгкостью надавил на него, открывая им путь на свободу. Тимур подал Руслану гитару и пакет, в котором, как он успел увидеть, было свёрнуто одеяло, и тоже забрался наверх.
В лицо Тимура ударил порыв свежего воздуха, и он глубоко вздохнул. Он сомневался в том, что наверху воздух был чище, чем внизу среди магистралей, но ему попросту захотелось вдохнуть полной грудью, чтобы прочувствовать реальность момента.
— Осмотрись, — Руслан зашуршал пакетом, — а я пока подготовлю нам первоклассную сидальню.
Тимур, практически не слыша слов Руслана, прошёл по бетонной площадке к самому краю крыши. Дневной свет уже уступал место теплым оттенкам предстоящего заката. Ясное и голубое майское небо постепенно переходило в палитру огненных и мягких розовых тонов, окутывая тёплым светом всё вокруг.
Внизу, как в муравейнике, кипела жизнь. Машины шмыгали по улицам, оставляя за собой незаметные человеческому глазу ядовитые следы, а на тротуарах струились толпы людей: любители вечерних прогулок, смеющиеся компании и уличные музыканты. Здания вокруг своими шахматными формами возносились к небу, отражая свет стеклянными фасадами. Они вырисовывали сложный силуэт города, где каждый дом имел свою историю. Очертания куполов старинных церквей, исторических зданий и современных торговых центров сливались в единый городской ландшафт, а их парящие крыши, будто закутанные в розовеющие облака, контрастировали с безумием повседневной суеты. Где-то вдали виднелась извивающаяся золотой лентой полоска Москвы-реки, и силуэт Кремля, окаймленный брызгами красного цвета.
Заходящее солнце словно прощалось с миром, приглушая краски и создавая глубокие тени, делая каждую деталь города внизу чётче и выразительней.
Ветер игриво трепал волосы Тимура и нёс с собой освобождение. Тимур застыл на месте и будто не мог пошевелиться, став героем развернувшейся перед ним картины. Они мог чувствовать, как в ритме города отражаются его собственные противоречивые эмоции, и, глядя на этот невероятный спектакль, знал: эта жизнь, со всем ее безумством и красотой, происходила прямо под его ногами, а красота момента заключалась в том, что именно сейчас, в преддверии заката, он был в центре всего и при этом ничем не скованный.
Руслан подошёл к Тимуру и приобнял его за плечи.
Не он. Они были в центре всего. Окружённые людьми и одновременно совершенно одни.
— Ну, как тебе? Лучше, чем под мостом, ага?
— Да, — только и смог произнести Тимур.
Поверх расстеленного на бетоне одеяла Руслан также положил шерстяной плед — потрёпанный и затёртый, отчего он показался Тимуру ещё более уютным.
— Надеюсь, не очень холодно будет. Падай, — Руслан первым забрался на импровизированную подстилку и похлопал по пледу рядом с собой.
Тимур послушно сел к Руслану. Его глаза искрились от счастья, но он не решился сказать что-либо.
Руслан достал из чехла гитару и едва заметно подмигнул ему. Инструмент был в таком же идеальном состоянии, как и в день покупки, однако по той уверенности, с которой Руслан расположил на своём согнутом колене, было видно, что он не в первый раз держит его в руках и уже приноровился к нему.
Когда Руслан начал играть, струны отозвались звонким мелодичным звуком. С первых же нот Тимур испытал дежавю: мелодия показалась ему знакомой, хотя он был полностью уверен в том, что раньше её не слышал. Тимур обратился вслух, затаив дыхание. Извлекаемые Русланом аккорды обволакивали его, и сердце заколотилось быстрее в унисон с мелодией, а затем, спустя какое-то время, вернулось к своему прежнему ритму. Игра Руслана замедлилась, убаюкивая Тимура и погружая в приятные воспоминания.
Тимуру было странно. Льющаяся из-под пальцев Руслана музыка словно рассказывала историю, и, пусть Тимур до конца не понимал какую именно, его сознание заволокло образами – их с Русланом образами. Он неожиданно для себя вспомнил все те моменты, которые сложились в единое полотно развития их взаимоотношений: от самой первой нелепой встречи в клубе до сегодняшнего дня, когда всё совершенно переменилось. Каждый аккорд становился бесценным напоминанием о том, как их связь укреплялась с каждым днём, и Тимур, не устояв перед накатившими на него чувствами.
— Ты удивительный и ты создаёшь удивительное, – прошептал Тимур полным теплоты голосом.
Руслан оборвал игру и резко поднял голову. Он выглядел серьёзным, но покрасневшие щёки выдавали его смущение.
— Тебе правда понравилось?
— Да. И не только. Я думаю, я понял, какую историю ты вложил в мелодию. Она про нас, не так или?
— Верно. А как ты понял? Слов же нет.
— Почувствовал. Пожалуй, это самое точное объяснение.
— Вот только... — Руслан задумался. — Ты оборвал меня на самом интересном. Я ведь ещё не рассказал, что будет в будущем.
— Весь во внимании.
Руслан нервно хохотнул и почесал себя по затылку.
— На самом деле это ещё сырой вариант. Я не дописал.
— Но ты же допишешь?
— Теперь да. Я хотел, чтобы ты сначала послушал и, если тебе понравится, закончить её.
Руслан прощупал струны гитары, пробуя новую комбинацию нот. Оба молчали, не желая прерывать тишину и то хрупкое взаимопонимание, которое в ней установилось. Тимур вглядывался в черты Руслана, стараясь разгадать, каким будет продолжение истории. Руслан же смотрел на край крыши, где горящее небо сходилось с серым бетоном.
Наконец Тимур нашёл в себе смелость наклониться к Руслану. Их губы почти соприкасались, и Тимур ощущал его дыхание.
— Я думаю о том, как это прекрасно — нам есть, что вспомнить. И я никогда не чувствовал, что кто-то понимает меня так, как ты.
Руслан ничего не ответил и подался вперёд, вовлекая Тимура в глубокий поцелуй. Тимур еле держался, чтобы не повалить его на плед, и жадно впивался в его губы, блуждая руками под полами распахнутого пальто.
Вдруг Руслан разорвал поцелуй.
— Тимур, если я не скажу этого сейчас, то потом вообще не решусь, — затараторил он, потупив взгляд.
— Что такое?
— Когда я допишу, ты придёшь послушать?
— Разве может быть иначе? У тебя скоро будет концерт?
— Не совсем, — Руслан ещё гуще покраснел. — В июне начинаются вступительные испытания в колледж в формате открытого прослушивания. Я подумал, может, ты сможешь прийти? Ну, в смысле, если тебе будет удобно. Если ты занят, я, конечно, пойму, но... Мне бы очень хотелось, чтобы ты поддержал меня. Точнее даже не поддержал, а просто был со мной рядом в этот день. Вот.
Тимур улыбнулся, умилившись тому смущению, с которым Руслан, несмотря на уже случившуюся между ними близость, приглашал его.
— Как я могу не прийти? Конечно, я приду. Дата вступительных уже известна?
— 14 июня. Точного времени нет, там по фамильному списку. Я, скорее всего, где-то к обеду выступать буду.
Тимур онемел.
— 14 июня, — не слыша своего голоса за зазвеневшим в ушах шумом, пробормотал Тимура.
Не отдавая себе в этом отчёт, он глянул на край крыши.
Спасение.
Существовало ли оно для него?
— Ты чего? — обеспокоенно спросил Руслан, вглядываясь в его побледневшие щёки.
— Я... Задумался просто. Представил, как это будет здорово, — подавляя боль в сердце и заставляя себя посмотреть в глаза Руслану, отозвался Тимур.
— Ага. Обещаю не налажать.
Руслан улыбнулся и крепко обнял Тимура, который всё ещё пребывал в оцепенении. Его кадык дрогнул, и он на мгновение лишился самоконтроля.
— Руслан, не забудь написать о том, что я люблю тебя.
Я пишу открытку, отправляю тебе...
Она тебе пришла?
Я посылаю всю свою любовь тебе.
Ты — свет луны для моей жизни.
Каждую ночь
Я отдаю всю свою любовь тебе.
Моё бьющееся сердце принадлежит тебе.Я
прошёл много миль, пока нашёл тебя.
Я здесь, чтобы чтить тебя.
Если я всё потеряю в огне,
Я посылаю всю свою любовь тебе.
Green Day — Last Night on Earth