Глава 19
Когда Тимур вернулся, Руслан так и лежал, с головой укутавшись в одеяло.
Тимур надеялся на то, что прогулка до соседнего магазина поможет ему взбодриться. В какой-то степени вечерняя прохлада действительно привела его в чувство, однако прежде испытанные волнение и неловкость явно не собирались отступать. Стоило Тимуру увидеть одежду Руслана, валяющуюся на полу нетронутой, как он снова ощутил растерянность, граничащую с предательским чувством неправильности происходящего.
— Кхм, — кашлянул Тимур, привлекая к себе внимание белого кокона. — Я не был уверен в том, что тебе нравится, поэтому взял сэндвичи и несколько пирожных. Думаю, что-нибудь из этого ты сможешь съесть.
Руслан высунулся из-под одеяла и покосился на пакет в руках Тимура.
— Док, открою тебе большой секрет: я всеядный и ни разу не привередливый. Единственное, от чего мне хочется сейчас фыркнуть, — количество купленного. Мы столько не сожрём.
— Ничего страшного.
Тимур поставил электрический чайник. Руслан лежал, не двигаясь. Его лица не было видно за одеялом, и Тимур не мог понять, что в данный момент творится в душе Руслана, как и не понимал, насколько сильно его расстроила неудавшаяся попытка секса.
Меньше всего Тимуру хотелось лишаться расположения Руслана из-за своей неадекватной реакции на его искренность, поэтому, несмотря на внутренний дискомфорт, он прервал повисшую между ними паузу.
— Руслан, всё в порядке?
— А я уж было думал, что ты сейчас спросишь, зелёный мне чай или чёрный, чтобы продолжать делать вид, будто ничего не произошло. И да, зелёный, если что.
Тимур кивнул и отвернулся от Руслана, чтобы заварить чай. Он не успел открыть упаковку чайного пакетика, как Руслан соскользнул с кровати и потянул его за руку.
— Брось, док. Ты реально хочешь просто залить всё чаем и зажевать бутерами? Как насчёт того, чтобы всё обсудить? Или ты считаешь, что только тебе до меня докапываться с расспросами можно, а мне этого делать в твой адрес нельзя?
— Вовсе нет, — ответил Тимур сразу на два вопроса, беспомощно поддаваясь Руслану, утягивающему его в постель.
Они оба оказались под одеялом: Руслан по-прежнему обнажённый, а Тимур по-прежнему одетый. Это было настолько странно, что Тимур невольно отодвинулся подальше, чтобы не касаться кожи Руслана. Он виделся себя грязным, инородным и лишним на белоснежном постельном белье и в такой близости от молодого парня, который почему-то стал принимать его за своего.
— Док, я же не кусаюсь. Точнее могу, но мы что-то с тобой до этого не дошли.
Тимур вздрогнул оттого, что Руслан прижался к нему.
— Только под температурой можешь со мной в обнимку валяться, что ли? Расслабься, док. Я тебя не изнасилую, хотя вот ты походу на такое очень даже способен, если тебе башню срывает.
— Руслан! —в негодовании вырвалось у Тимура. Он осознавал, что это негодование на самом деле было адресовано им самому себе за проявленные нерешительность и закрытость, но вслух он мог только осадить Руслана, чтобы не слушать провокационные речи.
— Чего? Я восемнадцать лет уже как Руслан. А что насчёт тебя? Ты, кажется, никогда не говорил, сколько тебе лет.
Тимур поморщился.
— Какое это имеет значение?
— Ну, как тебе сказать... Хочу узнать, как долго ты от себя бегаешь.
— Мне 33 года, но я ни от кого не, как ты выразился, бегаю. Тем более от себя.
— Да что ты, правда? Тогда расскажи мне вот что. Ты, значит, женат. Судя по всему, уже давно. Как же так вышло, что человек, который в ладах с собой, шатается по клубам с очень сомнительной публикой, а ещё к тому же не прочь отыметь собственного пациента? Как-то неэтично, док.
Тимур почувствовал укол раздражения.
— Я не собираюсь обсуждать эту тему. Это моё личное дело.
— Не угадал, док. С того момента, как ты мне в чувствах признался, это теперь и моё дело тоже. Как минимум по той причине, что из-за твоей двойной жизни я вынужден мириться с тем, что делю тебя с твоей женой, а теперь ещё и охуевать от твоих закидонов в постели.
— Если я пообещаю тебе, что не стану впредь отталкивать тебя, мы можем договориться о том, чтобы не поднимать вопросы моей семьи и ориентации?
— А ты так сможешь? — Руслан уткнулся носом в шею Тимура и обнял его поперёк груди, заставл замереть и на мгновение задержать дыхание.
— Я очень постараюсь, — пересиливая поднимающееся в себе отвращение, Тимур приобнял Руслана в ответ. — Мне понадобится время, чтобы привыкнуть, но я не соврал, когда сказал, что ты мне нравишься. Мне хочется большего, просто дай мне время, ладно?
— Я не тороплю. И, как ты можешь заметить, даже терплю твою колючую водолазку. Просто... как бы это сказать. На тебя смотришь и складывается впечатление, что с тобой что-то не так. Словно ты глубоко несчастлив, но стараешься скрыть это.
— Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Когда я с тобой, со мной точно всё в порядке.
Руслан задумался.
— Тимур, а можешь мне всё-таки ответить на один вопрос?
— Я постараюсь.
— Ты часто, ну... В смысле у тебя много парней было? Имею в виду вот таких, как я: любовников, про которых Марта не знает.
— Нет. У меня в принципе никогда не было лю... — слово застряло в горле, и Тимур подавился им, оборвав фразу.
— Вот как, —хмыкнул Руслан. — А ты всем глупым пацанам это говоришь или только мне так повезло?
— Я не лгу. Будучи в браке, я ни с кем не встречался на стороне. Максимум... — и как же мерзко было это признавать, — столкновения в клубах на одну ночь. Я не спрашивал ни имён, ни номеров для связи и ни с кем более не общался после единоразовой встречи. Мне это было не нужно.
Руслан словно пропустил большую часть сказанного мимо ушей.
— А до брака?
— Что?
— До свадьбы у тебя были отношения с парнями?
— Руслан, я не думаю, что это имеет значение.
— Имеет. Хочу знать, что было с тобой раньше. Я же тебе про своего недо-бывшего рассказал, вот мне теперь интересно узнать про тебя.
Тимур цокнул языком. Руслан мягко обнимал его, но своими словами будто стремился забраться к нему не только под одежду, но и под кожу. Необходимость скрывать больные наклонности бунтовала против компрометирующих вопросов, и Тимур еле сдерживался от того, чтобы не огрызнуться на Руслана за его бестактность. Не огрызался он только потому, что всё же отдавал себе отчёт в том, что причина его негативной реакции крылась вовсе не в Руслане. Руслан всего лишь хотел понять его.
— Был один человек. Я симпатизировал ему, а он мне. В общем-то ничего значительного, ветряное подростковое увлечение.
— И сколько же вам было лет?
— По 17.
— То есть, исходя из твоих слов, я по логике тоже недалеко ушёл от подростковой ветрености?
— Нет, я так не считаю. Но в той ситуации мы в самом деле были лишь глупыми детьми, запутавшимися в своих чувствах. Сам посуди, что могло быть между двумя подростками в те времена?
— Не понимаю. Так вы в чувствах запутались или проблема была в общественном мнении касательно ваших отношений?
— И то, и другое. Между нами не могло и не должно было быть никакой иной связи, кроме как дружбы. Мы просто запутались. Впоследствии и он, и я женились. Сейчас, думаю, он бы посмеялся, если бы я напомнил ему о том, какой ерундой мы страдали, некогда признавшись друг другу в чувствах...
Тимур замолк. Он старался не вспоминать о своём прошлом, и погружение в давние воспоминания подействовало на него так же болезненно, как прыжок в прорубь действует на незакалённого человека — ему казалось, что, если он продолжит, его сердце не выдержит нагрузки и остановится.
— Вы общаетесь до сих пор?
— Нет. Как-то не довелось... Но так бывает, и это нормально, — Тимур говорил и не верил сам себе. Ему становилось всё сложнее держать себя в руках. — Ну, знаешь, когда старые друзья выпускаются из школы, разъезжаются по разным городам, заводят семьи... У него, наверное, уже и дети есть. Как-то не до общения в общем. Но опять же ничего страшного, так случается.
Какое-то время Руслан молчал. Это молчание оказалось для Тимура многим тяжелее произнесённого вслух порицания, и он насильно выдавил из себя:
— В общем эта история ничего не значила. Я поступил в университет, через друзей познакомился с Мартой. По сути, только с ней у меня были серьёзные отношения. И так должно быть.
— Если ты и Марта — это то, что должно быть, почему я стал важен для тебя?
«Потому что ты похож на него, и с тобой я впервые за долгое время снова почувствовал себя живым», — промелькнула в голове Тимура мысль, однако он тут же задушил её.
— Я многие годы изучаю человеческую психику, но так и не нашёл вразумительного ответа на вопрос о том, почему мы влюбляемся в кого-то. Гормоны? Феромоны? Родство души? Взаимопонимание на невербальном уровне? Обычный комфорт? Я не знаю, что из этого движет человеком, когда в нём появляется потребность в ком-то конкретном. Но, несмотря на это, есть то, в чём я совершенно уверен: я дошёл до того, что мне было бы мучительно оставаться для тебя только врачом.
Руслан хмыкнул.
— Мне кажется, ты на самом деле знаешь, док. Но ладно, может, как-нибудь потом расскажешь. Сейчас у нас всё-таки есть одно незавершённое дельце.
— Да. Нужно заварить чай, пока чайник совсем не остыл.
Тимур собрался было встать, но Руслан не дал ему выбраться из-под одеяла. Он забрался на Тимура верхом и сел на его бёдра.
— Куда это ты собрался? Ужин как раз может и подождать, а вот я — нет.
Во рту у Тимура пересохло. Стараясь не пялиться на обнажённое тело Руслана, он посмотрел ему в глаза и пробормотал:
— Руслан, мне казалось, что мы договорились про время...
— Ага, — Руслан склонился к нему. — Считаю, я достаточно долго слушал твою бессмысленную болтовню, и теперь ты уже должен быть готов.
— Но...
Руслан припал к губам Тимура, не давая ему договорить. Язык Руслана нагло проскользнул в рот и столкнулся с его языком, отчего по позвоночнику Тимура пробежал электрический разряд. Руслан терзал его губы с влажным хлюпающим звуком, по-хозяйски проходился языком по его зубам и дёснам и вовсе не собирался отрываться, хотя в лёгких Тимура уже заканчивался кислород.
Тимур напрочь забыл, как дышать, когда Руслан ещё больше углубил поцелуй, между тем расстегивая ширинку его брюк. Расправившись с молнией и пуговицей, он без стеснения запустил руку под резинку боксеров, и этого Тимур уже выдержать не смог. Он вцепился в плечи Руслана и отстранил его от себя, чтобы разорвать поцелуй.
— Какого чёрта ты делаешь?
— Это я тебя спросить об этом должен.
— Я не хочу...
— Ага. Скажи это своему стояку.
Игнорируя сопротивление Тимура, Руслан приспустил его боксеры и обхватил его член вместе со своим.
Тимуру казалось, что он задыхается. Хотя, скорее всего, он действительно задыхался, просто не мог понять от чего именно: от возмущения или от вновь подступившего возбуждения, которым так очевидно выдавал свою подлинную испорченную сущность.
Руслан задвигал рукой, возобновив поцелуй, и голова у Тимура закружилась.
От неожиданно ставшим слишком мягким поцелуя, никак не вяжущегося с рваными рывками ладони, всё тело Тимура наполнилось волной наслаждения, которое поднималось из самой глубины его бессознательного и выплёскивалось наружу шумными вздохами в те редкие моменты, когда их с Русланом губы разъединялись. Могучий поток энергии, стремительно наполняющий каждую клетку тела, усиливался с каждой секундой, и в конце концов Тимур покорился ему.
Сердце Тимура заходилось в бешеном ритме, раздаваясь в ушах взрывами. Он находился на грани и будто утопающий, ищущий спасения, крепко схватился за Руслана, впиваясь пальцами в худые бёдра до синяков.
Ему хотелось, чтобы они были ещё ближе, так близко, насколько вообще могут слиться друг с другом два человека. Будь под рукой смазка, он бы точно не сдержался, но ввиду её отсутствия был вынужден наслаждаться лишь прикосновениями к чужим ягодицам — плотным, жилистым и не имеющим ничего общего с опостылевшими ему женскими формами.
Приближаясь к пику, Тимур сам стал толкаться в ладонь Руслана. Он привстал и, срывая с губ Руслана стоны, покрывал мокрыми поцелуями и укусами его шею, ключицы и плечи. Полный истомы голос Руслана отдавался в голове Тимура яркими вспышками света. Ум всё больше заволакивало туманом блаженства, в котором не имели значения ни принципы, ни убеждения, а тело становилось всё более невесомым, растворяясь и сливаясь с телом другого.
Тимур фантомно чувствовал движение каждой мышцы Руслана и напряжение каждого его нерва, зная, что он точно так же трепещет от их близости. И Тимур сдался.
Сдался с концами.
— Руслан, — просипел Тимур. — Ты можешь...
— Что? — также сипло спросил Руслан, приоткрыв сомкнутые от наслаждения глаза.
— Придуши меня. Ничего не спрашивай. Просто одной рукой придуши.
Ладонь Руслана замедлилась, он широко распахнул глаза и в растерянности уставился на Тимура. Его щёки покраснели, губы были искусаны, глаза горели лихорадочным блеском, а на висках выступали капельки пота. Никогда прежде он не виделся Тимуру таким привлекательным.
— Не бойся, — Тимур взялся за свободную руку Руслана и прижал её к своей шее. — Ты мне не навредишь, но мне очень хотелось бы, чтобы ты это сделал.
— Не думал, что тебе нравится такое.
Руслан с опаской всё-таки сжал его горло. Ощущая давление, Тимур сглотнул от удовольствия, отчего Руслан тут же убрал руку.
— Слишком сильно получилось?
— Нет, всё отлично. Даже можно чуть сильнее.
И время потеряло значение. Прошлое и будущее слились в одно общее здесь и сейчас. Необъяснимая эйфория, когда всё вокруг замедляется, звуки становятся приглушёнными, а ощущение полной завершённости и гармонии охватывает всё существо, захватила Тимура. Каждый сдавленных вздох раздавался сладким томлением, пока в конечном счёте не наступила полная тишина. Забвение нежно приняло Тимура в свои объятья, унося с собой остатки волнения и сомнений.
Это было состояние покоя после бури, когда Тимур наконец позволил своим эмоциям и чувствам жить, осознавая, что происходящее не являлось чем-то унизительным и грязным. Впервые со своего подросткового возраста Тимур отдался жизни, страсти и удовольствию.