Глава 9
Я позволю себе помечтать и не согласиться с пустой ложью.
Это начало конца наших жизней.
Green Day — Holiday
— Чего это ты такой весёлый? — спросил Влад, наблюдая за тем, как Руслан, приплясывая, высыпает в чашку с кипятком содержимое пакетика растворимого кофе. По утрам он обычно просто сидел за кухонным столом, как нахохлившаяся сова, и пустым взглядом смотрел в стену. Сегодня же он был непривычно энергичным.
— А что, повод какой-то нужен? С чего бы моему настроению быть паршивым?
— Вдруг выспался наконец, — пожал плечами Влад.
— Не, со сном как всегда, но зато, пока ты дрых, я парочку мелодий новых набросал, — Руслан встал в позу и забегал пальцами по воображаемой гитаре. — Должно быть мощно! Рифы уже тоже подобрал, домозговать немного ещё надо, но точно выйдет бомба.
— Я, конечно, рад, что тебя вдохновением шарахнуло, но к концерту ты не хочешь подготовиться? Ты всё уже выучил?
— Чего ты как моя мамаша, всё я успею. До концерта ещё три дня, а, значит, и две ночи. У меня полно времени.
— Ну, как знаешь. Кстати, а куда это ты вчера вечером акустику потащил?
— В переходе бабло зарабатывал, нам же с концертов почти ни черта не перепадает.
— Серьёзно?
Удивлённое выражение Влада рассмешило Руслана.
— Да, нет, конечно. Просто захотелось поиграть на улице.
Влад пристально посмотрел на него.
— А случайно не вчера ли ты должен был встретиться с доком?
— Пиздец у тебя память. Чтобы я так же всякую херь запоминал.
Влад усмехнулся.
— На гитарке серенады ему играл? Как романтично.
— Захлопнись. Займи лучше свой рот чем-нибудь другим, — Руслан небрежно поставил на стол тарелку с бутербродами — с колбасой и сыром. Почти пир.
— Да ладно тебе. Если серьёзно, почему ты вдруг решил общаться с ним? И что это за долбанутое пари с травкой? Я думал, ты его запугаешь, он выпишет тебе рецепт на колёса, и вы разбежитесь.
Руслан хмыкнул. Он и сам рассчитывал на такой сценарий, но отчего-то в момент встречи с доком в больничном сквере изменил своё решение.
Несмотря на наличие скелетов в шкафу, док внешне оставался безупречным: весь из себя чистенький, вылизанный, спокойный. Он словно специально стремился продемонстрировать превосходство над Русланом своей сдержанностью и отсутствием какого-либо явного страха. Руслана бесили и его внешний вид, и его высокомерие, и то хладнокровие, с каким он реагировал на все нападки. Но вместе с тем Руслану это и нравилось.
Док был каким-то другим. Руслан точно не мог сказать, каким именно, но ясно понимал, что док отличается от всех людей, с которыми он когда-либо сталкивался в жизни. Доку были свойственны резкость и прямолинейность, однако при этом в его словах не чувствовалось настоящей злобы или открытой враждебности. Поначалу Руслану казалось, что док специально делает всё, чтобы встать ему поперёк горла и намеренно ведёт себя так же сухо, как с психушниками в своём кабинете, но после разговора в сквере стал склоняться к тому, что док в подобной манере общается всегда, и по большому счёту в этом не было чего-то особо раздражающего. Руслану нравилось выводить его из себя, и когда док заехал ему по роже, в душе заликовал от того, что у него получилось вышибить из этого истукана какие-то живые эмоции. Тем не менее Руслан неожиданно для себя обнаружил, что выдержка дока импонирует ему куда больше, чем агрессия.
Док напоминал строгого папочку: требовательного и одновременно заботливого. Он как будто в самом деле не желал Руслану ничего плохого и в какой-то степени даже беспокоился за него, раз настоял на отказе от наркотиков. Руслан не обольщался, отдавая себе отчёт в том, что док согласился участвовать в авантюре с недоделанной терапией только из-за угрозы быть выведенным на чистую воду, но в конечном счёте его покорность принесла Руслану небывалое удовольствие. Док был настолько невозмутимым, что, видимо, был готов согласиться на всё, что только Руслан может от него потребовать, и бровью не повести. Послушная игрушка для развлекалова под рукой, возможность перестать курить грёбаную траву и разрешение проблем со сном — чем не удачная перспектива? Вот только в дополнение к такому чисто потребительскому отношению в Руслане также всколыхнулся слабый огонёк надежды, которого он сам от себя не ожидал.
Руслан не назвал бы себя доверчивым, скорее, он, наоборот, предпочитал никого близко не подпускать, скрываясь под плотным слоем грима отбитости и беспечности. С такой маской ему жилось куда проще, а самое главное — собственное лицедейство способствовало тому, что Руслан стал прекрасно различать маски других людей. Док тоже был тем ещё актёром, и Руслан заметил, что он скрывает от мира куда больше, чем ночные шатания по клубам. Руслан не знал, в чём именно кроется его секрет, но был уверен в том, что лично для него истинное лицо дока не несло угрозу. Более того, ему, напротив, пришла в голову очень странная мысль.
Док, судя по его рассказам, представлял собой вполне годного мозгоправа, и это навело Руслана на предположение о том, что док, возможно, являлся тем, кто способен понять его. Это был полный бред, но Руслану хотелось узнать, не ошиблась ли его интуиция, ведь вдруг… А что вдруг он и сам ещё не решил, поэтому отмахнулся от Влада.
— Не хочу об этом говорить.
— Окей. Но надеюсь, ты не планируешь звать его на все наши тусовки? Он же не вписывается совсем, какое-то говно унылое.
— Слушай, а это идея. Как думаешь, смогу выбить ему местечко на концерте в пятницу?
— Да за каким хером это тебе надо?
— А то ты сам не понимаешь. Конечно, чтобы поиздеваться над ним лишний раз.
— Да неужели. Если тебе делать нехер, сам договаривайся с владельцем клуба, я с этим запариваться не собираюсь из-за того, что у тебя тараканы в башке развелись.
— Вообще не вопрос.
И Руслан договорился. Он удачно переговорил с хозяином в тот же день вечером и после репетиции с группой завис на стоянке возле клуба и курил, выпуская клубы дыма в чёрное небо. Табак, конечно, не расслаблял так же, как травка, но служил сносной припаркой для того, чтобы не загнуться на фоне полного отказа от курева.
Докурив, Руслан долго стоял, засунув руки в карманы, и от внезапного порыва ветра вжался подбородком в высокий воротник пальто. Для середины марта погода была ещё слишком промозглой, и Руслан замерзал в своей лёгкой весенней куртке, так что плотное пальтишко дока оказалось весьма кстати. Что уж скрывать, Руслан в общем-то был рад тому, что док не затребовал свою шмотку назад.
На воротнике сохранялся слабый аромат парфюма — такого же резкого и морозного, каким был сам док. Руслана блевать тянуло от любителей выливать на себя вёдра пахучих жидкостей, но конкретно этот запах его успокаивал. Поймав себя на том, что стал делать более глубокие вдохи, Руслан поморщился. Он же в конце концов не какая-то тупоголовая псина, чтобы от запахов кайфовать. С целью отвлечься он достал из кармана мобильник и, недолго думая, набрал тому самому фанату парфюмов.
Трубку взяли не сразу. Прождав с минуту, Руслан хотел было сбросить звонок и позвонить снова, но как раз в этом момент док наконец-то ответил.
— Ты совсем с катушек слетел звонить? — прошипели с другого конца провода.
— И тебе вечер добрый, док. Чем занимаешься? Если прервал твой романтический вечерок с женой, сорян. Хотя не сказать, что мне шибко жаль.
— Не звони мне, когда я дома. И вообще лучше не звони, а пиши.
— Такого уговора изначально не было. Ты сказал, чтобы я тебя предупреждал заранее, а как именно я буду это делать — решать мне.
— Если ты заговорил про договорённости, напомню тебе о том, что мы должны видеться раз в неделю. Мы встречались вчера, какого чёрта тебе опять надо?
— Есть планы, поэтому давай перенесём встречу со следующей недели на эту пятницу. Пригоняй к шести, геолокацию я тебе пришлю.
— А если я скажу, что у меня тоже есть свои планы на вечер пятницы, и откажусь?
— Ну какой же ты забавный, — хохотнул Руслан в трубку. — Ты прекрасно знаешь, что будет.
Руслан услышал шумный выдох, и док отключился.
— Вот и славненько, — сказал сам себе Руслан и поплёлся к метро, на ходу плотнее закутываясь в пальто.
***
Клуб? Почему снова клуб? Пацан планировал ударить в его самое больное место?
Эти вопросы не давали Тимуру покоя весь тот долгий час, что он ехал в метро, добираясь до придорожной забегаловки на юго-восточном отшибе Москвы. Он принял решение до злополучной пятницы не смотреть, какой именно адрес ему прислал Руслан, и теперь был неприятно удивлён и раздражён. Кажется, к такой вылазке ему всё-таки стоило морально подготовиться заранее, а не намеренно отсрочивать погружение в неизбежное.
На протяжении трёх дней Тимур старательно отгонял все мысли о Руслане. Мальчишка, хоть и являл собой довольно любопытный клинический случай, помимо объекта исследования не представлял для Тимура какого-либо интереса, поэтому он и думать о нём позабыл, пока сегодняшним вечером не вышел из кабинета и не проложил в навигаторе маршрут до точки назначения.
Уже стоя на пороге невзрачной металлической двери, врезанной в облупившуюся оштукатуренную стену, Тимур окончательно ощутил, как внутри него бушует злость. Тревога неизвестности, смешиваясь с губительным любопытством, пригвоздила его к месту, и он не решался дёрнуть ручку. Он примерно представлял, что могло ожидать его за дверью, и навеянное этим представлением смятение парадоксально усиливало желание разгадать намерения Руслана, несмотря на возможные последствия.
Как обычно, Тимур сопротивлялся. Ему не хотелось окунаться в пьяную и безумную атмосферу гадюшника, но, как только в нём поднимался подобный протест, другая, более тёмная и решительная часть его личности, начинала соблазнять его, шепча о туманных перспективах. Может, он сможет расслабиться? Или развлечётся? Найдёт для себя что-то увлекательное? Или кого-то? Выпьет? Эта борьба эмоций из раза в раз парализовывала Тимура, затмевая все обещания измениться и сожаления об уже совершённых ошибках.
Тимур был не в состоянии примириться с зависимостью от чужой воли, когда не мог найти согласие даже с самим собой. Состояние неопределённости расширяло его восприятие. Приноси Тимуру походы в клубы только удовольствие, его бы так в них не тянуло. Он предавал себя, переступая через принципы, потому что понимал, что каждая измена себе приносит ему боль, которая намного более значима, чем эйфория. Возможность испытать что-то яркое в серой повседневности и следующее за этим разочарование в себе. Ничем не прикрытые влечения и сопутствующий им стыд. Редкие моменты наслаждения, перетекающие в страдание и сожаление. Каждый шаг к контрастным ощущениям служил для Тимура вызовом, который он, пусть и не совсем добровольно, всегда принимал.
Чем дольше Тимур смотрел на покоцанный метал двери, тем сильнее чувствовал, как нетерпение затягивает его, а ком в горле становится все более ощутимым. В этой борьбе смятения и азарта он перестал слышать голос разума и отдался тем острым впечатлениям, которые скрывались за пределами его комфорта.
Тимур дёрнул тяжёлую дверь и зашёл в духоту тёмного помещения.
На входе охранник молча пропустил его, и на Тимура тут же обрушился шум галдящих людей и сшибающие с ног взвизги музыки. Тимур не знал, как сможет найти Руслана, поэтому стал медленно пробираться сквозь толпу, лишь отдалённо думая о том, что в такой давке невозможно кого-либо разглядеть.
Вокруг него царила та же атмосфера сумасшествия, с которой он уже сталкивался в квартире Руслана. Молодые люди неформального вида толкались, кричали и смеялись, но для Тимура всё это было лишь серией раздражающих звуков. Его ноги прилипали к липкому полу, пропитанному следами пролитого алкоголя и пота. Шаги давались с трудом, особенно из-за тычков и пинков чужих локтей, своим беспорядочным движением добавляющих окружающей обстановке хаоса.
Грязная музыка, грохочущая и долбящая, пронизывала его до костей и вынуждала плотно стискивать зубы. Бешеный ритм барабанов волновал толпу, но для Тимура скорее выступал источником давящей головной боли, резко запульсировавшей в висках. Каждый удар отзывался в его затылке спазмами, перед глазами поплыло.
Чем глубже Тимур погружался в это вязкое состояние, тем яснее понимал: в жизни нет ничего значимого, и именно в этом-то и заключается её привлекательность. Внутренний конфликт Тимура придавал ему энергии, подстёгивал его, толкал к необдуманным действиям, и только едкость последствий заставляла верить в то, что он ещё существует. Думая об этом, Тимур впервые поднял взгляд на сцену и увидел Руслана.