Глава 7
Руслан не заставил себя долго ждать и объявился через сутки, прислав короткое сообщение. К этому моменту Тимур успел купить телефон и перенести старый номер на новую сим-карту.
Тимур сам дивился своей покорности, но вследствие многих часов размышлений о том, был ли у него иной выбор, кроме как плясать под дудку мальчишки, неизменно приходил к отрицательному ответу. Безвыходное положение раздражало. Руслан бесил до скрипа зубов. Тимур был противен себе за то, что согласился видеться с ним. Но всё это не меняло того простого факта, что омерзение Тимура на протяжении трёх месяцев нежелательных встреч стоило его десятилетнего брака, ради которого он был готов пойти и на куда более неприятные вещи.
Стояла середина марта, нужно было всего-то потерпеть до середины июня. Каких-то двенадцать-тринадцать встреч, и он будет свободен.
Входящее СМС Тимур получил аккурат тогда, когда вечером в своём кабинете разглядывал календарь. Написанное его насторожило, и он отвлёкся от мыслей, заевшей пластинкой крутившихся в голове со вчерашнего столкновения.
«Хэо, пригоняй сегодня к семи на мою станцию».
Мало ли того, что поганец явно забыл о своём обещании предупреждать заранее, так к тому же предлагал тащиться на окраину Москвы. Не собирался ли мальчишка снова привести Тимура в своё обиталище, которое язык не поворачивался назвать квартирой?
Тимур прекрасно понимал, что встречи едва ли будут проводиться в формате сессии, как они ранее обсуждали. Очевидно, Руслан планировал ещё тысячью и одним способом поиздеваться над ним, но Тимур всё равно не представлял, что может выкинуть этот непредсказуемый сучоныш на этот раз.
Сложив бумаги на столе, Тимур написал Марте, что хочет подольше потренироваться в зале и будет дома поздно. Он сунул телефон в карман брюк и выдвинул нижний ящик стола. Под стопкой документов на самом дне ящика была спрятана фляга с виски. Не вытаскивая стопку бумаг, Тимур просунул под неё руку и кончиками пальцев коснулся холодного металла. Он не намеревался брать алкоголь с собой или пить сейчас в кабинете, но почему-то ощутил острую потребность убедиться в том, что фляга всё ещё была на месте и по необходимости в любой момент окажется под рукой.
Навязчивое действие принесло некоторое облегчение. Тимур захлопнул ящик и покинул кабинет.
***
Руслан встретил Тимура у выхода из метро. Он стоял в отдалении от стеклянных дверей и, вероятно, Тимур не заметил бы его, если бы ткань его штанов не действовала на него, как красная тряпка на быка. Создавалось впечатление, что у мальчишки не было никакой другой одежды, помимо той, что он таскал третий день подряд. Из обновок на нём по-прежнему было только пальто Тимура, и Тимур с самоиронией подумал о том, что при таком раскладе может считаться благодетелем. Оставить щенку не самую дешёвую верхнюю одежду — чем не благотворительность?
— Здорова! — воскликнул Руслан, стоило Тимуру подойти к нему. — Какой ты пунктуальный, док. Ровно в семь приехал. А я-то было боялся, что ты зассышь и не придёшь.
— Куда мы пойдём? — сразу спросил Тимур, чтобы заранее морально подготовиться к тому, что его ожидает.
— Неинтересный ты, док. Всё-то тебе расскажи. Считай, это сюрприз. Ты любишь сюрпризы?
— Терпеть не могу.
— Жаль, а я вот обожаю. Так что пойдём, пока ещё не совсем стемнело.
Руслан махнул рукой и направился к пешеходной дорожке, проложенной вдоль оживлённой проезжей части. Тимур помнил, что по этой же дороге они шли, когда Руслан вёл его к себе домой, но сейчас они двинулись в другую сторону: судя по всему, к выезду в Подмосковье.
Тимуру было дико от одной только мысли о том, как несуразно они смотрятся вместе, и старательно делал вид, что не знает Руслана. Однако одновременно с этим он то и дело косился на идущего рядом мальчишку, чтобы тот ненароком не удумал ничего выкинуть посреди улицы. Руслан шёл почти что вприпрыжку, засунув руки в карманы пальто, и в целом выглядел как незрелый школьник, но стоило отдать ему должное — он хотя бы молчал.
Они шли долго, около получаса, и чем дольше шли, тем больше Тимур утверждался в своём предположении. Жилая черта города постепенно сменилась промышленными районами, и вдали Тимур увидел указательный знак с надписью о выезде в Московскую область.
— Ты случаем не на МКАД собрался меня тащить? — без особой надежды получить ответ уточнил Тимур. Он уже осознавал, что снова попал в западню, и чувствовал нарастающую тревогу, сжавшую грудную клетку.
— А если и на МКАД, струхнул, что ли?
Тимур не стал отвечать на издёвку. Зачем он вообще что-то спросил, если и без того всё было куда более чем ясно?
Они перешли по надземному переходу и, спустившись по лестнице, действительно вышли ко МКАДу. Тимур рассчитывал на то, что вдоль трассы хотя бы будет проложена какая-нибудь дорожка, но Руслан повёл его прямо на проезжую часть и пошёл вдоль линии обочины — настолько узкой, что по ней нельзя было идти вдвоём. По левую сторону от них проносились автомобили, справа протягивался бетонный парапет.
Ощущая, как его ударяет потоком холодного ветра от каждой проезжающей мимо машины, Тимур поёжился. Пять полос с непрекращающимся потоком автомобилей, несущихся на скорости не менее ста километров в час, и бетонные плиты, о которых он мог разбиться в лепёшку, если кто-то из водителей хотя бы на пару сантиметров заедет на обочину — Тимур определённо сошёл с ума, раз согласился на подобное развлечение. Ещё больше о своём ментальном здоровье его заставлял задуматься закипевший в крови адреналин. Поначалу Тимур шёл и не чувствовал ничего, кроме страха за собственную жизнь, чуть ли не вжимаясь в бетонный парапет. Ему казалось, что машины проезжают по нему и видел себя размазанным по асфальту их быстро крутящимися колёсами, но по прошествии нескольких минут поймал себя на том, что в нём трепещет не только тревога возможной смерти, но и что-то ещё — нечто живое, неуловимое, дразняще щекочущее нервы и поднимающее азарт. Произойдёт несчастные случай или нет? И ведь в какой-то степени было бы забавным, если бы он умер такой нелепой смертью: где-то на дороге, как глупая собака, которая забрела не туда.
Минут пятнадцать спустя они вышли на мост.
— Почти пришли, док, — хмыкнул Руслан и залез на бетонный парапет, чтобы идти не спереди Тимура, а снова рядом, если то, что он теперь возвышался над Тимуром минимум на метр, можно было назвать «рядом».
— Навернуться не боишься? — фыркнул Тимур. Полоска бетона была не шире, чем обычный бордюр, и, если бы Руслан потерял равновесие, он в лучшем случае свалился бы на обочину, в худшем — полетел бы с моста.
— А что, переживаешь? Какой лапочка. Лучше мне вот что скажи — что ты думал, когда ехал ко мне? Мне прямо интересно.
— Ничего не думал. Чего от тебя можно ожидать, помимо чего-то неадекватного?
— Док, ну что ты, ты мне льстишь. Подумаешь, немного по дороге пошатались. Не так уж и неадекватно.
— Полагаю, сегодня тебе ещё есть чем меня удивить, так что не будем торопиться с выводами.
— Тут ты прав. Поставишь в конце дня оценку моей адекватности по шкале от 0 до 10? Психиатры, наверное, так делают.
— Не делают.
— А в чём смысл тогда? Как вы психов квалифицируете?
— Не считаешь ли ты, что все люди, обращающиеся к психиатру, — психи? Нет никакой шкалы «нормальности», только перечень определённых симптомов, вследствие наличия которых качество жизни человека снижается. Лечение направлено не на то, чтобы вписать пациента в рамки нормальности, а на то, чтобы определить симптоматику, а также научить более адаптивным механизмам психологических защит и способам реагирования на поступающие стимулы. Медикаментозное лечение при этом является лишь вспомогательным средством, чтобы человек мог ступить на путь изменений. Основным же выступает коррекция автоматических мыслей и действий, чтобы пациент стал более осознанным и мог вести более счастливую жизнь.
— Вот же задушнил. Ладно, понятно.
— На самом деле подобный подход не у всех психиатров, но я придерживаюсь именно такого отношения к пациентам.
— А тебя не бесит?
— Что именно?
— Ну, таблетки же проще прописать и послать человека на все четыре стороны. А тут ты сидишь, часами выслушиваешь соплятину и нытьё о разных проблемах — геморно как-то. Меня бы бесило.
— Это работа, она не обязательно должна приносить мне удовольствие, — уклончиво ответил Тимур.
— Понял, понял. Главное, деньжата походу гребёшь неплохие на этих своих консультациях. Если нытьё приносит больше бабла, я бы, может, тоже потерпел.
Тимуру не нравился этот разговор. Он вообще не любил обсуждать свою работу как раз по той причине, что, стоило ему начать говорить о ней вслух, как он невольное задумывался: в самом деле, а нравится ли ему то, чем он занимается? Но в конечном счёте он всегда задвигал эту мысль подальше и не позволял себе возвращаться к ней.
На счастье Тимура, Руслан больше ничего не спрашивал. Они прошли несколько десятков метров молча, пока Руслан довольно не объявил:
— Почти пришли!
Руслан в энтузиазме взмахнул руками. Сделал он это напрасно — он потерял баланс и покачнулся.
У Тимура внутри всё похолодело. Он стремительно обхватил мальчишку и стянул его с парапета. Водитель проносящегося мимо автомобиля пронзительно засигналил и чуть не налетел на них, из-за чего Тимур ещё ближе прижал поганца к себе.
— Ха-ха, док! Капец как у тебя сердечко колотится. Не знал, что ты так среагируешь. Удалось подъебать тебя.
Тимур опомнился и оттолкнул мальчишку.
— У тебя очень поганые шутки, ты знаешь?
— А мне зашло.
— Идиот.
— Иногда бываю, но не сейчас. Сам подумай, зачем мне сигать с моста, если тут есть лестница. Ты, что, глупый?
Руслан усмехнулся и прошёл ещё пару метров, где и вправду была лестница.
— Не тормози, док, — присвистнул он и вприпрыжку понёсся вниз по бетонным ступенькам.
Еле сдерживая рвущиеся наружу ругательства, Тимур спустился за ним. Руслан дождался его внизу и, сверкнув в темноте хитрым оскалом, юркнул под мост.
— Добро пожаловать в мою берлогу, док. Малость не прибрано, но не смущайся и чувствуй себя как дома.
Вопреки сказанному Тимур застыл на месте. Он даже не хотел рассматривать это ужасное место, однако его взгляд на автомате заскользил по стенам и полу, изучая обстановку.
Под мостом стояла промозглая влага. Шершавые стены, облепленные безвкусными и неумелыми граффити, были покрыты подтёками воды и разводами плесени. В самом центре, как разорванная рана, протянулись кривые красные буквы «RUST» с не менее небрежно выведенным под ними таким же красным знаком анархии. Эти яркие мазки краски слишком явно контрастировали с грубой текстурой бетона, лишь подчеркивая общее ощущение заброшенности, от которого у Тимура побежали мурашки.
Вокруг прямо под ногами валялись использованные баллончики с краской и пустые бутылки, затерянные среди обрывков бумаги и осколков битого стекла. Застывший во времени, весь этот мусор являл собой свидетельство проводимых здесь пьянок и редких моментов креативности, продуктам которой место было разве что на помойке.
К стене было приставлено плюшевое кресло — некогда приличное, но теперь изодранное в клочья и подобранное на какой-нибудь свалке. Рядом с креслом стоял обугленный металлический ящик, который когда-то служил обычной мусоркой. Он был доверху забит пожелтевшими газетами и прочим ненужным хламом. Руслан первым делом подошёл именно к нему и бросил в него зажжённую спичку. От влажной бумаги пошёл пар, но через мгновение она всё-таки вспыхнула.
— Ну вот, док. Теперь у нас есть и свет, и тепло. Присаживайся. Как видишь, тут для тебя даже кресло есть. Как дедушка Фрейд прописал, а?
Тимур лишился дара речи и так и остался на месте.
Стоявший в воздухе гнилостный запах, смешиваясь с холодным воздухом, придавал этому и без того отвратительному месту особой мерзости. Тимур не представлял, как сможет провести здесь хотя бы несколько минут, не говоря уже о чём-то большем — это было выше его сил.
— Не очень стоять, как истукан, когда тебя приглашают. Садись уже или мне тебе напомнить о наших условиях? — с этими словами Руслан достал из кармана телефон Тимура и показушно стал покручивать его в руке.
Тимур глубоко вдохнул и выдохнул. Ничего не произнося, он прошёлся по битому стеклу, хрустящему под ботинками неприятным скрежетом, и опустился на самый край кресла. Он думал только об одном — после возвращения домой он закинет всю свою одежду в стирку и залезет в душ.
— Отлично, док. Сразу бы так. Предлагаю перейти к делу.