Глава 6
После бессонной ночи рабочий день показался Тимуру бесконечным. С утра он выпил две чашки кофе, но по окончании первого приёма залил в себя ещё один эспрессо. Взбодрившись, он более-менее сносно провёл вторую сессию, но на последнюю его уже едва хватило: он еле вынес полуторачасовую встречу с женщиной, без остановки лепетавшей о проблемах с дочерью-подростком. Эта пациентка приходила к нему уже в седьмой раз, но за всё время терапии они так и не сдвинулись с мёртвой точки, потому что женщина напрочь отвергала то, что Тимур был не в состоянии каким-либо образом повлиять на её непутёвую дочь. Они могли работать только с восприятием и поведением самой пациентки, но она бессознательно отвергала необходимость собственной трансформации и в конечном счёте на каждой сессии возвращалась к требованию, чтобы Тимур помог ей перевоспитать дочь. Ещё одна причина, по которой Тимур морщился каждый раз, когда видел в расписании фамилию этой женщины, заключалась в том, что у него не было своих детей, чтобы хоть сколько-нибудь прочувствовать переживания многострадальной родительницы. Впрочем, после её рассказов он всё больше утверждался в мысли, что детей у него не будет и в будущем.
К своему удивлению, когда пациентка наконец покинула его кабинет, Тимур также на долю секунды задумался о Руслане. Вот уж кто точно был проклятием для своих родителей — дочка пациентки вряд ли могла бы хоть сколько-то сравниться с ним. Тем не менее воспоминания о выходках мальчишки испарились так же быстро, как возникли, поэтому остаток рабочего дня Тимур провёл за написанием научной статьи, над которой работал последние пару месяцев. Должно быть, он и вовсе забыл бы Руслана как страшный сон и никогда больше о нём не вспоминал, если бы, выйдя из клиники, снова не увидел это пугало в больничном сквере.
Руслан сидел на лавке в своих кричащих красных штанах, закинув ногу на ногу. Руки он запустил в карманы пальто — совершенно не подходящее ему по размеру. Тимур замедлил шаг и прищурился. Чёрная ткань болталась па тощем теле бесформенным мешком, и Тимур не без негодования понял, что это было его пальто.
Тимур с радостью бы прошёл мимо, проигнорировав появление этого клоуна, но бегать от малолетних сопляков было не в его характере. В своём кабинете он ежедневно сталкивался с неуравновешенными личностями, так неужели он должен был бояться какого-то мальчишки? К тому же у мелкого поганца не осталось ни одного козыря, которым он мог бы уязвить его.
Приблизившись к Руслану, Тимур невольно задержал взгляд на его припухшей щеке с расплывшимся на ней синяком. Зрелище почти что приятное, если не учитывать угрызения совести, которые Тимур всё же в некоторой степени испытывал. Отвратительное пятно на чужом лице являлось свидетельством его несдержанности, а Тимур меньше всего любил проявлять агрессию и опускаться до уровня животного, машущего кулаками. Импульсивность делала его таким же неустойчивым, какими были многие его пациенты, поэтому он предпочитал усмирять её на тренировках по боксу в фитнес-клубе, но явно не отрабатывая удары в повседневной жизни.
— Зачем пришёл? — спросил Тимур, не здороваясь.
— О, док, а вот и ты! Наконец-то! — Руслан соскочил со скамейки. Его губы растянулись в уже привычной ухмылке. — Как делишки? Башка с похмелья не трещит? У меня вот малость да.
— Руслан, что тебе нужно?
— А ещё, док, какое же у тебя тёплое пальто! — Руслан показушно закутался в широкие полы. — Прямо даже вылезать из него не хочется.
— Не собираешься ли ты сказать, что пришёл для того, чтобы вернуть мне мои вещи?
— Именно. Правда, за маленькую услугу.
— Можешь оставить себе, мне они без надобности, — на самом деле Тимур был не прочь стрясти с мальчишки своё пальто, но что бы он сказал Марте, если бы его «украденные» вещи внезапно материализовались из ниоткуда?
— Обидно, знаешь ли, — Руслан цокнул языком. — А между тем я реально могу отдать тебе всё твоё барахло, в том числе то самое драгоценное колечко.
— Мне оно тоже уже не нужно.
— Нифига себе. С чего это вдруг оно резко перестало тебя интересовать?
— Не твоего ума дела.
В нелепом диалоге не было никакого смысла, и Тимур пошёл прочь.
— Эй, док! — крикнул Руслан ему в спину. — Не очень-то вежливо сваливать, когда с тобой разговаривают!
Подумать только, этот наглец смел говорить о каких-то приличиях. Тимур проигнорировал его и почти дошёл до калитки центрального выхода с территории клиники, но Руслан снова окликнул его.
— То есть тебя не напрягает, что у меня на руках теперь есть твой телефон?
Тимур остановился и обернулся. Сказанное ему не понравилось.
— О чём ты?
Руслан нагнал его. В руках у мальчишки был его разблокированный телефон с открытой перепиской на экране, и Тимура охватило недоброе предчувствие.
— Хочу тебе дать дружеский совет, док. В следующий раз устанавливай пароль посложнее, а то твою мобилу может взломать любой школьник.
— Руслан, что тебе от меня нужно?
— Да почти ничего. Слушай, а красивая у тебя всё-таки жена, — Руслан нажал на иконку контакта и на полный экран открыл фотографию Марты, установленную на аватарке. — Даже как-то жалко, что ты так хуёво ей отвечаешь. Я обзевался, пока читал вашу переписку. Пиздец какая скука, ты умеешь вообще отвечать что-нибудь, помимо «работаю», «занят», «ок, куплю» или на автомате набираешь то, что Т9 предлагает? За что она только даёт тебе? За то, что ты её содержишь и цацки ей покупаешь?
Тимур забыл о том, что несколькими минутами ранее планировал при любых обстоятельствах держать себя в руках и не вестись на провокации. Он схватил Руслана за воротник пальто и рывком притянул к себе.
— Ты можешь пиздеть всё, что угодно, но, если ты ещё что-нибудь скажешь про мою жену, ты не отделаешься одной разбитой щекой, — прошипел Тимур прямо в ухмыляющуюся физиономию, желая тут же на месте задушить мальчишку.
— Док, ну не ругайся ты, а? Понял, принял. Так и быть, тебе ничего больше не скажу. Но вот, знаешь, какая мне мысль в голову пришла? А что, если я пообщаюсь не с тобой, а с ней? Скажем, лишний раз напомню ей, какой её муж хороший человек — верный, преданный, честный и всё такое.
Хватка Тимура ослабла. Он и сам не почувствовал, как пальцы разжались и он отпустил мальчишку.
— И что же ты собираешься попросить взаимен за молчание?
— Вот это я понимаю, вот мы и дошли до разговоров по делу! Я попрошу самую малость, док.
Тимура раздражало, что мальчишка играл ему на нервах и намеренно заставлял вытягивать из него каждое слово вместо того, чтобы сразу всё выложить. Манипуляторы всегда были интересны Тимуру, но исключительно в пределах кабинета, где он находился в нейтральной позиции и мог исследовать личность пациента, не вступая с ним в тесный межличностный контакт. Самому стать жертвой манипулятора — такое с Тимуром случалось впервые, из-за чего он всё же ощущал растерянность.
— Продолжай, я тебя слушаю, — сказал Тимур, надеясь на то, что голос не выдаёт его внутреннюю дрожь.
— Док, мне капец как не хочется вставать на учёт к наркологу, чтобы решить свои траблы. Поганое клеймо и всякие бюрократические запреты из-за него мне нахер не нужны, думаю, сам понимаешь. Так что как насчёт того, чтобы ты всё-таки прописал мне какие-нибудь таблы? Депрессии у меня нет, согласен. Но вот нормально спать — это другой разговор. Пропиши-ка мне от бессонницы какие-нибудь колёса, и мирно разойдёмся.
Тимур устало потёр лоб. И как он должен был поступить в сложившейся ситуации? На одной чаше весов был его брак, на другой — здоровье какого-то отброса, до которого ему не было дела. Как человек он ненавидел Руслана, так нагло встрявшего в его личную жизнь, но вот как врач... Мог ли он взять на себя такую ответственность?
— Руслан, я не могу, — тихо вырвалось у Тимура на выдохе.
— Это ещё почему? Взял рецептик и начеркал, делов-то.
— Я не могу, — повторил Тимур, не веря тому, что действительно это говорит. Почему именно сейчас в нём пробудилось сострадание? Было ли дело в том, что он когда-то давал грёбанную клятву Гиппократа, или же на него подействовало то, что он прошлым вечером увидел Руслана без сознания? Тимур не знал и не хотел отвечать на этот вопрос. — Ты пьёшь и употребляешь наркотики. Зная об этом, я попросту не имею права выписывать тебе что-либо из препаратов. Это может быть опасно для тебя самого. Слишком много случаев, когда употребление больших доз алкоголя и тем более наркотических веществ, пусть даже лёгких, в сочетании с психотропными препаратами приводит к летальному исходу. Пока ты не вылечишься от зависимостей, тебе противопоказано пить таблетки от бессонницы и любые седативные.
Руслан ещё больше оскалился.
— Вот только не надо прикидываться, что это для моего же блага, док. Не свою ли собственную задницу ты хочешь прикрыть, если вдруг со мной что-нибудь случится? И когда заехал мне по роже тоже обо мне пёкся или же всё-таки в первую очередь о себе?
— Руслан...
— Прекрати уже называть меня этим уёбским именем! У меня прозвище есть. Меня зовут Раст.
— Чего?
— Шаришь за английский, док? «Rust» — это ржавчина. Читается, конечно, как «рАст», но английские там буквы «рус», так что, считай, что от Руслана. Только тут смысл есть. Меня так на районе в моём Мухосранске гопники прозвали из-за моего лезвия.
— Не знал, что гопники в провинции на таком уровне владеют английским, — скептично отозвался Тимур. Прозвище мальчишки было ему безразлично. — Раст, Руслан — кем бы ты ни был, медикаментозное лечение — это не шутки. Ты хоть и отбитый напрочь, но я думаю, что такую серьёзную вещь ты в состоянии понять. Если тебе сейчас плохо, к чему усугублять своё состояние?
Руслан большим пальцем потёр подбородок и задумался.
— Не хочешь ли ты меня наебать, док?
— Нет. Ты можешь почитать статьи о противопоказаниях употребления психотропных препаратов в интернете, как и об их побочных действиях.
— Окей, допустим. А можем ли мы тогда обойтись без нарколога? Скажем, сколько мне надо ничего не употреблять, чтобы можно было пить эти твои пиздец опасные колёса?
— Алкоголь нельзя употреблять за пару дней до начала лечения и в течение всего курса. А наркотики... Как часто ты куришь травку и употребляешь ли что-нибудь ещё?
— Док, я не чёртов наркоман. Кроме травки я ничем не упарываюсь, нахер надо. Но травку курю каждый день или иногда через день.
— Как давно ты начал курить?
— Полгода назад, плюс-минус.
— При длительном и таком частом употреблении марихуана задерживается в организме где-то около трёх месяцев. Так что на протяжении трёх месяцев ты не должен ничего курить и еженедельно сдавать анализы крови и мочи. Если в течение этого срока будешь срываться, то придётся начинать сначала. Это...
Руслан слушал внимательно, но всё же не выдержал и перебил его:
— Три месяца?! Ебануться! Ещё и в банку ссать?! А других способов нет?
— Боюсь, что нет. Но оно стоит того, не думаешь? Ты разве не для того, чтобы спать, начал курить?
— Откуда ты знаешь?
— Твой сосед рассказал.
— Вот же трепло... — Руслан снова в задумчивости поскрёб тонким пальцем подбородок. — А эти твои таблетки реально помочь могут?
— Возможно, не сразу удастся подобрать нужный препарат и приём довольно длительный, но в перспективе — да, они помогают. И явно куда лучше марихуаны.
— Представим, что я готов ссать в твои банки. Где гарантия, что ты меня спустя три месяца не бортанёшь?
— Ссать, как ты выразился, в мои банки ты не будешь. Анализы проверяет лаборатория, и как раз по той причине, что в течение нескольких месяцев в них будут обнаруживаться наркотики, тебя в любом случае поставят на учёт к наркологу. Именно он занимается лечением зависимостей и ведением отчётности, поэтому я тебя к нему и отправил.
— Нет, док, об этом я тебе уже сказал: никакого к хуям нарколога. Не подходит мне твоя схема.
— Если ты вылечишься от зависимости, тебя спустя три месяца снимут с учёта — в чём тут проблема?
— Тебя просто хочу доставать, а не какого-то левого чувака, — спаясничал Руслан.
Какой же он ребёнок. К тому же до абсурда упёртый.
— А мне ты каким образом предлагаешь следить за тем, куришь ты или нет?
— Сдам анализы, когда уже буду чистым и притащу тебе бумажку, какой я молодец, а на протяжении трёх месяцев... хм-м... Док, а правду мне вчера тётка в регистратуре сказала, что ты не только в тупую таблы выписываешь, но и психотерапией занимаешься?
Этого ещё не хватало. Тимур не был готов брать Руслана в терапию. Ему было мерзко от одного только его вида, так о какой бесстрастности и безоценочности терапевта могла идти речь?
— Правда.
— О, вот это мне подходит. Как раз образумишь бедного заблудившегося по жизни наркомана, каким ты меня видишь, поможешь встать на путь истинный, поможешь побороть зависимость и далее по списку. Не анализы, так лично будем видеться, чтобы ты видел, что я стёклый, как трезвышко. Точнее, наоборот.
— И чем же ты собираешься мне платить за приёмы? Невыкуренными косяками?
— Док, не наглей. Положение, в котором ты оказался, весьма незавидное, так что очевидно, что не тебе тут музыку заказывать. Никаких денег, и будем видеться по вечерам, когда я тебе скажу и где скажу.
Тимур чуть не взвыл от того, в какую ловушку загнал себя собственной добротой. Он был в шаге от того, чтобы изменить своё решение и дать мальчишке сколько угодно рецептов и на какой угодно срок, лишь бы тот оставил его в покое. Вот только Тимур так и не смог отказаться от уже сказанных слов. Он пытался заставить себя заговорить, но его язык словно отказывался повиноваться.
Врачебная ответственность? Привычка помогать людям? Жалость? Да гори они синем пламенем! Однако...
— Как ты хочешь, чтобы я объяснял своё отсутствие по вечерам жене?
— Без понятия. Думаю, ты в таких делах больше шаришь, — подмигнул Руслан. — Ну, уж как-нибудь реши этот вопросик, а то какой мне смысл шантажировать тебя, если ты сам спалишься? Скучно будет.
— Ладно. Постарайся только сообщать заранее, когда и куда мне ехать.
— Без проблем, док.
Тимур ничего не чувствовал. Казалось, из него вышибли весь дух, и осталась только физическая оболочка, которая была в состоянии лишь повиноваться давлению внешних обстоятельств. Не было никаких мыслей, переживаний, тревог, — полная пустота.
— Эй, док, не висни.
Тимур вздрогнул. Руслан легко, даже нежно, взял его запястье.
— Какого чёрта ты делаешь?
— Думаю, мы должны закрепить нашу договорённость, — хмыкнул Руслан.
В длинных пальцах мелькнул серебристый блеск, и через мгновение ладонь Тимура обожгло. Боль ярким снопом искр приятно разнеслась по рецепторам, и Тимур пришёл в себя. Он уставился на свою руку. Внезапно возникший разрез изящной тонкой линией рассекал ладонь. Выступающие багровые капли крови завораживали.
Руслан точно так же полоснул лезвием по своей ладони и протянул ему руку.
— Ну что док, я избавляюсь от наркотиков, а ты тусишь со мной и через три месяца прописываешь мне таблы, при этом мы друг другу не пиздим. Договорились?
— Договорились.
Руслан пожал ему руку. От разливающейся теплоты своей и чужой крови у Тимура по телу побежали мурашки. Соприкосновение с ладонью Руслана было неуместным и абсолютно неправильным, но всё же Тимур почувствовал, как в нём прорастают зачатки гнилостного желания, порождённого ощущением чужой кожи. Горячей. Бледной. Гладкой.
Тимур одёрнул руку первым, чем вызвал смешок Руслана.
— Ладненько, на сегодня больше тебя не задерживаю, док. Беги к своей Марте. Увидимся через пару дней, позже напишу подробнее. Постарайся сегодня купить себе новую мобилу и симку со старым номером, а то неохота таскаться сюда и опять вылавливать тебя возле больнички. Я же не маньяк какой-то.
В последнем утверждении Тимур сомневался, но молча кивнул. Его ладонь продолжала гореть, и ему это нравилось.