Ушедшая до рассвета
Дом спал.
Лишь редкий треск угля в камине.
Елена открыла глаза.
Сон не пришёл, только усталость давила на виски.
Всё, что случилось вечером, будто отпечаталось в воздухе — напряжённо, тревожно.
Она знала: если останется до утра, не сможет уйти никогда.
Решение пришло тихо, без слёз.
Она поднялась с дивана, кутаясь в тёплый плед.
В свете угасающего камина различались два силуэта — Александр, утомлённый, спал в кресле, опустив голову; Даниил — у двери, словно страж.
Елена подошла к столику рядом с креслом Александра.
Там, на тумбочке, лежал бронзовый ключ — холодный, тяжёлый.
Она взяла его в руку, боясь даже вдохнуть.
Ни один из мужчин не шелохнулся.
Секунду она стояла рядом, глядя на Александра.
Спящий, он казался почти беззащитным — ни гордости, ни боли, только усталость.
В груди что-то кольнуло, но она отстранилась.
Пора.
Она тихо повернула ключ в замке — сухой щелчок разрезал тишину.
Перед тем как выйти, она опустилась к письменному столу и взяла маленький клочок бумаги.
Чернила дрогнули, когда она писала:
«Простите и не ищите.»
Без подписи. Без даты.
Лишь холодная решимость в каждом изгибе буквы.
Она положила листок на тумбочку, возле Александра. На мгновение прикрыла глаза — как перед прыжком в пустоту.
Дверь скрипнула едва слышно.
Холодный воздух хлестнул по лицу, но это только придало ей решимости. Снег тихо оседал на плечи, и шаги тонули в сугробах.
Дорога к дому тянулась меж деревьев. Вдалеке едва мерцал огонёк — её собственные окна.
Когда Елена переступила порог, внутри стояла та же тишина, что и в ней самой. Всё казалось чужим, заброшенным, будто она вернулась не домой, а в прошлое, которое уже умирает.
Она быстро собрала вещи: тёплое платье, шаль, несколько писем, шкатулку с медальоном.
Каждый предмет отзывался в памяти, как лёгкий укол — но теперь это не имело значения.
Время прощаний закончилось.
Лошадь ждала у ворот, запряжённая в лёгкие сани. Снег лип к копытам, в уздечке звенели колечки инея.
Елена затянула капюшон, села, взяла поводья — руки дрожали не от холода, а от осознания: она действительно уезжает.
Город ещё спал, когда она проезжала пустыми улицами. Лишь фонари качались на ветру, кидая бледные круги света на снег.
Вдалеке показались трубы вокзала, и запах пари, дыму, железной дороги.
Она спешила, передала лошадь мальчишке-конюху и прошла в зал ожидания.
Там пахло морозом и чаем, свистки гудков сливались с шумом поезда...
Дом Елены стоял тихий, тёмный. Наконец приехал Кирилл. Он поднялся по ступеням, неся в руках шляпу, и постучал в дверь. Нет ответа.
Он постучал снова — тише, но настойчивее.
Молчание.
Он нахмурился, толкнул дверь — та поддалась.
Внутри было холодно, будто дом вымер.
На столе — раскрытая шкатулка, несколько женских перчаток, незаплетённая лента.
Но Елены не было.
— Где же ты... — прошептал он и обернулся к окну. На стекле тонко дрожали отблески утра.
В груди вспыхнуло беспокойство. Он бегом направился к дому Даниила.
А там царила неподвижность сна.
Огонь в камине давно угас, в воздухе стоял запах угля и застывшего тепла.
Александр спал в кресле, запрокинув голову, словно после долгой борьбы.
Даниил — прямо у двери, опершись плечом о стену, будто охранял кого-то даже во сне.
Кирилл толкнул дверь — она отворилась со скрипом.
— Елена! — позвал он, но тишина осталась глухой.
Он шагнул внутрь, огляделся, и вдруг его голос прозвучал громче, чем хотел:
— Где Елена?!
Оба мужчин встрепенулись.
Александр резко поднялся, глаза мгновенно прояснились.
Даниил вскочил, хватая за спинку кресла, словно за оружие.
— Что ты сказал? — хрипло спросил он.
— Её нет дома, — выдохнул Кирилл. — Исчезла! Слуги говорят — ушла ещё до рассвета!
— Не смей лгать, — резко бросил Даниил, делая шаг вперёд. — Я сам всё слышал этой ночью. Она не могла уйти одна. Где Елена?
Кирилл вспыхнул.
— Да клянусь, я не знаю! Я пришёл за ней — хотел увезти, но дома пусто!
Мгновение — и Даниил уже накинул пальто.
Александр стиснул виски, словно не верил услышанному.
— На вокзал, — сказал он решительно. — Если она и правда ушла, она там.
Карета мчалась по мостовой, вздымая утренний туман.
Кирилл сидел на переднем сидении, стиснув кулаки.
Даниил молчал, глядя вперёд, глаза его темнели от тревоги.
Александр — бледен, будто тень, но у всех жила только одна мысль: успеть.
Когда они подкатили к вокзалу, над платформой уже стоял пар.
Протяжный гудок.
— Нет... — тихо сказал Кирилл.
Они выбежали на перрон.
Поезд медленно отходил — сначала плавно, потом быстрее.
И вдруг — в окне одного из вагонов мелькнул женский силуэт.
Свет лампы, лёгкий поворот головы, взгляд.
Елена.
Даниил сделал шаг вперёд — потом ещё.
Но Александр удержал его за плечо.
Поезд уносил её прочь — с каждым поворотом колёс, с каждым глухим ударом стали.
Кирилл стоял чуть поодаль, вцепившись в перила платформы, не веря глазам.
Никто не сказал ни слова.
Только гул отъезжающего состава да горький пар, оседающий на лицах.
Иногда уходят не из-за кого-то — а чтобы наконец вернуться к себе.