Напомнить тебе, кто я
Весь вечер и утро следующего дня Елена чувствовала, как в груди нарастает беспокойство. Приглашение Софии на семейный ужин звучало почти как вызов — и не явиться было невозможно. Но была одна загвоздка: она не знала, где сейчас Даниил. После того, как она сбежала в ту ночь, Елена его больше не видела. И каждый час молчания только сильнее давил на сердце.
Она решила искать его.
Первая мысль — вернуться туда, где они когда-то были счастливы. Старый дом, стоял в тихом переулке, чуть в стороне от шумных улиц. Память подсказывала каждый поворот, каждую плиту на тропе, где они гуляли вечерами.
Подъехав, она зашла во двор и замерла у дверей. Дом выглядел таким же, как тогда: облупившаяся краска на калитке, глухие ставни. Но из окна второго этажа пробивался мягкий, тёплый свет.
Сердце заколотилось.
Она постучала. Тишина.
Ещё раз — и дверь, наконец, приоткрылась.
На пороге стоял он. Данил.
Немного похудевший, в расстёгнутой рубашке, с уставшим взглядом... и в тот же момент яростно живой. Он замер, словно боялся, что это видение исчезнет.
— Лена?.. — голос дрогнул, но в следующую секунду он резко шагнул вперёд, обхватил её за плечи и втянул в дом, захлопнув за ней дверь.
— Ты... — он выдохнул, прижимая её к себе, как человека, которого вытащили из бури. — Я думал, что больше тебя не увижу. Я с ума сходил. Искал, спрашивал... Где ты была? Почему ты убежала от меня?
Она хотела ответить, но он не дал. Его руки дрожали, он целовал её волосы, виски, щеки — и наконец нашёл её губы.
Поцелуй был горячим, глубоким, почти отчаянным. В нём не было ни секунды колебания — только власть и потребность, как если бы он действительно собирался удержать её навсегда.
И Елена... позволила. Закрыла глаза и почувствовала, как мир вокруг растворяется.
Но на миг, в её памяти вспыхнул другой поцелуй. Резкий, безумный, как шторм, — Александров. Он обжигал и рвал душу, оставляя после себя пустоту.
Даниил же целовал так, словно это был обет. В каждом движении — обещание, что он сохранит её, даже если для этого придётся мучиться всю жизнь.
Он отстранился только тогда, когда она уже едва дышала. Схватил её лицо ладонями, впиваясь взглядом:
— Слушай меня. Я тебя люблю. И я больше тебя никуда не отпущу. Ни к кому. Никогда. И не куда!
В груди у Елены смешались страх, облегчение и что-то ещё — что-то похожее на сладкую боль.
— Я... должна была тебя найти. Нас пригласили завтра к Ростоцким. Вместе. — Её голос дрожал. — Я не могла просто... прийти без тебя.
Он усмехнулся — горько, почти безрадостно.
— И ты пришла, только ради этого?
— Нет, — она шагнула ближе. — Но я должна была увидеть тебя.
Он отвёл взгляд, но не отступил, и это придало ей смелости.
—Дань... — она произнесла его имя так, как будто это была последняя надежда. — Я не хотела... я запуталась...
— Запуталась? — его голос стал резче. — А я с ума сходил, пока тебя искал. И знаешь, что я понял? — Он вдруг шагнул вперёд, почти вплотную, и она почувствовала его дыхание. — Я понял, что я жить без тебя не могу. И да, в этом моя слабость.
Елена резко вдохнула, но он не дал ей ответить.
— Ты говоришь так, будто я... —
— Будто ты разбила мне жизнь? — в уголках его губ мелькнула тень горькой усмешки. — Может быть.
Он прошёл к окну, распахнул шторы. Мокрый снег слепо лип к стеклу, за ним фонари расчерчивали улицу золотыми пятнами.
— Завтра ужин у Ростоцких, — произнёс он, не оборачиваясь. — Если ты пришла сказать, что хочешь, чтобы мы пришли туда как пара... Я пойду. Но не ради них.
Она шагнула ближе, почувствовав, как что-то внутри кольнуло — смесь облегчения и тревоги.
— Ради кого тогда?
Он повернулся, и в его взгляде было то, что заставило её сердце сбиться с ритма.
— Ради того, чтобы напомнить тебе, Лена, кто я для тебя. И кто ты для меня.
Он подошёл вплотную, его ладонь скользнула к её шее, и она ощутила, как дрожит не только она, но и он.
— Мы можем завтра сыграть любую роль, какую ты захочешь, лишь бы ты была рядом со мной.
И всё же в её сердце оставался вопрос: можно ли любить сразу двоих?