По следу звезды
Разговор с Александром стих, но напряжение между ними не рассеялось — оно повисло в воздухе, как туман перед грозой. Александр стоял всё ещё у ворот, не спеша уходить, словно чего-то ждал.
Даниил отвернулся, желая как можно скорее уйти в дом. Его шаги были быстрыми, но не шумными. Он вошёл в сени, окликнул:
— Елена?
Ответа не последовало. Ни звука.
Даниил оббежал весь дом, но Елены нигде не было.
Что-то холодное прошлось по спине. Он вышел обратно во двор — взгляд метался, всё внутри напряглось, как натянутая тетива. И вдруг он увидел: возле ивы — корзинка с ромашками, перевёрнутая, рядом — брошь. Та самая, с которой она никогда не расставалась.
Он бросился вперёд, опустился на колени. На земле — примятая трава, отпечатки шагов. Её шагов. И других, чужих. А чуть дальше — глубокая колея от повозки.
Он медленно поднялся, зажав брошь в руке.
— Что случилось? — сзади раздался голос Александра. Он подошёл ближе, заметив выражение на лице Даниила.
Даниил обернулся. Глаза его поменяли цвет с ясно зелёных на тёмные, спокойные, опасно тихие.
— Её нет. Её увезли, — сказал он. — Пока мы с тобой бросались словами — кто-то действовал.
Александр побледнел.
— Кто?
Даниил ответил не сразу. Он посмотрел на дорогу, на примятую траву — будто видел перед собой силуэт.
— Погожий, — сказал он глухо. — Тот, от кого я её и увёз.
Даниил застыл у ворот, сжимая в руке её брошь.
— Я найду её, — сказал он почти шепотом, но так, что земля будто откликнулась эхом.
Александр стоял рядом, хмурясь. В его лице смешались горечь и тревога, но голос был твёрд:
— Один ты не справишься.
Даниил посмотрел на него с холодной настороженностью, но Александр продолжил:
— Я знал Погожего. Знал, на что он способен. Но не думал... что он одержим. Если мы хотим вернуть её — действовать надо немедленно.
Мгновение они молчали, и в этой тишине было заключено молчаливое перемирие.
— Где бы он мог держать её? — спросил Даниил, уже на ходу.
— У их охотничьего дома за городом. Старое поместье на отшибе леса. Его отец когда-то показывал мне его на карте... — Александр замялся. — У них есть комнаты с решётками. Раньше там держали собак.
— А теперь — её, — хрипло сказал Даниил и, не оборачиваясь, приказал слуге седлать коней.
В это время Елена находилась в старом охотничьем доме, на втором этаже — в светлой, изысканной комнате. Высокие окна, мягкие шторы, мебель в светлых тонах, камин с едва тлеющим жаром — всё вокруг выглядело так, будто её поселили в маленьком дворце.
Но дверь была заперта.
Этот уют казался ей фальшивым. Как клетка, обитая бархатом.
Она сидела у окна, глядя в сгущающиеся сумерки. Далеко, за лесом, небо наливалось тяжёлым золотом заката.
Елена не плакала. Слёзы были бы слишком простым выходом. Она держалась, как научилась — гордо, молча. В голове пульсировала одна мысль: «Он придёт. Он найдёт меня». Но сердце замирало при каждом шаге за дверью.
Когда дверь снова отворилась, и на пороге появился Кирилл, сдержанно улыбающийся, она подняла взгляд.
— Я никогда не хотел пугать тебя, — начал он, — но... ты должна понять: я полюбил тебя тогда, когда ты даже не знала моего имени. С того балкона — помнишь? Я стоял внизу, а ты смотрела в небо. Как на звезду я смотрел на тебя, Елена. И я подумал, что сам Бог создал тебя не для жизни, а для воспоминания.
Он усмехнулся, будто сам не верил, что говорит вслух.
— И вот теперь ты держишь свою "звезду" под замком, — произнесла она холодно. — Великая любовь.
Кирилл отвернулся, но на мгновение. Затем подошёл ближе.
— Он не найдёт тебя. Никто не осмелится, — сказал он.
— Осмелятся, — тихо, почти шёпотом ответила она. — Потому что я — не вещь, не приз, и не звезда с балкона. Я живая. И меня любят. По-настоящему.
Кирилл резко вскинул взгляд.
— Любят? — с горькой усмешкой. — Тот человек обманул тебя. Он появился в твоей жизни, как сказочник — с грязными руками, но красивыми словами. Я же был рядом раньше. Гораздо раньше.
— Но ты молчал. А он — остался, когда я дрожала, когда не знала, куда идти. Он смотрел на меня не как на мечту, а как на женщину, — её голос задрожал, но не сломался.
Кирилл шагнул ближе.
— А если я скажу, что всё у него началось с лжи? Что он пришёл к тебе вовсе не по зову сердца? Ты хочешь жить в красивой лжи?
Елена встала. Ровно. С достоинством.
— Лучше в красивой лжи, чем в правде, которая держит под замком.
Он подошёл почти вплотную, и, не дождавшись ответа, резко наклонился к ней, пытаясь поймать её губы в поцелуе.
Елена отшатнулась, но он крепко схватил её за плечи.
— Не смейте! — голос её сорвался, в нём звучал не страх, а ярость.
— Я думал, если ты почувствуешь... хоть на миг... — прошептал он, упрямо приближаясь.
Она вырвалась — со всей силой, что была в её теле, оттолкнула его и отступила к окну.
— Это не любовь, Кирилл. Это — насилие. Ты хочешь удержать не меня, а свою фантазию.
Он стоял, тяжело дыша, с растерянным лицом, на котором гнев боролся с обидой. Но прежде чем он успел снова приблизиться — за дверью раздался резкий звук шагов.
Громкий, быстрый... решительный.
«Даниил»
Он думал, что держит мечту, — но мечта ждала не его.