«Да» - ради того, чтобы сказать «нет»
Он сидел неподвижно, вглядываясь в строки письма, как в бездну, где отражалось всё, чего он не смел желать. Пальцы дрожали, будто само прикосновение к её чувствам — грех. Он любил её. До боли. До страха. До безысходности. Но именно потому — и должен был разлюбить. Или хотя бы заставить её это сделать.
«Нет,... Я не позволю тебе разрушить меня», — думал он с горькой решимостью. «Если моё сердце треснет — это будет тихо. Но твоё — будет стучать, пульсировать, пока не забудет, как звали того, кто однажды тебя не выбрал. Лучше я сам стану палачом собственной надежды".
Он взял перо, и рука, хоть и дрожала, строки твёрдо, с хладнокровием, за которым пряталась буря, но он писал всю правду:
__________________________________________________
Милая Елена,
Смею сказать: ваши слова не прошли мимо моего сердца.
Вы спрашиваете, странен ли я? Быть может, вы и правы. Я не столь каменен, как мог бы показаться. Ваш образ — не гость, а пленник моих дум, а ваша улыбка — то, что я храню, как реликвию. Вы жаждете признания — и я не стану его скрывать. Да, я вас люблю. Трепетно, безрассудно, до боли в груди и жажды вашего взгляда...
Ваш, быть может, слишком молчаливый, Александр.
__________________________________________________
Ночь прошла неспокойно — луна бродила по небу, как взволнованная душа, а в голове Александра метались обрывки слов, написанных чьей-то тонкой рукой, вплетённые в аромат чернил и затаённой горечи. Он перечитывал письмо раз за разом, пока строки не начали звучать в его разуме, как голос самой Елены.
«Вы — странный человек», — шептала она в воображении, а он, то ли в шутку, то ли в самообороне, мысленно возражал ей, примеряя на себя образ влюблённого циника и лукавого лжеца.
Но действительность, как водится, расставила свои акценты иначе.
Сутра некоторое время он сидел, задумчиво глядя на сложенный лист — будто тот был не письмом, а ловушкой, в которую он загонял сам себя. Но потом, не позволяя себе сомнений, он позвал слугу.
— Передай это госпоже Мстиславской. Лично. Ни слова никому. Ни намёка. Ни взгляда.
Слуга молча кивнул и скрылся, оставив Александра в одиночестве с тишиной, которую пронзали только удары старинных часов.
Письмо прибыло в дом Мстиславских чуть после полудня — в тот самый час, когда солнечные лучи золотили сад, а Елена сидела в беседке, уронив книгу на колени. Гувернантка принесла свёрнутый конверт, запечатанный тёмно-синей сургучной печатью.
— Госпожа, вам письмо... От кого — не сказано.
Елена взяла его с лёгкой дрожью. Почерк был ей сразу знаком, аромат — не её, но пропитанный теми же ощущениями, что терзали её собственное сердце.
Когда Елена прочла его, глаза её засияли, как ранний май. Она смеялась и плакала одновременно, будто жизнь в один миг обрела смысл. Она даже не скрывала своего счастья — делилась им, как светом. Люди замечали, как она изменилась: стала нежнее, мягче, добрее.
Но он... он не выдержал.
Он увидел это сияние — и испугался. Словно заглянув в собственную мечту, испугался, что та может стать явью. И в ту же ночь он нашёл её в саду.
Она бросилась к нему, как к спасению:
— Александр... это правда? Всё то, что вы написали? Скажите, что, правда...
Он смотрел на неё долго. И в этот миг в нём боролись тысячи голосов: один — умолял сказать «да», другой — кричал «беги».
Он выбрал третий. Самый жестокий.
— Сударыня... — произнёс он холодно. — Вы, кажется, слишком всерьёз восприняли мой розыгрыш.
Она остолбенела. Улыбка застыла.
— Что... что вы сказали?..
Он чуть наклонил голову, с ледяной ухмылкой:
— Вы ведь писали, что я странный человек. Ну, так разве вы ожидали, что я, как последний глупец, всерьёз влюблюсь в вас и стану метаться, подобно остальным вашим кавалерам?
— Но... — голос её дрогнул. — Вы солгали?.. Всё это — ложь?
— Всё это — игра. Просто игра, — произнёс он сухо. — И увы, вы проиграли.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Не потому что был безжалостен. А потому что, оглянувшись, он бы увидел, как рушится её мир. А вместе с ним — и его собственный.
Она ушла с разбитым сердцем, а он остался с пустым. И всё же проиграл именно он.
Он признался – чтобы она отвернулась. Она поверила – чтобы любить и уйти. А сердце... так и не решилось на правду.