До того как сорвутся маски
Сквозь танцующую толпу, среди вихря атласных платьев и чёрных фраков, её взгляд застыл на одном – на фигуре Александра. Он двигался в ритме вальса, грациозно ведя под руку другую - незнакомую ей – даму. Платье той было цвета весенней травы, а смех её звучал хрустально-лёгкий.
Елена почувствовала, как что-то сжалось в груди.
Александр – её мечта, её тихая слабость, о которой она долгое время мечтает. Его глаза, полные лёгкости, были обращены к другой. Его рука, уверенно держала чужую талию.
Ревность вспыхнула в Елене, затуманив разум, но только когда музыка стихла, и пары разошлись, она, словно проснулась от наваждения. Собрав остатки храбрости и надев на лицо маску непринуждённого равнодушия, Елена решительно направилась к Александру. Его партнёрша уже отошла, и он стоял у колоны, занятый разговором с каким-то пожилым господином.
- Какой вы, оказывается, искусный танцор, господин Ростоцкий, - прозвучал её голос, лёгкий, с едва уловимым оттенком игривости.
Александр обернулся к ней, с лёгким удивлением, мелькнувшим в его взгляде.
- Благодарю, мадемуазель, - вежливо ответил он. - Но полагаю, половина заслуги принадлежит моей партнёрше.
Елена приблизилась чуть ближе, не сводя с него глаз.
- О, не скромничайте. Мне кажется, любая была бы счастлива, оказаться в ваших руках... хотя бы на один вальс.
Он усмехнулся уголком губ.
- Очаровательный комплимент, но боюсь, я не настолько интересен, как вам кажется.
- Вы просто не даёте себе шанса это проверить, - прошептала она, вытянув к нему руку с письмом, на котором было нарисовано сердце.
Александр взял письмо и сделал шаг назад, словно умеренно увеличивая между ними расстояние.
- Госпожа, поверьте, я высоко ценю ваше внимание, - холодно, но учтиво произнёс он. – Но мне кажется, ваши слова и действия слишком смелы для разговора при свечах и среди множества ушей.
Елена слегка побледнела, но тут же выпрямилась.
- Боже, да вы сами не знаете, чего хотите, - с вызовом бросила она.
- Зато я точно знаю, чего не хочу, - спокойно ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Молчание повисло между ними. Люди вокруг продолжали веселиться, не замечая напряжения, сверкавшего искрами в воздухе.
И не сказав больше ни слова, Елена резко развернулась, скользнула мимо пар, будто призрак, и исчез за стеклянными дверями, ведущими в сад. Туда, где никто не мог увидеть, как горят её щёки - от гнева, от стыда и от невыносимой обиды.
В это время у высокого окна зала, стоял Константин. В его руках всё ещё было то самое письмо, а на лице – растерянность, тревога и нечто близкое к отчаянию. Он словно забыл, где находится, не слышал ни музыки, ни смеха гостей - лишь читал и перечитывал строки, как заклинание, от которого хотелось избавиться, но невозможно было отвернуться.
И вдруг – лёгкие шаги позади. Кто-то остановился совсем близко.
- Что же, Константин... – прозвучал за спиной спокойный. Чуть насмешливый голос. – Неужели дамы нынче пишут такие письма, от которых можно так побледнеть? Да уж выглядишь так, будто призрака увидел.
Константин вздрогнул и медленно обернулся.
- Да ну тебя, братец.
Александр Ростоцкий, старший брат, подошёл ближе, скрестив руки на груди. Его взгляд был полон лукавого интереса.
- Что за тайна тебя так ошеломила? Ну же, дай прочесть, не томи!
Всё вокруг – как хрупкий фарфор: стоит кому-то шагнуть чуть ближе, и раздастся звон разбитого.