Глава 8. «Джон»
Эти три дня проходили слишком медленно и мучительно. Все это время Харли пыталась справиться со своими приступами, каждый раз уговаривая себя, что все, что показывает её больное сознание, всего лишь выдумка. И от осознания того, что она кинулась на Джокера с ножом из-за своего сумасшествия не становилось легче ни на секунду.
Шрамы на теле начинали жутко чесаться, но из-за завязанных рук она не могла ничего сделать; ей приходилось сжимать зубы и терпеть это. Первые два дня прошли относительно нормально. Она всего лишь металась по кровати, пытаясь избавиться от навязчивых идей и мыслей. Постоянно слышала в голове голос брата или же свой собственный; было такое, что проскакивал и голос матери, но именно тогда она слетала с катушек полностью. На лбу появлялись капельки пота от внутренней борьбы, а запястья рук были настолько растерты, что просто красными ранами это было трудно назвать. Она чувствовала, как поднимается температура тела, ощущала ломоту, но лишь сильнее сжимала под руками матрас кровати.
В последний день она почти справилась сама с собой и теперь могла сидеть и повторять спасительное слово «время». Крис научил её этому, говоря, что, когда чувствуешь себя одиноким, нужно вспомнить про время, ведь оно должно лечить. Оно, конечно, может, и вовсе не исцеляло, но немного притупляло боль и помогало вставать на ноги. Теперь, когда ей было слишком плохо и безумие настигало ее, девушка повторяла это слово, словно надеясь на то, что стрелки на часах начнут тикать быстрее.
Харли ещё и настигало жуткое чувство голода. Ей казалось, что она скоро сдохнет от упадка сил, но останавливала себя и говорила, что, мол, сейчас не время для еды. Как жаль, что организму не объяснишь этого.
Её лицо заметно побледнело, под глазами появились синяки, волосы спутались и теперь весели бесформенными «сосульками», обрамляя лицо, на котором красовались шрамы; губа была разбита, а засохшая кровь трескалась при каждом её мимическом жесте.
Каждый вечер Джон выводил её из комнаты в туалет, вот только организм на третий день был почти обезвоженным и обессиленым. Она буквально падала по пути к камере: если бы не длинноволосый, то Харли встретилась бы носом с землёй раза три или четыре. Он поддерживал её под локоть. Так как ей не могли доверять, руки были сомкнуты за её спиной наручниками, которые были слишком тяжелыми и оттягивали её назад. Блондинка добиралась до койки и валилась на неё, ожидая, пока её снова прицепят.
Харли боялась засыпать ночью, когда сон просто требовал на себя время. Ей снились слишком бредовые кошмары. В моменты, когда она была нормальной, эмоции раздирали всю её изнутри, и Харли просто плакала. Рыдала, поднимая глаза к потолку и спрашивая у кого-то, почему все это происходит именно с ней. Почему некогда обычная девчонка Харлин Квинзель так много испытывает в жизни.
Девушка потеряла счёт времени и теперь просто лежала на своей кровати, тяжело дыша от жара…
Джон видел все мучения девушки и слышал все её всхлипы или истерики. Он хотел помочь ей, но не мог. Все, что он мог, — сидеть и просто ждать. Пару раз он порывался принести ей еды или воды, когда видел, что Харли падала от упадка сил, но останавливал себя.
Все это время он мог спокойно отдыхать от своей обязанности смотреть за девушкой. Но, приходя в свою комнату, включая телевизор и ложась на кровать, он закрывал глаза и представлял, что с блондинкой сейчас происходит, а никому нет до этого дела.
Джон не понимал, почему так печется о ней. Просто его мягкое сердце мешало ему. Он знал, что нельзя быть таким, но все равно не мог ничего поделать с собой. Может, дело было не в нем, а в его прошлом…
Джокер три дня не был в состоянии что-то делать, кроме того, что думать о том, что произошло с блондинкой. Безусловно, она нравилась ему такой. Нравилось Джокеру и то, что он знал, что не один. Возможно, поэтому он тогда спас её на улице. Он просто почувствовал ее. Она была не такая, как все, в ней не было той серости, что он замечал в других людях.
Он обрывал себя на мысли, что спас ее, чтобы затем убить. Убить, скорее всего, не физически, а морально. Но каково его было удивление, когда он увидел, что убивать уже и некого. Она уже мертва. Теперь осталось уничтожить её. Уничтожить до последней капли. Чтобы пути назад не осталось.
Зеленоволосый никак не мог понять, почему стал думать о ней так много. Тогда, сидя в своём кресле, он почувствовал в руках дрожь. Он хотел убивать. Ему нужно было кого-то убить. Джокер становился вампиром, которому нужны муки людей, их страдания, кровь и смерть. Он просто заряжался энергией от всего этого и тогда, насытившись, у него начиналось сумасшествие. Нет, не приступы, как у девушки, закрытой в камере, а реальное безумие, которое никто не мог остановить. Парень делал вещи, о которых не собирался жалеть, и уж точно он не стал бы думать о том, что поступает неподобающе.
В вечер понедельника он направился в клуб, где подцепил хорошенькую мордашку, и затем, когда они приехали к нему в квартиру, он убил её, сжав горло своими руками. В его убийствах была небольшая особенность: когда сердце переставало биться, Джокер оставлял тело в странной позе. Руки раскинуты в сторону, а одна нога согнутая в колене, лежала уперевшись в другую ногу, а на лице он рисовал черным маркером улыбку. Тело этой девушки лежало таким же образом. Он не изменял своим принципам. Он засмеялся, откидываясь рядом с трупом.
***
Уставшую Харли из комнаты вывел Джон, поддерживая её тело, которое было жутко горячим. Длинноволосый довел её до комнаты, положил на кровать и укрыл одеялом. Он не знал, что нужно делать при такой температуре и поэтому решил спуститься на кухню, чтобы спросить совета у кухарки. У женщины почти приклонного возраста, с седыми и убранными в пучок волосами, и добрыми глазами. Он всегда удивлялся, как можно работать у такого человека и быть таким приветливым и добрым. Она напоминала ему маму или бабушку. Миссис Шейли как и обычно стояла у плиты и что-то готовила, но услышав шаги за спиной, она обернулась и взглянула на гостя.
— Что готовишь? — парень решил начать с далека, ведь сказать о том, что он только что вывел из жуткой комнаты сумасшедшую девушку, которую пытал Джей и у которой жар, было слишком жёстко. Кто знал, выдержит ли это тёплое сердце женщины.
— Говядину в кислосладком соусе. Ты что-то хотел, Джон?
— Эм… Да нет… Я просто… — он замялся и стал искать тему, на которую можно перевести разговор. Но не найдя её, он протараторил все на одном дыхании: — Шейли, что нужно от сильного жара? Нет ли у тебя таблетки от этого?
— Что-то случилось, мальчик мой, ты болен? — отбросив полотенце, она подскочила к нему и прислонила руку к его лбу. Иногда эта женщина была уж слишком заботливой. Некоторые говорят, что её побаивается даже сам мистер Джей.
— Нет-нет! Со мной все хорошо. Мне просто нужно сильное лекарство от температуры… Мистер… Мистер Джей попросил меня.
— Да, конечно. Держи, дорогой. — Она достала с верхней полки шкафа какой-то флакон с буроватой жидкостью и протянула его Джону. — Скажи, что это нужно принимать раз в два часа. Но это только если сильная температура. А ежели нет, то стоит подобрать что-то другое.
— Спасибо. Тогда я пойду. — Он схватил со стола поднос с едой, который приготовила женщина и который предназначался для персонала.
Парень бегом поднялся в нужную комнату. Блондинка лежала в той же позе, в которую он её положил, и тяжело дышала. Он поставил еду на тумбу возле кровати и приложил к лицу Харли ладонь. Её лоб покрылся испариной, и кожа было очень горячей.
Не теряя ни минуты, Джон стянул с неё одеяло и, схватив салфетку с подноса, побежал в ванную и намочил её холодной водой. Он приложил тряпку ко лбу, предварительно протерев бледное лицо.
— Холодно… Мне холодно… —прохрипела девушка и дернулась, но веки не открыла.
— Сейчас будет легче. Открой глаза, тебе нужно немного съесть чего-нибудь и выпить лекарство.
— Я не могу.
— Надо. Давай, потихоньку. — Он приподнял подушки. Девушка стала смотреть на него, а Джон сейчас видел перед собой не умалишенную, а просто больную и измученную Харли.
Он поднес к её рту неполную ложку куриного супа. Сначала она отвернулась от еды. Но после все-таки съела. Одну за одной ложкой Харли кушала суп.
— Я больше не могу…
— Хорошо. Теперь нужно выпить лекарство. — Брюнет протянул ко рту девушки жидкость. Она сглотнула все быстро, морщась от ужасного вкуса. — Теперь отдыхай.
Парень поправил мягкие подушки и голову бедной девушки. Она снова закрыла глаза и провалилась в небытие.
Прошло около часа. Джон сидел в теперь уже любимом кресле и пытался не спать. В комнате было довольно темно, и лишь свет маленькой полоской проникал из коридора.
Послышались шумные шаги, а затем дверь распахнулась. В комнату влетел Джокер, смотря то на Харли, то на Джона. В глазах бушевал шторм и сверкали молнии, волосы растрепались от быстрого шага, что несколько зелёных прядей спадали на лоб. Губы были сжаты в тонкую линюю, а скулы из-за неправильного света выделялись ещё сильнее. Все его тело показывало то, насколько он был зол, и темноволосый заметно занервничал, видя такую картину.
— Почему ты не сообщил мне?! Ты знаешь, что я должен быть в курсе всего! — мистер Джей подскочил к парню и схватил того за грудки.
— Я не хотел тревожить тебя. — Оправдания не было. Джон просто не хотел говорить ему по одной и простой причине. Ему было неизвестно, что сделает Джокер. Он боялся, что девушка не выдержит.
— Я нанял тебя и рассчитывал на тебя, а что в итоге?! Ладно, с тобой я разберусь позже. Проваливай! — он отпихнул его к двери и подошёл к кровати.
Девушка заворочилась и стала метаться по койке с криками: «Нет! Нет! Нет! Не надо! Нет! Не хочу! Отпусти! НЕТ!».
Джей присел на край постели и рукой коснулся лица девушки. Теперь оно было холодное, даже девушка ледяная лежала под одеялом, ни капли не согреваясь.
Джей перевел взгляд с неё в окно. Он снова злился.
Он выдохнул и, встав, вышел из помещения. Его шаг был тяжёлым, спина прямой, а ладони сжаты в кулаки.
Он шёл к комнате длинноволосого. Пришло время разбирательств. Каждый, кто хоть как-то провинится перед Джеем, должен платить по счетам.
Открыв дверь, он шагнул внутрь и застал парня, который сидел на своей кровати и держался руками за голову.
— И как это понимать, Джон? — голос не выдавал ничего. Он был слишком холодным. Ответа не последовало, поэтому Джокер снова начал говорить: — Ты знал. Ты видел её. Когда это началось?
— Когда?! Ты спрашиваешь когда?! Тогда, когда ты бросил её в той комнате бороться саму с собой. И она боролась. Вот тебе и последствия. Поэтому я не сообщил. Я не знал, какая будет её реакция.
— Тебя не должна волновать её реакция! И как ты смеешь умалчивать от меня что-то в моём же доме?!
— Ты чуть не убил её! Она слишком слаба.
— Если нужно будет, я убью её! Я говорю тебе ещё раз: это не твоё дело! Кажется, ты забылся, Джон Мур… Ты не смеешь разговаривать со мной в подобном тоне. Никто не смеет.
Примечания:
Совсем вам Джона раскрыла… ну вот так получилось… посмотрела клип «purple lamborghini» и еще не знала тогда, что за человек рядом с Джокером ходит, записала его в главе, потом стало интересно кого хоть записала… и та дааам! Сонни Джон Мур, так же известный как Skrillex… простите, если им не угодила по внешности:)
Глава суховата. Просто началась школа и я слишком загружена… ещё и десятый класс… ох, в общем простите…