Глава 37. Шепот в баре и нежданный свидетель
Вечер в комнате общежития был тягучим и неестественно тихим. Минхо, выполнив все учебные задания, молча готовился ко сну. Его движения были механическими, мысли — где-то далеко. Он чувствовал тяжелую усталость, накопившуюся за все эти безумные дни.
Джисон, сидя на своей кровати, уткнулся в телефон. Он переписывался с Чонином, который засыпал его сухими, но точными вопросами о расписании, общежитии и «коэффициенте стресса у Феликса, исходя из последних наблюдений». Джисон коротко отвечал, чувствуя, как тревога сжимает ему горло. Приезд Сынмина и Чонина был желанным, но и пугающим. Новые люди в и без того хрупкой экосистеме их безумия.
Феликс лежал на спине, уставившись в потолок. Он ворчал себе под нос, обрывки фраз о «шарлатанах в белых халатах» и «психиатрическом насилии» смешивались с более тихими, почти неслышными признаниями: «…а ведь стейк был чертовски хорош…». Постепенно его ворчание стихло, дыхание стало глубоким и ровным. Защитник, истощенный эмоциональной бурей и сытным ужином, на время отступил, оставив тело в покое. Он уснул тяжелым, без сновидений сном.
---
Следующее утро встретило университет свежим ветром и двумя новыми фигурами у главного входа. Сынмин и Чонин. Сынмин нервно теребил ремешок своей сумки, его взгляд скользил по огромному зданию с混合ью страха и ожидания. Чонин стоял неподвижно, его глаза за стеклами очков быстро сканировали архитектуру, поток студентов, оценивая обстановку с холодной эффективностью.
Их появление не осталось незамеченным. Но главные события этого дня готовились в другом месте.
---
«У Гнезда», тот самый маленький бар, был пуст в дневные часы. В воздухе стоял запах полированного дерева и старого виски. В дальней кабинке, скрытой полумраком, сидели Хёнджин и Минхо.
Сначала они молчали. Просто смотрели друг на друга через узкий стол. Месяцы разлуки, боли, гнева и невысказанных слов висели между ними плотной завесой.
— Зачем? — наконец тихо спросил Минхо. Его пальцы обвивали стопку с соком, которую он не пил.
— Зачем что? — Хёнджин откинулся на спинку сиденья. Его взгляд был усталым, но пристальным.
— Зачем ты всё это делаешь? Для Феликса. Для… меня. Ты же мог просто уйти. Оставить всё это дерьмо позади.
— И куда я уйду? — в голосе Хёнджина прозвучала горькая усмешка. — От себя не убежишь. И от тебя… — он замолчал, его взгляд упал на губы Минхо, — от тебя тоже.
Он протянул руку через стол и медленно, давая тому возможность отпрянуть, провел большим пальцем по его костяшкам. Прикосновение было шершавым, знакомым до боли, и от него по всему телу Минхо пробежали мурашки.
— Я ненавижу тебя, — прошептал Минхо, но его пальцы разжались и мягко сомкнулись вокруг пальцев Хёнджина.
— Знаю, — так же тихо ответил он. — И я заслужил это. И ещё больше.
Его рука переместилась, чтобы приподнять подбородок Минхо. Их взгляды встретились — в одном была буря обид и вопросов, в другом — бездонная усталость и та самая, неубиваемая одержимость.
— Я скучал по тебе, — выдохнул Хёнджин, и это простое признание стоило ему большего, чем любое признание в пыточной.
Их губы встретились. Это был не нежный поцелуй примирения. Это было столкновение. Голодное, отчаянное, соленое от невыплаканных слез. В нем была вся боль разлуки, вся ярость предательства и вся невозможность забыть друг друга. Хёнджин ворвался в его рот с властностью, которую Минхо ненавидел и по которой истосковался. Минхо ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая его ближе, чувствуя, как мир снова сужается до точки — до этого человека, до этого поцелуя, до этой вечной войны между любовью и болью.
Они были так поглощены друг другом, что не услышали, как дверь в бар тихо открылась и закрылась.
---
Чанбин зашел в бар, чтобы забрать забытые накануне ключи от спортзала. Он уже повернулся к уходя, когда его взгляд упал на дальнюю кабинку. Он замер, как вкопанный. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное.
Профессор Хёнджин. И Минхо. Они целовались. С такой страстью и отчаянием, что поцелуй выглядел не похотью, а скорее битвой — или молитвой.
Чанбин почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Он знал о прошлом Минхо и Хёнджина. Знал об их разрыве. Но видеть это… сейчас… когда всё и так висело на волоске…
Он молча, крадучись, отступил к двери и выскользнул на улицу, оставив их в их уединении. Он стоял на тротуаре, и в ушах у него звенело. Это знание было тяжелым и опасным. Огонь, который он только что видел, мог сжечь всех. И он теперь был тем, кто это видел. Хранителем ещё одной смертельной тайны в этом проклятом городе.