Глава 32. Пробуждение в тумане
Утро пробивалось сквозь жалюзи в гостиной Банчана, рассеивая ночные тени. Феликс зашевелился на диване, его лицо сморщилось от боли. Он сел, потирая виски, и огляделся с выражением полного, абсолютного недоумения.
— Банчан? — его голос был хриплым от сна и пропитанным растерянностью. — Что… что я здесь делаю? Как я сюда попал?
Он выглядел совершенно потерянным. Его взгляд был чистым, ясным и абсолютно пустым в отношении событий прошлой ночи. Это был снова тот Феликс, которого все знали — немного взъерошенный, немного нервный, но свой.
Банчан, не спавший большую часть ночи, смотрел на него из кресла, его лицо было мрачным.
—Ты не помнишь? Совсем?
— Помню, что вышел из общаги подышать… и всё. Потом как будто провал. Просыпаюсь тут. Голова раскалывается. — Он потер затылок. — И пахну, будто я в баре родился. Коньяк и сигареты? Серьёзно?
Банчан молча поднялся, подошёл к окну и отодвинул жалюзи.
—Посмотри на улицу.
Феликс, морщась, подошёл к окну. Его глаза расширились. Посреди узкой улицы, перегораживая проезд, стоял огромный чёрный внедорожник. Он был ему знаком. Слишком знаком.
— Это… это машина Хёнджина? — прошептал он, и в его голосе зазвенела паника. — Что она здесь делает? И почему… почему она тут брошена?
— Ты пригнал её сюда прошлой ночью, — без обиняков сказал Банчан. — Ты вломился ко мне, пропахший коньяком и табаком, вёл себя как… как другой человек. И сказал, что «одолжил» её у Хёнджина.
Лицо Феликса побелело. Он отшатнулся от окна, как от края пропасти.
—Нет… Нет, этого не может быть. Я бы не… Я бы никогда не посмел!
— Но посмел, — раздался новый голос из прихожей.
Они оба резко обернулись. В дверном проёме стоял Хёнджин. Он был бледен, под глазами залегли тёмные тени, но его осанка была, как всегда, безупречной. На нём был свежий костюм, скрывавший синяк на плече и боль в колене. Его взгляд, холодный и тяжёлый, был прикован к Феликсу.
Феликс задрожал.
—Профессор… я… я не знаю, что произошло… Клянусь!
Хёнджин медленно вошёл в гостиную. Он подошёл к Феликсу так близко, что тот невольно отступил к стене.
— Ты не знаешь, — повторил Хёнджин без интонации. — Ты не знаешь, как ты угнал мою машину? Как ты выкурил полпачки в моём салоне? Как ты выпил мой коньяк? И как ты… — он сделал паузу, его глаза сузились, — попытался переломить мне колено?
Ужас на лице Феликса был настолько искренним, таким животным и чистым, что даже у Банчана сжалось сердце. Это был не тот циничный, дерзкий тип из прошлой ночи. Это был напуганный до смерти мальчик.
— Я… я этого не делал… — его голос сорвался на шёпот. Слёзы выступили на глазах. — Я бы никогда… Я не умею драться! Я не пью коньяк! Я не курю так много!
Хёнджин изучал его. Секунду, другую. Он видел эту дрожь, этот ужас. И он понял. Тот, другой, исчез. Скрылся. Оставив после себя лишь физические последствия и этого перепуганного юношу, который не помнил ровным счётом ничего.
— Одевайся, — резко сказал Хёнджин. — Я везу тебя в университет.
— Но… мои вещи в общаге…
— Сейчас же, — его голос не допускал возражений.
Они ехали в машине, которую кто-то из людей Хёнджина уже перегнал и поставил правильно. В салоне пахло освежителем, но под ним угадывался едкий дух вчерашнего табака и алкоголя. Феликс сидел, прижавшись к дверце, и смотрел в окно, его плечи были ссутулены, он старался дышать как можно тише.
---
В университете Хёнджин проводил его до главного входа.
—Иди на пары. И старайся не привлекать к себе внимания. Мы ещё не закончили.
Феликс кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и почти побежал внутрь.
В холле его сразу же окружили Минхо, Джисон и Банчан, который приехал следом.
— Феликс! Чёрт, где ты был? Мы всю ночь звонили! — Джисон схватил его за руку.
— Я… я не знаю, — Феликс безнадёжно махнул рукой. Его глаза были полы слез. — Они говорят, я угнал машину Хёнджина. Что я дрался с ним. Но я ничего не помню! Ничего!
Минхо и Джисон переглянулись. Они видели его состояние. Это была не игра. Это было настоящее, горькое отчаяние.
— Мы видели, как ты вёл себя странно, — тихо начал Минхо. — В последние дни. Ты говорил и делал вещи, а потом не помнил их.
— Со мной что-то не так, — прошептал Феликс, сжимая голову руками. — Я схожу с ума. Я чувствую, как что-то во мне ломается.
Банчан мрачно наблюдал за этой сценой.
—Ему нужна помощь. Профессиональная. А не… — он кивнул в сторону, где скрылся Хёнджин.
— А что ему может сделать Хёнджин? — с горечью спросил Джисон. — Запугать? Запереть? Привязать к батарее? Это не поможет!
— Я не знаю! — взорвался Феликс. — Я только знаю, что он смотрит на меня так, будто я… будто я чудовище. А я не чудовище! Я не хочу им быть!
Он разрыдался, и Минхо обнял его, давая ему возможность выплакаться у себя на плече. Они стояли в центре шумного университетского холла, а их мир снова трещал по швам. На этот раз угроза пришла не извне, а изнутри. Из тёмного уголка сознания их друга.
А Феликс, всхлипывая, пытался собрать себя в кучу, чувствуя, как по его душе ползет трещина, и зная, что в любой момент из неё может снова вырваться тот, другой. Тот, кто курит, пьёт, дерётся и смотрит на Хёнджина с вызовом и голодом. И он ничего не мог с этим поделать.