Глава 30. Допрос
Воздух в пентхаусе стал густым и невыносимым, пропитанным табачным дымом, коньяком и нарастающим безумием. Феликс, томно потягивавший коньяк и строящий глазки, внезапно резко поставил бокал на стол. Вся его расслабленность испарилась, сменившись на нетерпеливую, почти животную нервозность.
— Всё, с меня хватит этого психоанализа, — он резко поднялся с дивана. — Пора валить. Здесь душно.
Он направился к выходу, но Хёнджин, до этого момента наблюдавший за ним с ледяной, аналитической яростью, молниеносно преградил ему путь. Он не толкнул его, не схватил. Он просто встал между Феликсом и дверью, и его физическое присутствие, его воля, стали ощутимой, непреодолимой преградой.
— Ты никуда не идешь, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Пока я не получу ответы.
Феликс фыркнул, попытался обойти его, но Хёнджин легко блокировал его движение, оставаясь недвижимым утесом.
— Отвали, призрак. Я сказал, мне надоело.
— Сядь. Нахуй, — Хёнджин не повысил голос, но каждое слово было обледеневшим лезвием.
Глаза Феликса метнулись к нему, в них вспыхнула ярость. Он был сильным, он был опасным в этой своей ипостаси, но против целенаправленной, сконцентрированной силы Хёнджина он был ребенком. Он понял это. Сжал кулаки, но остался на месте.
— Хорошо, — он язвительно усмехнулся. — Задавай свои ебаные вопросы. Только быстро, у меня дела поважнее.
Хёнджин медленно прошелся перед ним, его взгляд, как буравчик, впивался в Феликса.
Вопрос первый. — Ты реальный? Или это просто пиздец в его голове?
Феликс рассмеялся.
—О, я реальнее, чем всё, что ты когда-либо чувствовал. Я — та часть его, которую он так усердно засовывал поглубже. И да, для тебя я — пиздец. Самый настоящий.
Вопрос второй. — Что ты знаешь обо мне? Кто тебе сказал?
— Я не «узнал», придурок. Я всегда знал. Он видел. Его подсознание считывало каждую твою ложь, каждый твой взгляд, каждое кровавое дело. Он просто не смел этого осознать. А я — я сложил пазл. Ты — гангстер. Убийца. И учитель, блядь. Комедия.
Вопрос третий. — Чего ты хочешь? От меня. От них.
Феликс подошел к нему вплотную, его глаза сузились.
—От тебя? Пока — просто наблюдать, как ты горишь. Ты думаешь, ты контролируешь ситуацию? Ты потерял одного мальчика, второй на тебя злится, а теперь у тебя я. Ты в аду собственного изготовления, профессор. А от них… — он усмехнулся. — Я хочу поиграть. Минхо такой хрупкий. Джисон такой… податливый. Интересно, что с ними будет, если я нажму не на те кнопки.
Вопрос четвертый. — Ты причинишь им вред?
— Вред? — Феликс сделал преувеличенно задумчивое лицо. — Зависит от определения. Физический? Возможно, нет. Пока нет. А психический… — он широко улыбнулся. — А они уже не все ли там, в психическом говне, по уши? Благодаря тебе.
Вопрос пятый. — Ты осознаешь, что он — Феликс? Что у него есть жизнь?
Лицо Феликса исказилось гримасой презрения.
—Он — слабак. Шут. Он надевает маску клоуна, потому что боится быть настоящим. Я — это и есть настоящий. А его «жизнь» — это жалкая пародия. Я даю ему силу. Ту самую, которую ты так ценишь.
Вопрос шестой. — Что заставляет тебя уходить? Что возвращает его?
На секунду в глазах Феликса мелькнуло что-то неуверенное, почти испуганное. Тень. Он отступил на шаг.
—Усталость. Скука. Его ебучее нытье где-то на задворках. Он как назойливая муха. Но я всегда возвращаюсь. Сильнее каждый раз.
Он снова попытался пройти к двери.
—Доволен? Теперь я пойду.
Но Хёнджин схватил его за руку. Не больно, но так, что было ясно — сопротивление бесполезно.
—Нет. Ты останешься здесь. Пока я не решу, что с тобой делать.
Феликс замер, его тело напряглось. Он посмотрел на руку Хёнджина, сжимавшую его запястье, затем поднял взгляд на его лицо. Ярость в его глазах сменилась странным, почти одобрительным интересом.
— Сильно, — прошипел он. — Мне нравится. Хочешь поиграть в кошки-мышки? Я хорошая мышка. Быстрая. Злая.
Хёнджин не ответил. Он просто смотрел на него, и впервые за долгое время он не видел решения. Не видел четкого плана. Перед ним была не проблема, которую можно устранить. Это была болезнь. Трещина в сознании. И он, со всем своим оружием и связями, был бессилен. Он мог лишь держать этого демона в клетке своего дома, зная, что рано или поздно ему придется либо выпустить его, либо… найти способ уничтожить, рискуя при этом уничтожить и того, кто был с ним связан.
Он все еще держал его за руку, а в комнате витал призрак нового, непредсказуемого кошмара.