Глава 29. Игра в тени
Тёмный внедорожник Хёнджина был припаркован в тени недалеко от общежития. Он сидел за рулём, его пальцы барабанили по рулю. Его взгляд, холодный и неотрывный, был прикован к выходу. Он видел, как Феликс выходит — не той лёгкой, пружинистой походкой, к которой он привык, а твёрдой, почти агрессивной поступью. Плечи расправлены, подбородок поднят. Это была походка человека, который знает себе цену и не потерпит фиаско
Хёнджин завёл машину и медленно последовал за ним. Феликс шёл по ночным улицам, его движения были резкими, он резко останавливался, чтобы закурить, зажигая сигарету одним ловким движением зажигалки. Он не смотрел по сторонам, как обычный прохожий. Его взгляд сканировал окружение — тени, подъезды, проезжающие машины — с профессиональной, почти животной оценкой угроз.
«Не тот парень», — пронеслось в голове у Хёнджина. Это было не просто странное поведение. Это был другой человек.
Когда Феликс свернул в безлюдный переулок, Хёнджин резко прибавил газ, заблокировал ему путь своим внедорожником и вышел.
— Феликс, — его голос прозвучал как хлопок бича.
Тот обернулся. В его глазах не было ни страха, ни удивления. Лишь холодное, насмешливое любопытство. Сигарета дымилась в его пальцах.
— О, смотрите кто пришёл, — его губы растянулись в ухмылке. — Сам профессор-призрак. Что, лекцию пропустил? Хочешь приватный урок?
— Садись в машину, — приказал Хёнджин, его тон не оставлял пространства для возражений.
— А если не сяду? — Феликс затянулся, выпустил дым ему прямо в лицо.
Хёнджин не моргнув, схватил его за шиворот и с силой, не оставляющей сомнений в его намерениях, втолкнул на пассажирское сиденье. Феликс не сопротивлялся, лишь усмехнулся, когда дверь захлопнулась.
Они ехали молча. Хёнджин чувствовал, как напряжение в салоне нарастает. Феликс достал пачку сигарет, закурил новую, не спрашивая разрешения. За ним последовала вторая, третья… Он курил, как паровоз, заполняя салон едким дымом, его пальцы нервно постукивали по стеклу.
Хёнджин привёз его в свой пентхаус. Как только дверь закрылась, Феликс развалился на диване, как у себя дома, закинув ноги на кофейный стол.
— Ну что, папочка, — он окинул комнату оценивающим взглядом. — Неплохая конура. Для училки. Чисто. Скучновато.
— Кто ты? — спросил Хёнджин, стоя перед ним. Он снял пиджак, его движения были сдержанными, но готовыми к взрыву.
— Ой, а мы забыли? Феликс. Твой милый студиозус, — он усмехнулся.
— Не ври. Тот парень не курит как сапожник, не матерится как бандит и не смотрит на меня, как будто знает, где я храню тела.
Феликс рассмеялся, коротко и резко.
—Может, я и правда знаю. Может, я сам парочку прикопал. Интересная тема, кстати — утилизация. Кислота, например. Или свиньи. Говорят, они сжирают всё, даже кости.
Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не бравада. В голосе этого… существа звучали знания. Слишком конкретные.
— Зачем ты пришёл на мою лекцию? Зачем ты это сказал?
— А что, нельзя? — Феликс потянулся к хрустальной вазе на столе, покрутил её в руках. — Свобода слова, блядь. Или у тебя здесь своя диктатура? А, ну да, — он усмехнулся. — Конечно, своя.
Он встал и подошёл к бару, взял первую попавшуюся бутылку дорогого коньяка, налил себе в бокал, не спрашивая. Выпил залпом, как воду.
— Так о чём мы? Ах да, о твоих маленьких секретиках. Два мальчика. Один — твоя больная совесть. Другой — твоя больная совесть в солнечных очках. Забавно. И оба сейчас в одной комнате, гадают, куда я подевался. И гадают, куда подевался ты. Цирк.
Хёнджин сжал кулаки. Голова начинала раскалываться. Этот разговор был похож на попытку поймать ртуть.
— Ты представляешь для них угрозу?
— Я? — Феликс повернулся к нему, его глаза блестели в полумраке. — Я — самое интересное, что случилось с ними с тех пор, как ты вломился в их жизни. Я — настоящее. А ты… ты просто призрак с пистолетом.
Он подошёл ближе, пахнущий табаком, алкоголем и дерзостью.
— Я знаю, как держать ствол, чтобы не оставить отпечатков. Я знаю три способа сломать руку одним движением. Я знаю, где бить, чтобы убить, а где — чтобы просто причинить невыносимую боль. Хочешь, покажу?
Он был так близко, что Хёнджин чувствовал его дыхание. И тут его взгляд изменился. Насмешка сменилась чем-то другим… томным, оценивающим.
— А знаешь, а ты ничего так, — прошептал Феликс, его голос внезапно стал бархатным, соблазняющим. Он провёл пальцем по лацкану пиджака Хёнджина, висящему на спинке стула. — Сильный. Опасный. Напряжённый… Должно быть, с тобой чертовски жарко в постели. Наш милый Минхо, я смотрю, не жаловался.
Хёнджин отшатнулся, как от ужаленного. Его разум, привыкший к чётким схемам — враг, друг, угроза, актив — отказывался обрабатывать эту информацию. Это была не просто смена настроения. Это была смена личности. Полная, тотальная.
— Что с тобой, чёрт возьми? — прошипел он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Феликс улыбнулся, томно прикрыв глаза.
—Со мной? Всё в порядке, детка. Просто наконец-то могу быть собой. А ты… ты интересный. Очень. Может, забудем про этих мальчиков? Они скучные. А мы с тобой… мы одной крови. Хищники.
Он сделал шаг вперёд, его рука потянулась, чтобы прикоснуться к груди Хёнджина.
Впервые за долгие годы Хёнджин, человек, видевший самые тёмные уголки человеческой души, почувствовал настоящий, животный ужас. Не перед угрозой смерти, а перед полной потерей контроля. Перед этой трещиной в реальности, которая сидела напротив него, пила его коньяк и смотрела на него голодными глазами.
Он отступил. Его голова раскалывалась от боли, а в ушах стоял хохот этого… этого существа, которое когда-то было просто Феликсом. Он понимал, что столкнулся с чем-то, что не мог понять, с чем не мог бороться привычными методами. С самой тёмной и самой неуловимой тенью — тенью в чужом сознании.