Глава 25. Цена защиты
Утро в университете началось с гнетущего гула. Студенты, обычно галдящие в коридорах, сегодня перешептывались, собравшись в кучки. Воздух был густым от сплетен и чего-то острее — страха.
И в этот гул, как окровавленный призрак, вошел Джисон.
Он шел по главному коридору, опираясь на костыль, его лицо было бледным полотном, на котором фиолетовые и желтые синяки вокруг глаз и на скуле выглядели уродливыми мазками. Его губа была распухшей и рассеченной, а движения, обычно такие плавные и грациозные, теперь были скованными, прерывистыми от боли в сломанных ребрах. Все взгляды прилипли к нему. Шепот стал громче.
Он не смотрел ни на кого, уставившись в пол перед собой, пытаясь пройти этот позорный путь до аудитории как можно быстрее.
Внезапно перед ним выросли три знакомые фигуры. Феликс, его глаза были круглыми от ужаса. Чанбин, сжимавший кулаки так, что костяшки побелели. И Банчан, чье лицо выражало ледяное, убийственное спокойствие.
— Боже правый… — выдохнул Феликс, его голос дрогнул.
Они окружили его, создав живой щит между ним и любопытными взглядами.
— Иди к черту, смотреть нечего! — рявкнул Чанбин на группу первокурсников, которые уставились на них. Те поспешно ретировались.
Банчан молча взял у Джисона рюкзак, сняв тяжесть с его больного плеча.
— Кто? — спросил он одним словом, его голос был низким и опасным.
Джисон лишь покачал головой, с трудом сдерживая слезы. Стыд был жгучим, как раскаленный уголь.
— Ли, — тихо сказал Минхо, подходя к ним. Его лицо было суровым. — Тот ублюдок с журфака. Я его уже… нашел.
Он не стал вдаваться в подробности, но по его лицу и сбитым костяшкам на руке все было понятно. Он видел Джисона вчера, после случившегося, и его ярость нашла выход. Но сейчас, глядя на масштабы травм, он понимал, что сделал слишком мало.
— Скорая забрала его вчера, — добавил Минхо. — С переломами.
Они помогли Джисону дойти до пустой аудитории, усадили его на стул. Феликс побежал за водой, Чанбин встал у двери, как страж, а Банчан и Минхо опустились рядом.
— Почему ты ничего не сказал? — тихо спросил Минхо, глядя на синяки на лице друга. — Мы бы помогли.
— Я… я думал, это ненадолго. Что он просто… — голос Джисона сорвался. — Я был так глуп.
— Это он был ублюдком, а не ты, — жестко парировал Банчан. — Таких, как он, нужно давить, как тараканов.
Внезапно дверь аудитории открылась. На пороге стоял Хёнджин. Он замер, его взгляд скользнул по группе парней и остановился на избитом лице Джисона. Ничто не дрогнуло в его чертах. Ни шока, ни гнева. Лишь плоское, ледяное отсутствие эмоций, которое было страшнее любой ярости.
Он медленно вошел, его шаги были бесшумными по линолеуму. Он подошел к Джисону и, не говоря ни слова, присел на корточки перед ним. Его глаза, холодные и аналитические, изучали каждую ссадину, каждый синяк.
— Где ребра? — тихо спросил он.
— Слева… два, — прошептал Джисон, не в силах выдержать его взгляд.
Хёнджин кивнул. Он поднял руку и медленно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по краю самого темного синяка под глазом Джисона. Прикосновение было шершавым и обжигающе холодным. Джисон вздрогнул.
— Больно? — спросил Хёнджин, его голос был беззвучным шепотом.
Джисон молча кивнул.
Хёнджин задержал взгляд на его лице на мгновение дольше, затем поднялся. Его глаза встретились с взглядом Минхо. В них не было ни вопроса, ни упрека. Было лишь полное, абсолютное понимание. И что-то еще… темное и окончательное.
— Позаботься о нем, — сказал он Минхо, и его голос снова стал ровным, профессорским. Он развернулся и вышел из аудитории так же бесшумно, как и появился.
Воздух, казалось, сгустился. Все понимали, что только что стали свидетелями чего-то важного. Приговора.
---
Вечером того же дня Феликс, сидя в своей комнате, листал ленту новостей на телефоне. Вдруг он замер, его глаза расширились от ужаса.
— Ребята… — его голос прозвучал хрипло. — Вы не поверите…
Он повернул экран к другим. На нем была новость с кричащим заголовком: «ТЕЛО СТУДЕНТА ОБНАРУЖЕНО НА ЗАБРОШЕННОЙ ПРОМЗОНЕ».
Текст сообщал, что тело Ли, исключенного накануне из университета за нападение на другого студента, было найдено в канализационном коллекторе. Предварительная причина смерти — многочисленные травмы, несовместимые с жизнью. Упоминались сломанные кости, внутренние кровотечения, признаки жестоких пыток. Полиция вела расследование.
В комнате повисла гробовая тишина. Все смотрели на Джисона. Тот сидел, уставившись в пустоту, его лицо было абсолютно бесстрастным. Он понял. Понял все. Прикосновение Хёнджина. Его ледяной взгляд. Это был не вопрос. Это была констатация. Осмотр повреждений перед вынесением смертного приговора виновному.
Минхо почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Он вспомнил ярость в глазах Хёнджина, когда тот узнал. Вспомнил его слова: «Тот, кто принадлежит мне… Никто не имеет права поднимать на них руку».
Он посмотрел на Джисона, на его синяки, и его охватила волна тошноты. Да, Ли был ублюдком. Он заслуживал наказания. Но не этого. Никто не заслуживал такого.
«Месть — это не справедливость. Это коктейль из крови, лжи и одержимости, который подают в бокале из человеческих костей. И тот, кто пьет его, уже никогда не сможет утолить свою жажду».
Хёнджин утолил свою жажду. И все, кто был рядом, теперь были вымазаны в этой крови. Они были спасены. Защищены. Но цена этой защиты оказалась чудовищной. И они все теперь понимали, что находятся в золотой клетке, дверь которой охранял демон. Демон, который любил их слишком сильно, слишком страшно и слишком по-своему.