Глава 21. Разрыв
Соленый морской воздух больше не приносил облегчения. Он вязнул в легких, как густой сироп. Тревога, которую Минхо чувствовал все последние дни, сжалась в комок раскаленного металла у него в груди. Он не мог больше терпеть эту тишину, эту ложь, витавшую в каждом лаконичном сообщении от Хёнджина и Джисона.
Он набрал номер Феликса. Трубку взяли почти сразу.
—Минхо? — голос Феликса прозвучал натянуто.
—Правду, — выдохнул Минхо, не здороваясь. Его пальцы белее сжимали телефон. — Сейчас же. Что там происходит?
Феликс тяжело вздохнул. Слышно было, как он переминается с ноги на ногу.
—Черт. Я не хотел тебе говорить, пока ты отдыхаешь...
—Феликс! — голос Минхо сорвался на крик. — Говори!
— Хёнджин, — сдавленно выдавил Феликс. — Он... он видится с Джисоном. Нет, не видится. Он его преследует. Стоит под его окнами. Пишет ему. Мы все это видим. Джисон ходит как призрак, весь на нервах. А твой... а Хёнджин смотрит на него так, будто хочет сожрать.
Каждое слово было как удар ножа. Минхо слушал, и мир вокруг него медленно распадался на части. Он кинул трубку, не прощаясь. Его руки дрожали. Он не думал, не анализировал. Он действовал на слепом, животном порыве. Он собрал вещи за пять минут, соврав тете о срочном деле в Сеуле, и сел на первый же поезд.
Он ехал всю ночь, глядя в темное окно, в котором отражалось его искаженное болью лицо. Предательство. Глупое, банальное, жестокое предательство. И от того, кого он меньше всего ожидал. От друга. И от человека, который клялся ему в любви.
---
Он приехал в Сеул на рассвете и поехал прямиком к Джисону. Он вломился в его квартиру, когда тот, бледный и невыспавшийся, открыл дверь.
— Минхо? Ты что...?
—Молчи, — Минхо оттолкнул его и вошел внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась. — Он был здесь?
Джисон отступил, его глаза бегали по комнате, ища спасения.
—О чем ты?
—Не притворяйся идиотом! Хёнджин! Он был здесь? Он к тебе приходил? Ты с ним общаешься?
Джисон сглотнул. Его лицо выдавало его с головой — вина, страх, стыд.
—Минхо, послушай...
—ОТВЕЧАЙ!
Крик оглушил маленькую комнату. Джисон вздрогнул и прикрыл глаза.
—Да, — прошептал он. — Был. Один раз. Он... привез меня к себе. Накормил. И... поцеловал.
Воздух вырвался из легких Минхо, словно его ударили в солнечное сплетение. Он шатнулся.
—Поцеловал, — повторил он беззвучно. — И ты? Ты ему позволил?
Слезы потекли по щекам Джисона.
—Я не знаю! Я испугался! Он... он такой сильный, такой опасный! И он смотрел на меня, и я... я не мог пошевелиться! А потом... потом он начал писать. И я отвечал. Прости! Мне так жаль!
Минхо смотрел на рыдающего друга, и его гнев вдруг куда-то ушел, оставив после себя лишь ледяную, мертвую пустоту. Он не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Ничего.
— Ты знал, что он мой, — тихо сказал Минхо. — Ты знал, и ты все равно это сделал.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Он оставил за спиной всхлипывания Джисона и последние осколки их дружбы.
---
Он поехал к Хёнджину. Тот открыл дверь в своей квартире. На нем были домашние брюки и простая футболка. Он выглядел усталым, но его глаза, как всегда, были настороженными. Увидев Минхо, он не удивился. Лишь отступил, пропуская его внутрь.
— Ты вернулся раньше срока, — констатировал он.
Минхо вошел в гостиную и остановился посреди комнаты. Он повернулся к Хёнджину.
—Джисон, — произнес он одно только имя.
Хёнджин замер. Его лицо не дрогнуло, но в глазах что-то промелькнуло. Признание. И вызов.
—Что с ним?
—Ты его поцеловал.
Это не был вопрос. Это был приговор.
Хёнджин медленно кивнул.
—Да.
— Почему? — голос Минхо снова начал срываться. Пустота заполнялась болью, острой и невыносимой. — Я же... Я же любил тебя! Я прощал тебе всю твою грязь, все твои темные дела! Я принял тебя таким, какой ты есть! Чего тебе не хватало?!
Хёнджин смотрел на него, и его взгляд был невыносимо спокоен.
—Он — свет. А я, как ты правильно заметил, вся в грязи. Иногда грязи хочется запачкать свет. Просто чтобы посмотреть, что будет.
— Так это был просто эксперимент? — Минхо задохнулся. — Я был экспериментом? А он — следующим?
— Нет, — Хёнджин сделал шаг вперед. — Ты был... Ты есть нечто большее. Но он... он другое. И я не смог устоять. Я слаб. Я ублюдок. Ты всегда это знал.
— Не смог устоять, — Минхо горько рассмеялся. Слезы текли по его лицу, но он их не замечал. — А я? Мои чувства? Моя боль? Тебе было на них наплевать?
— Нет, — голос Хёнджина наконец дрогнул. В его глазах появилась та самая, редкая уязвимость. — Мне не было наплевать. Я знал, что это тебя ранит. И все равно сделал. Потому что я эгоистичное чудовище, которое не знает, как любить по-другому.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, но Минхо резко отшатнулся, как от огня.
— Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня!
Хёнджин замер, его рука опустилась.
—Что ты хочешь сделать? — тихо спросил он.
— Я ухожу, — прошептал Минхо. — Навсегда. Между нами все кончено.
Он видел, как эти слова достигают цели. Как лицо Хёнджина теряет последние краски. Как в его стальных глазах появляется что-то похожее на панику.
— Минхо... — его имя на устах Хёнджина прозвучало как мольба.
—Нет. Все. Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним.
Минхо развернулся и пошел к двери. Каждый шаг давался ему с невероятным усилием. Он чувствовал, как за его спиной стоит Хёнджин. Молча. Он не просил его остаться. Не пытался остановить. Он просто смотрел ему вслед. Как всегда. Принимая его решение.
Минхо вышел в подъезд, и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Он прислонился к стене, и его тело затряслось в беззвучных рыданиях. Он только что разорвал свое сердце пополам. Оставил его в той квартире вместе с человеком, который так и не научился любить, не причиняя боли.
А внутри осталась лишь ледяная пустота и понимание того, что некоторые раны не заживают никогда. И что любовь, какой бы сильной она ни была, не всегда может спасти нас от нас самих.