Глава 6. Скрытая угроза
Тишина в школьной библиотеке после уроков была особенной. Густая, бархатистая, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц да редкими шагами библиотекаря в дальнем зале. Пылинки танцевали в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь высокие арочные окна.
Минхо сидел за одним из дубовых столов, уткнувшись в учебник, но не видя ни слова. Его взгляд был прикован к Хёнджину, стоявшему у стеллажа с философскими трудами. Учитель медленно проводил пальцами по корешкам старых книг, его профиль был задумчив и спокоен. Здесь, среди этого запаха старой бумаги и кожи, он казался другим. Не тем хищником из ночного переулка, а ученым, мыслителем. Эта двойственность сводила Минхо с ума.
Он не заметил, как кто-то подошел к его столу, пока тень не упала на страницу. Он поднял голову. Перед ним стоял незнакомый мужчина. Одетый в строгий, но неброский костюм, с лицом, не выражавшим никаких эмоций.
— Минхо? — тихо спросил незнакомец. Его голос был ровным, без интонаций.
Минхо насторожился. — Да. А вы кто?
Мужчина положил на стол перед ним тонкий серый конверт. — Тебе. Не теряй.
— От кого?
Но незнакомец уже разворачивался. — Прочитаешь — узнаешь. И подумай хорошенько, парень. Некоторые игры слишком опасны для детей. Особенно для тех, у кого семья в долгах по уши.
Ледяная рука сжала сердце Минхо. Он замер, не в силах пошевелиться, глядя вслед удаляющейся фигуре. Угроза была произнесена беззвучно, почти ласково, но от этого она становилась только страшнее. Они знали. Знают о его семье, о долгах. Это не было случайностью.
Он дрожащими пальцами схватил конверт и сунул его во внутренний карман куртки, чувствуя, как тот жжет ему грудь.
— Проблемы?
Минхо вздрогнул и резко обернулся. Хёнджин стоял прямо за ним, держа в руках старый том в кожаном переплете. Его взгляд был направлен на дверь, в которую скрылся незнакомец, а затем медленно опустился на Минхо. В его глазах читалось не беспокойство, а холодная, сфокусированная ярость. Он все видел.
— Нет… нет, все в порядке, — попытался солгать Минхо, но его голос предательски дрогнул.
Хёнджин не спорил. Он молча пододвинул стул и сел рядом, так близко, что Минхо снова почувствовал его запах — теперь смешанный с ароматом старого пергамента.
— В мире, где правят абсурд и случайность, доверие — это единственный сознательный бунт, на который способен человек, — тихо произнес Хёнджин, откладывая книгу в сторону. Его пальцы снова принялись медленно вращать перстень. — Но бунт всегда сопряжен с риском.
— А вы… вы кому-нибудь доверяете? — рискнул спросить Минхо, все еще не в силах отвести взгляд от его рук.
Хёнджин на мгновение задумался, его взгляд стал отрешенным.
—Я доверяю своим инстинктам. И тому, что вижу. А сейчас я вижу перед собой испуганного юношу, который пытается казаться сильным. — Он повернулся к Минхо, и их взгляды встретились. — Ты не должен бороться в одиночку. Не с этим.
Эти слова, произнесенные без обычной холодности, прозвучали как признание. Как приглашение. Минхо почувствовал, как ком в горле рассасывается, уступая место чему-то теплому и хрупкому.
— Он… он сказал про мою семью, — прошептал он, сдаваясь. — Про долги.
Хёнджин не выглядел удивленным. Лишь кивнул, как будто получил подтверждение давней догадки.
— Они пытаются добраться до меня через тебя. Это старая тактика. Грязная. — Он посмотрел на карман Минхо, где лежал конверт. — Ты не один. Запомни это.
Он поднял руку и, медленно, давая Минхо время отпрянуть, провел тыльной стороной пальцев по его щеке. Прикосновение было шершавым, обжигающим. Это был не случайный жест, не проверка. Это было утешение. Заклинание.
Минхо закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. Весь страх, все напряжение последних дней вырвались наружу единой дрожью. Он наклонился в это прикосновение, как растение к солнцу.
— Я боюсь, — признался он, и его голос прозвучал по-детски беспомощно.
— Я знаю, — тихо ответил Хёнджин. Его пальцы переместились к виску Минхо, задевая непослушную прядь волос. — И это нормально. Страх делает нас осторожными. А осторожность позволяет выжить.
Он не убирал руку. Они сидели так в полной тишине библиотеки, в луче закатного света — учитель и ученик, мафиози и его слабость, два одиноких человека, нашедших в тишине и тени книжных стеллажей временное пристанище от бушующего снаружи хаоса.
В этом молчаливом обмене прикосновениями и взглядами было больше доверия и близости, чем в тысяче слов. Хёнджин не давал пустых обещаний. Он просто был рядом. И в данный момент этого было достаточно.
Дверь библиотеки скрипнула, послышались шаги. Хёнджин убрал руку, и маска невозмутимости мгновенно вернулась на его лицо. Но в его глазах, когда он в последний раз посмотрел на Минхо, оставался отсвет той самой тихой, строгой заботы, которую мало кто понимал.
— Иди домой, — сказал он своим обычным, учительским тоном. — И будь осторожен. Завтра будет новый день.
Минхо кивнул, поднимаясь. Конверт в кармане все еще тянул его вниз, но теперь этот груз казался не таким невыносимым. Он вышел из библиотеки, чувствуя на своей коже жгучее эхо прикосновения. Страх никуда не делся. Но теперь у него было укрытие. Опасное, ненадежное, запретное, но его.