Часть - 53
В гостиной повисла тяжелая тишина. Воздух был напряжённым, словно перед бурей. Весь особняк словно задержал дыхание после сцены, развернувшейся перед ним. Только что здесь стоял разъярённый Тхэджин, только что Лиса покинула дом вместе с ним, а теперь всё замерло, оставляя после себя лишь гнетущее ощущение пустоты.
Мёнгсу медленно провёл рукой по лицу, будто пытаясь избавиться от напряжения, и повернулся к жене.
— Почему он так злился на тебя? — его голос был низким, но в нём слышалось беспокойство.
Ответа не последовало.
Чонгук сжал кулаки, чувствуя, как злость вновь закипает внутри него. Он чуть повернул голову в сторону отца и глухо бросил:
— Может, потому что она мучила Лису в детстве.
Мёнгсу резко посмотрел на сына, потом снова на жену.
— Что?..
— Из-за неё Лиса покинула страну, — Чонгук говорил ровно, но в его голосе сквозила напряжённость. — Из-за неё у Лисы фобии. Из-за неё она носит на себе следы прошлого, от которых ей уже не избавиться.
Сунхи молчала, её лицо как всегда как камень ледяное. Мёнгсу больше не мог игнорировать эти слова. Он видел, насколько серьёзен Чонгук, знает, что его сын не бросает обвинения просто так.
— Это правда? — спросил он, его голос стал жёстче.
Сунхи ответить не смогла.
Мёнгсу с каждой секундой всё сильнее хмурился. Он смотрел на жену так, словно видел её впервые. В груди нарастало странное, неприятное чувство—гнев, смешанный с разочарованием.
— Что ещё ты делала за моей спиной? — его голос прозвучал жёстче, чем он сам ожидал.
Сунхи отвела взгляд, но промолчала.
— Ты мучила ребёнка, ты заставила её уехать... — он резко вдохнул, складывая картину воедино. — И всё это потому, что ты думала, что она моя дочь?
Сунхи сжала губы.
— Ты пыталась выбросить на ней свою злость, потому что подозревала меня в измене? — продолжал Мёнгсу, его глаза темнели от переполнявших эмоций. — Это был твой способ отомстить?
Женщина наконец подняла голову, и в её взгляде появилось нечто похожее на вызов.
— Я не могла закрыть глаза на то, что ты мог скрывать от меня ребёнка.
Мёнгсу смотрел на неё, и ему стало по-настоящему противно. Отвращение заполнило его, когда он понял, насколько низко она могла пасть ради собственной ревности.
Холодность в глазах Сунхи никуда не пропала. Она выпрямилась, сложив руки на груди, и её голос прозвучал ровно, без единой дрожи:
— Я защищала своё.
Мёнгсу посмотрел на неё с таким презрением, что воздух в комнате стал тяжёлым.
— Своё? — он скрипнул зубами. — Ты говоришь о ребёнке, как о чужой вещи. О девочке, которая даже не знала, за что её ненавидят!
Сунхи не отводила взгляд.
— Если бы я не вмешалась, она могла бы разрушить всё, что я строила годами.
Мёнгсу нахмурился.
— Ты настолько ослепла от ревности, что решила сломать жизнь невинному ребёнку?
— Я защищала свою семью, — Сунхи произнесла это с такой уверенностью, будто действительно верила в свою правоту.
— Нет, — Мёнгсу покачал головой, сжимая кулаки. — Ты просто защищала своё эго.
Мёнгсу тяжело выдохнул, пристально глядя на Сунхи, словно впервые видел её настоящую.
— Когда я встретил тебя, — начал он, голос его был низким, но твёрдым, — мне казалось, что твоя сдержанность — это сила. Что твоя холодность — это достоинство. Я женился на тебе не только из-за договора. Я действительно выбрал тебя.
Сунхи молчала, но в её взгляде появилось что-то похожее на ожидание.
— И знаешь, в чём моя ошибка? — Мёнгсу горько усмехнулся. — В том, что я не понял: холодность, за которой нет сердца, — это не сила. Это всего лишь пустота.
Сунхи даже не вздрогнула, её лицо оставалось таким же непроницаемым.
— Ты разочарован? — спокойно спросила она.
Мёнгсу пристально посмотрел на неё и, не моргая, ответил:
— Да.
***
Гул вертолёта заполнял пространство, заглушая любые посторонние звуки. Лиса сидела у иллюминатора, скрестив руки на груди и отвернувшись от Тхэджина. Она не смотрела на него. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри.
Тхэджин наблюдал за ней, пытаясь заговорить. Его губы двигались, но слова тонули в шуме. Он попробовал снова — чуть громче, чуть настойчивее.
Лиса скользнула по нему взглядом — отрешённым и холодным. Она не собиралась разговаривать.
Он ей чужой.
Никакой привязанности. Никакого тепла.
Тхэджин сжал губы, выпрямился в кресле и отвёл взгляд. Разговор не состоится. Пока.
Тхэджин снова посмотрел на неё, и его взгляд невольно задержался на её волосах. Свет падал так, что одна прядь отсвечивала золотистым — в точности как у Нари.
Он нахмурился.
Протянул руку, хотел убрать эту выбившуюся прядь за ухо, но Лиса тут же дёрнулась в сторону, сжав кулаки. Её глаза вспыхнули опасностью.
— Не трогайте меня, — процедила она сквозь шум.
Тхэджин замер, затем убрал руку и отвернулся.
Она даже не знала, что в этот момент он сдерживал дрожь.
Вертолёт опустился на посадочную площадку, и Лиса почувствовала, как её сердце сжалось. Всё внутри протестовало против этого места, против мужчины рядом, против всей этой ситуации.
Когда винты начали замедляться, Тхэджин поднялся первым. Он бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Лиса же задержалась на секунду, прежде чем выйти следом.
Как только её ноги коснулись земли, она почувствовала себя не в своей тарелке. Ветер, поднятый лопастями, ещё развивал её волосы, но вокруг уже собрались люди. Телохранители, слуги — все замерли в ожидании.
Лиса огляделась, увидела массивное здание, высокие ворота... и внутри что-то сжалось ещё сильнее.
— Где мама? — её голос был твёрд, хоть внутри всё горело от волнения.
Тхэджин не стал отвечать сразу. Он сделал шаг вперёд, жестом показывая следовать за ним.
— Она внутри. Пойдём.
Лиса шагнула внутрь и сразу ощутила гнетущую атмосферу дома. Высокие потолки, мраморные полы, массивные колонны — всё выглядело роскошно, но холодно. Здесь не было уюта, не было жизни.
Она медленно оглядывалась, ловя каждую деталь. На стенах висели картины, но ни одной семейной фотографии. В воздухе витал лёгкий аромат дорогого табака и чего-то древесного.
Лиса перевела взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, потом на длинный коридор, уходящий вглубь дома.
— Где мама? — снова спросила она, но на этот раз голос её был жёстче.
Тхэджин закрыл за ними дверь, и звук замка заставил её сердце сжаться.
— Она наверху, — ответил Тхэджин, но не успел сказать больше.
Лиса не ждала разрешения. Она смело развернулась и направилась к лестнице, быстрым шагом поднимаясь вверх. Её сердце билось сильнее с каждым шагом, но страх не останавливал её — она должна увидеть мать.
Коридор встретил её тишиной. Она на секунду замерла, оглядываясь, но интуиция сразу подсказала, куда идти. Лиса уверенно двинулась вперёд, пока не остановилась перед дверью.
За ней была Нари. Она чувствовала это.
Лиса распахнула дверь и сразу поняла — она не ошиблась.
В комнате, освещённой мягким светом, сидела её мать. Нари подняла голову, глаза расширились от неожиданности, но Лиса не успела ничего сказать.
Позади неё в начале коридора появился Тхэджин. Он быстро пошёл вперёд, явно намереваясь зайти в комнату следом.
Но Лиса действовала быстрее.
Развернувшись, она резко захлопнула дверь перед его лицом и, не теряя ни секунды, провернула замок.
Глухой звук щелчка пронёсся по комнате.
Снаружи послышался раздражённый выдох, а затем твёрдый голос Тхэджина:
— Лиса, открой дверь.
Но Лиса не собиралась этого делать. Она повернулась к матери, чувствуя, как внутри разгорается буря эмоций.
Тхэджин уставился на закрытую дверь, едва сдерживая раздражённый смешок.
— Упрямая... — пробормотал он себе под нос, качая головой.
Этот взгляд, это неожиданное своеволие, это дерзкое движение — всё было слишком знакомо.
«Характер точно мой», — осознал он, упираясь ладонями в дверь.
Его голос был ровным, но в нём слышалась сталь:
— Лиса, открой.
Ответа не последовало.
Вместо этого он услышал лишь приглушённый голос Нари внутри.
Тхэджин сжал челюсти, чувствуя, как внутри нарастает злость, но вместе с ней — странное удовлетворение.
Дочь, которую он не знал столько лет, вела себя так, словно бросала ему вызов. И чем больше он наблюдал за этим, тем яснее понимал — она определённо его.
Тхэджин несколько секунд стоял у двери, вслушиваясь в тишину за ней. Потом медленно выдохнул, отступая назад.
— Ладно, поговорите, — коротко бросил он, развернувшись ушёл дальше.
Злость ещё бурлила внутри, но он не мог отрицать очевидного: сейчас вмешательство только всё испортит.
«Пусть», — подумал он, уходя по коридору.
Пусть Лиса услышит правду от своей матери. Пусть сама поймёт, где её место.
***
Нари вздрогнула, увидев дочь и после того как она громко закрыла дверь, а затем будто ожила, бросилась к ней. В её глазах застыла тревога, а в движениях сквозила паника.
— Лиса... — голос дрожал. — Ты в порядке? Ты цела?
Её руки быстро осматривали лицо дочери, плечи, словно пытаясь убедиться, что та невредима. Лиса молча позволила это, но внутри всё кипело.
— Со мной всё хорошо, — резко ответила она, делая шаг назад.
Нари замерла, с болью глядя на неё.
— Что здесь происходит? — голос Лисы был твёрдым, без тени растерянности. — Почему ты здесь? Почему я должна была приехать к этому мужчине, чтобы увидеть тебя?
Губы Нари дрогнули, она отвела взгляд, сжимая пальцы.
— Я... я хотела защитить тебя...
Лиса горько усмехнулась.
— От чего, мама? — холодно спросила она. — И почему мне пришлось узнать правду о своём детстве не от тебя?
Комната наполнилась напряжённой тишиной. Лиса ждала. Она приехала за ответами — и сегодня их получит.
На вопрос Лисы Нари приподняла брови, её лицо отразило секундное замешательство.
Лиса заметила это и почувствовала, как внутри неё холодом разливается тревога. Она боялась ответа, но должна была спросить. Голос её дрогнул, когда она заговорила:
— Я... я дочь господина Чона?
Как только эти слова сорвались с губ Лисы, Нари резко выдохнула, широко распахивая глаза.
— Что? — её голос сорвался на полушёпот. Губы дрогнули, а в глазах мелькнуло такое потрясение, будто Лиса только что сказала нечто невообразимое. — Лиса, что ты сейчас сказала?
Нари все еще смотрела на дочь в полном потрясении.
— Госпожа Сунхи так сказала, — Лиса сглотнула, сжимая руки в кулаки. — Она заявила, что я могу быть дочерью господина Чона...
Нари моргнула несколько раз, словно пытаясь осознать услышанное. Затем ее лицо исказилось от злости.
— Эта женщина... — прошипела она, резко садясь на кровати. — Как она посмела...
Лиса внимательно следила за матерью, пытаясь уловить хоть тень правды в её реакции.
— Значит, это неправда? — тихо спросила она.
Нари резко перевела взгляд на дочь, и в её глазах вспыхнуло нечто между болью и возмущением.
— Конечно, это неправда! — резко ответила она.
Лиса наконец-то смогла выдохнуть, словно тяжелый груз спал с ее груди. Лиса сделала глубокий вздох, и в ее глазах зажглась решимость, но и боль, которая накапливалась с каждым днем.
— Почему ты никогда не отвечала на мои вопросы о том, кто мой отец? — спросила она, внимательно следя за реакцией Нари. — И сейчас я снова спрашиваю: кто мой отец?
Нари глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, прежде чем сказать то, что уже нельзя будет забрать обратно. Затем, тихо, она произнесла:
— Лиса, я... не могла тебе рассказать... Это было слишком сложно. Но теперь... ты имеешь право знать. Мужчина, который привел тебя сюда... это твой отец.
Лиса застыла, её глаза расширились, а дыхание на мгновение сбилось. Она не сразу смогла осознать услышанное.
— Что? — выдохнула она, чуть наклонив голову, будто неправильно расслышала.
— Ким Тхэджин... твой отец, — повторила Нари, сжимая руки.
В груди Лисы что-то перевернулось. Мужчина, которого она даже не знала, который появился в её жизни так резко, оказался тем, кого она искала все эти годы. Она не знала, что чувствовать — злость, облегчение или недоверие. Ее губы чуть дрогнули, но она не смогла сразу ничего сказать, продолжая смотреть на мать, пытаясь осознать правду.
Нари опустилась на край кровати, её плечи были напряжены, а взгляд устремлён в дочку. Она похлопала ладонью по месту рядом с собой, приглашая Лису присесть.
— Садись, — тихо сказала она. — Я хочу рассказать тебе всё... с самого начала.
Лиса медлила. Внутри неё бушевал ураган эмоций, но она всё же шагнула ближе и осторожно опустилась рядом. Её сердце стучало слишком громко, а дыхание стало чуть прерывистым.
Нари провела рукой по волосам, собираясь с мыслями.
— Я знаю, что ты хочешь услышать правду... и ты её услышишь. Но обещай мне, что дослушаешь до конца.
Лиса молча кивнула, вцепившись пальцами в край своей одежды. Она была готова, но в то же время боялась.
***
Flashback
Нари было десять лет, когда она потеряла родителей. Пожар вспыхнул посреди ночи, охватив их маленький дом пламенем, от которого не было спасения. Она до сих пор помнила запах дыма, едкий и удушающий, и то, как отчаянно пыталась разбудить родителей, но её маленькие руки ничего не могли сделать.
Её спасла тётя – единственный оставшийся у неё родной человек. Сестра матери, молодая и амбициозная, не собиралась оставаться в их родной стране. Она давно мечтала уехать, и поступление в университет в Корее стало её билетом в новую жизнь. Она взяла с собой Нари, пообещав, что позаботится о ней.
Однако учеба оказалась слишком тяжёлым испытанием. Денег не хватало, а забота о ребёнке добавляла проблем. Через пару лет тётя бросила учёбу и устроилась работать домработницей в богатый дом семьи Чон. Вместе с ней там поселилась и Нари.
Особняк был огромным, словно из другой жизни. Нари боялась потеряться в длинных коридорах и непривычно высокой мебели. Однако одиночество длилось недолго – она познакомилась с Мёнгсу, единственным сыном владельцев дома. Он был её ровесником, и вскоре между ними завязалась крепкая дружба.
Они всегда были вместе – учились, играли в саду, прятались от строгой матери Мёнгсу. Но Нари быстро поняла, что её присутствие не всем нравится. Госпожа Чон часто бросала на неё холодные взгляды, и когда думала, что Нари не слышит, говорила служанкам, что её сыну не стоит так много времени проводить с «этой девочкой».
Несмотря на это, Мёнгсу не слушал никого. Он защищал Нари, когда кто-то пытался её задеть, и обещал, что всегда будет рядом.
Когда им обоим исполнилось по двадцать, Мёнгсу поступил в университет. Он меньше времени проводил дома, но когда возвращался, рассказывал Нари о новых друзьях, о том, какой огромный мир за пределами особняка.
Вскоре у него появился лучший друг – Тхэджун.
Тхэджун был таким же богатым, как и Мёнгсу, но отличался своей дерзкой уверенностью и непринужденностью. Высокий, красивый, с темными глазами, он привык брать от жизни всё. В один день он пришёл в гости к Мёнгсу.
Это был день, когда жизнь Нари начала меняться.
Нари хорошо помнила их первую встречу.
Она как раз выходила из библиотеки особняка, когда услышала голос Мёнгсу. Он смеялся, рассказывая что-то своему другу. Нари уже собиралась пройти мимо, не мешая, но остановилась, когда Мёнгсу окликнул её:
— Нари, подожди!
Она повернулась и увидела, что рядом с ним стоит незнакомый парень. Высокий, с тёмными глазами, в которых плясал хитрый огонёк. Он был красив, но в его взгляде было что-то, что заставило её насторожиться.
— Это Тхэджун, мой друг, — представил его Мёнгсу.
Тхэджун с интересом посмотрел на неё, чуть склонив голову набок, словно оценивая.
— А ты кто? — спросил он, его голос был глубоким и немного насмешливым.
— Нари, — ответила она спокойно, выдерживая его взгляд.
— Просто Нари? — Тхэджун ухмыльнулся и сделал шаг ближе. — Ты живёшь здесь?
— Она вроде как часть семьи, — вмешался Мёнгсу, бросая на друга предостерегающий взгляд.
— Семьи? — Тхэджун прищурился, изучая её с новым интересом.
Нари почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Она не знала тогда, что эта встреча станет началом чего-то гораздо большего.
Тхэджун оказался настойчивым. Он не просто увлёкся Нари — он хотел, чтобы она была только его.
Сначала она держала дистанцию, не понимая, что именно он нашёл в ней. Но он проявлял внимание, заботу, был настойчив в ухаживаниях. С ним она чувствовала себя особенной. Он умел говорить правильные слова, заставляя её сердце биться быстрее.
Когда Тхэджун сказал, что хочет жениться на ней, Нари не поверила. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, как оказалось, действительно было не так просто.
Его родители пришли в ярость. Для них брак их сына с девушкой без статуса, без известного происхождения был немыслим. Они давили на него, угрожали, пытались сломить его решение.
Но Тхэджун не отступил.
— Если вы не примете её, мне всё равно. Она будет со мной.
В итоге, под давлением семьи, он уступил — но лишь наполовину. Он согласился жениться на той, кого выберут родители, но это был всего лишь обман.
Он тайно зарегистрировал брак с Нари, не говоря об этом никому.
— Теперь ты моя жена, — сказал он, целуя её руку.
Но внутри Нари чувствовала тревогу. Ведь она оставалась в его доме не как законная жена, а как любовница.
В годовщину их тайной свадьбы Тхэджун сделал то, чего Нари никак не ожидала.
На большом семейном ужине, где собрались все влиятельные родственники и партнёры семьи, он поднялся со своего места, привлекая к себе внимание.
— Есть кое-что, о чём вы должны знать, — начал он уверенно, его голос разрезал напряжённую тишину. — Я уже год как женат.
Гулкие шёпоты разлетелись по залу. Его родители нахмурились, кто-то даже вскочил с места от неожиданности.
— Женат? — с недоверием переспросил его отец.
— Да. На Нари.
Воздух словно сгустился. Глаза его матери расширились от ярости.
— Ты с ума сошёл?!
Нари застыла, чувствуя, как в её груди всё сжалось. Ей было страшно, но в то же время... внутри тлела искра надежды. Теперь ей больше не нужно прятаться, больше не нужно быть просто его тенью.
Но радость длилась недолго.
Нари помнит, как Тхэджун впервые вывел её в свет.
Эти встречи, вечеринки, званые ужины — всё это было новым для неё. Она училась держаться достойно, улыбаться, вести светские беседы. Но каждый раз, когда кто-то из мужчин делал ей комплимент, её муж начинал раздражаться.
«Ваша жена безумно красива», — повторяли разные люди, не понимая, что каждая такая фраза добавляла масла в огонь.
Тхэджун не хотел, чтобы кто-то другой восхищался его женой. Он ненавидел видеть чужие взгляды, даже мимолётные. Ему казалось, что Нари принадлежит только ему, что даже её красота должна быть только для него.
Со временем это переросло в болезненное чувство собственности. Он начал запрещать ей выходить без него. А потом запретил ей даже общаться с Мёнгсу.
— Ты правда думаешь, что он мог столько лет жить с тобой рядом и не влюбиться? — зло бросил Тхэджун однажды. — Достаточно видеть тебя, чтобы потерять голову.
Нари пыталась объяснить, что это нелепо, что Мёнгсу ей как брат, но Тхэджун не слушал. После каждого очередного комплимента дома её ждали скандалы.
— Может, ты сама флиртуешь с ними? — обвинял он. — Ты слишком выделяешься. Хочешь, чтобы они смотрели на тебя?
В конце концов, он запер её в доме, чтобы никто больше не видел её.
Мёнгсу пытался вразумить друга.
— Ты слишком далеко зашёл, — говорил он. — Ты сам разрушаешь свой брак.
Но Тхэджун видел во всём лишь угрозу. Он поссорился с другом, заявив, что тот просто хочет забрать Нари себе.
Но иногда Тхэджуну приходилось выводить Нари в свет. Семейные ужины, вечеринки, которые он устраивал у себя дома... Она была его женой, и скрывать её полностью было невозможно.
Когда их браку было уже три года, Нари забеременела.
Она была счастлива. Она думала, что теперь всё изменится, что он смягчится, станет любящим отцом. Она решила, что расскажет ему радостную новость на вечеринке, которую он как раз собирался устроить у себя дома.
Но ситуация изменилась.
Всё рухнуло в тот момент, когда партнёр Тхэджуна, которому он сам представил Нари, поздоровался с ней, пожав ей руку.
Ночь растянулась в мучительное ожидание. Когда последний гость покинул дом, когда смех и разговоры растворились в воздухе, Тхэджун схватил её за руку, даже не взглянув в её глаза.
Нари знала, что сопротивление бесполезно, но всё равно попыталась отстраниться.
— Тхэджун, послушай меня...
Он не слушал.
Он потащил её через коридоры особняка, и его шаги отдавались гулким эхом. Слишком быстрые, слишком резкие.
Дверь в ванную комнату распахнулась с силой, ударившись о стену.
Нари не успела ничего сказать, когда он включил воду и толкнул её руку под ледяную струю.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула она, пытаясь вырваться.
— Отмываю тебя, — его голос был опасно ровным. — Чтобы больше ни одна грязная рука не касалась того, что принадлежит мне.
Он схватил мыло и начал тереть её руку. Сначала просто сильно. Потом ещё сильнее.
Мыло, вода, снова мыло.
Кожа покраснела.
Она пыталась выдернуть руку, но его хватка была словно железный капкан.
— Тхэджун, хватит! — её голос задрожал, глаза наполнились слезами.
— Ты говоришь, что это было просто рукопожатие? — его голос сорвался в глухой смешок. — Ты и правда думаешь, что я поверю в это?
— Потому что это правда! — крикнула она. — Ты сходишь с ума!
Резкий рывок — и он притянул её к себе, сжав запястье так, что Нари вскрикнула.
— Безумный? — его губы были так близко, что она чувствовала его тяжелое дыхание. — Ты сама сводишь меня с ума.
Она смотрела в его глаза, тёмные, полные ярости, и понимала: её слова ничего не значат.
Он увидел то, что хотел увидеть.
Он поверил в то, во что сам решил поверить.
В ту ночь она не сомкнула глаз.
Лежала в темноте, тихо всхлипывая, обнимая себя за плечи.
Хотела рассказать ему о ребёнке, но теперь...
Теперь знала — он не услышит.
И если ревность уже сделала его таким... то что будет, если он решит, что этот ребёнок не от него?
Что будет, если он станет мучить не только её, но и их ребёнка?
Нари дожидалась рассвета, глядя в потолок.
А утром, когда он ушёл на работу, она сбежала.
Нари вернулась туда, где когда-то чувствовала себя в безопасности.
Семейный особняк Чонов не изменился, но теперь всё было иначе.
Мёнгсу встретил её у дверей. Один взгляд — и он понял.
Нари была исхудавшей, измождённой, её глаза были полны страха.
— Помоги мне, — её голос дрожал.
Он не спрашивал лишнего.
Просто кивнул и впустил её внутрь.
Теперь он был главой семейства. Теперь он решал, кто остаётся, а кто уходит.
И он решил: Нари остаётся.
Он спрятал её так, чтобы даже Тхэджун не смог её найти.
Стер следы.
Закрыл все возможные пути к ней.
Нари больше не могла жить с тем, кто с каждым днём сходил с ума всё больше.
Она спаслась.
Но особняк Чонов уже не был таким, как в её воспоминаниях.
Теперь у Мёнгсу была семья — жена и маленький сын, которому чуть больше года.
У него были свои заботы, бизнес, ответственность перед семьёй.
Нари не хотела тревожить его.
Она просто осталась здесь, став обычной домработницей.
Работала молча, не напоминая о себе, не требуя ничего взамен.
Но вскоре в её жизни появилось настоящее чудо.
Родилась её дочь.
Самое лучшее, что с ней когда-либо происходило.
Маленькая, хрупкая, но с огнём в глазах, такими яркими, такими живыми.
Она смотрела на неё — и видела свет даже в самые тёмные дни.
Годы шли, и Лиса росла.
Когда ей исполнилось шесть лет, Сунхи неожиданно позвала Нари к себе для разговора.
Она начала с того, что один из слуг, работающих в доме уже долгое время, упомянул нечто любопытное.
Оказывается, он рассказывал, что когда-то Нари и её муж были довольно близки.
Нари, не подозревая, к чему это приведёт, спокойно подтвердила.
Но стоило ей произнести это, как она поняла — Сунхи это совсем не понравилось.
С того дня начался кошмар, о котором Нари даже не догадывалась.
Сунхи начала издеваться над её дочерью.
Она заставляла Лису выполнять тяжёлую работу, неподъёмную для ребёнка.
Сначала Нари ничего не подозревала.
Но потом Лиса начала пропадать на несколько дней.
А когда возвращалась — была измотанной, испуганной, словно ей приходилось проходить через ад.
Но Лиса молчала.
Не жаловалась, не рассказывала о том, что с ней делали.
Ведь её мама всегда говорила, что устала.
И Лиса боялась, что если расскажет, мама решит делать всю работу за неё и устанет ещё больше.
Но когда Нари всё же узнала правду, она поняла — она ничего не сможет сделать.
Сунхи была госпожой этой семьи.
Она могла делать всё, что захочет.
Нари понимала, что если расскажет обо всём Мёнгсу, то Сунхи станет лишь жестче в своих издевательствах.
Если же она уйдёт в другое место, то это может привести к ещё более страшным последствиям — Тхэджин сможет её найти.
Поэтому она молчала.
Она пыталась помочь Лисе как могла, облегчая её страдания.
Но это было временное решение.
С каждым годом мучения со стороны Сунхи становились только хуже.
И тогда Нари нашла выход.
Она узнала о фонде, который отправляет детей на учёбу в Америку.
Не раздумывая, она продала все свои украшения и подарки Тхэджуна.
На вырученные деньги Нари отправила Лису в другую страну, надеясь, что так сможет сохранить ей жизнь.
Нари тогда думала только об одном — спасти Лису, даже если это означало никогда больше её не увидеть.
Она помнит, как в тот день крепко обняла дочь перед отправкой, шепча ей напутственные слова и прося быть сильной.
— Ты должна уехать, Лиса, — говорила она, сдерживая слёзы. — Ты должна жить.
Лиса не понимала, почему мама так настаивает. Она не хотела уезжать, не хотела оставлять её одну.
— Я смогу работать ещё усерднее, — шептала она, хватаясь за платье матери.
Но Нари уже всё решила.
Она заставила Лису уехать, даже если это разбило её сердце.
После того дня дом Чонов стал для неё ещё холоднее.
Сунхи больше не могла причинять Лисе боль, но теперь вся ненависть была направлена на Нари.
Её заставляли работать ещё больше. И в доме больше не было её маленького света — Лисы.
Но это было неважно.
Главное, что её дочь была в безопасности.
End Flashback