Часть - 52
Тхэджин устало расстегнул запонки, входя в особняк после долгого рабочего дня. Но едва он сделал пару шагов вглубь холла, как один из охранников почтительно склонил голову и тихо сообщил:
— Господин, сегодня мисс Нари пыталась сбежать.
Его пальцы сжались в кулак.
— Что? — его голос прозвучал холодно, но в нём едва скрывалась волна ярости.
— Мы остановили её у заднего выхода и вернули в комнату. С тех пор она не выходила.
Тхэджин провёл ладонью по лицу, заставляя себя не вспылить сразу. Она действительно хочет сбежать? После стольких лет? После того, как сама вернулась к нему?
Он не мог забыть её, сколько бы времени ни прошло. Не мог забыть мягкость её рук, запах её волос, то, как она смотрела на него когда-то. Ему уже близилось к пятидесяти, но он по-прежнему любил её с той же болезненной одержимостью, как и в молодости. И теперь, когда она снова здесь, он не собирается отпускать её.
Резким шагом он направился вверх по лестнице, его сердце стучало громче, чем обычно. Вскоре он оказался перед дверью в её комнаты.
Тхэджин даже не постучал. Он просто распахнул дверь и вошёл внутрь. Его тёмные глаза вспыхивали гневом, но ещё больше — одержимостью.
Нари сидела на краю кровати, её пальцы сжимали тонкую ткань платья, а взгляд был устремлён в одну точку. Она вскочила на ноги, инстинктивно выпрямившись, но не отступила. Она знала этот взгляд. Видела его в прошлом. И знала, к чему он мог привести.
— Ты пыталась сбежать, — тихо, но угрожающе проговорил Тхэджин, захлопнув дверь за собой. — Опять.
Нари тяжело вздохнула, с трудом скрывая дрожь в голосе:
— Я должна поехать обратно... Тхэджин, я ошиблась, думая, что ты поможешь мне.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни страха, ни мольбы — только усталость и разочарование.
— Ты не хочешь мне помогать, верно? — продолжила она, понимая это окончательно.
Тхэджин не ожидал такого прямого вопроса. Он замялся, словно не знал, что сказать. Ведь он даже не думал всерьёз о просьбе, с которой пришла Нари. Она просила помочь какой-то девушке, и только теперь он осознал, что даже не задумался, кто она такая и почему Нари так беспокоится о ней.
— Я помогу, — сказал он, но в голосе не было той твёрдости, что обычно звучала в его словах.
На самом деле он не собирался вникать в ситуацию. Всё, что он планировал, — это забрать эту девушку из дома Чонов, просто выпустить её на волю и больше не иметь с этим никаких дел. Ему было всё равно. Единственное, что имело для него значение, — Нари вернулась к нему, и он не собирался снова её отпускать.
Нари покачала головой, сжимая кулаки.
— Ты не хочешь мне помогать... — её голос был твёрдым, но в глазах отражалась усталость.
Тхэджин нахмурился, но прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила:
— Я вернулась к тебе только по одному условию, Тхэджин. Я больше не убегу... если ты выполнишь мою просьбу.
Он внимательно смотрел на неё, а она сделала шаг вперёд, встречаясь с его взглядом.
— Ты должен вытащить её из того дома. Обеспечить ей безопасность. Я не могу тут остаться, зная, что она там.
Её голос дрогнул в конце, но она быстро взяла себя в руки. Она не могла дать слабине проявиться сейчас.
Тхэджин прищурился, глядя на Нари.
— Кто она для тебя? — спросил он, скрестив руки на груди. — Почему ты так беспокоишься о ней? Какая угроза может ей грозить в доме Чонов?
Нари отвела взгляд, губы сжались в тонкую линию. Она не могла сказать правду. Не сейчас.
— Она просто девушка, которая не должна там находиться, — ответила она после паузы. — Она не в безопасности.
Тхэджин внимательно изучал её, чувствуя, что она не договаривает.
— Ты пришла ко мне впервые за двадцать пять лет не просто так, Нари, — его голос стал ниже. — Ты готова была вернуться ко мне... только ради неё.
Он сделал шаг вперёд.
— Кто она?
Нари напряглась, её пальцы непроизвольно сжались в ткань платья.
— Это неважно, — наконец выдохнула она, избегая его взгляда. — Главное, что она в опасности. Жена Мёнгсу может причинить ей вред... потому что её сын любит Лису.
Тхэджин нахмурился, переваривая услышанное.
— Сын Мёнгсу? Ты имеешь в виду Чонгука?
Нари молча кивнула.
Тхэджин усмехнулся, качая головой.
— Любопытно... значит, его сын влюбился в какую-то девушку, и ты боишься, что его мать не одобрит? — он слегка склонил голову набок. — С каких это пор ты стала так разбираться в семье Чонов?
Нари молчала. Она не могла сказать больше.
Тхэджин сузил глаза, его голос стал ниже, но в нём звучала угроза:
— Ты что-то не договариваешь, Нари. Кто эта девушка? Почему ты так за неё цепляешься?
Нари сжала кулаки, её терпение трещало по швам.
— Я уже сказала, — выдохнула она сквозь зубы, — Лиса в опасности.
— Лиса, значит? — он шагнул ближе, вглядываясь в её лицо, словно пытаясь считать что-то с её выражения. — Эта девушка так важна для тебя, что ты готова вернуться ко мне... но даже не можешь объяснить, почему?
Он схватил её за запястье, не больно, но твёрдо.
— Кто она, Нари?
— Отпусти, — процедила она, пытаясь выдернуть руку.
Но Тхэджин не отпускал.
— Нет. Не отпущу, пока ты не скажешь правду.
Нари сжала зубы. Сердце бешено колотилось в груди, но злость, которая копилась в ней долгие годы, вспыхнула огнём. Она выдернула руку, её глаза метали молнии.
— Потому что она моя дочь!
Гробовая тишина.
Тхэджин замер, его лицо застыло, словно он не сразу осознал смысл этих слов.
— Что?.. — он моргнул, глядя на неё в полной растерянности.
Но Нари уже не собиралась брать свои слова обратно. Она встретила его взгляд с вызовом.
— Лиса — моя дочь, — повторила она. — И я вернулась сюда только ради неё.
Тхэджин сжал кулаки, его глаза вспыхнули яростью. Он резко шагнул ближе, заставляя Нари отступить на шаг.
— От кого?! — его голос звучал угрожающе. — Кто её отец, Нари?
— Это не имеет значения! — выпалила она, но это только сильнее разозлило его.
— Как это не имеет значения?! — Тхэджин схватил её за плечи, его пальцы сжались, но не причинили боли, только удерживали. — От кого Лиса, Нари?!
Она молчала, но его напор только усиливался.
— Неужели... — его голос сорвался на полушёпот. — Неужели она от Мёнгсу?!
Эти слова пронзили её, как нож.
— Нари! — рявкнул он, заставляя её поднять глаза.
Она больше не выдержала.
— Она твоя дочь!
Тхэджин словно окаменел. Его хватка ослабла, но он не разжал пальцев. На лице застыло потрясение.
— Что... ты сказала?
— Лиса твоя дочь, — повторила она, теперь уже тише, но с той же злостью. — Твоя и ничья больше.
Тхэджин молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Его взгляд метался по лицу Нари, словно он пытался найти в её чертах ответы на все вопросы, которые рвали его изнутри.
— Зачем... — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Зачем ты скрывала её от меня столько лет?!
Нари сжала кулаки, её грудь быстро вздымалась от эмоций.
— А что мне было делать? — её голос прозвучал горько. — Ты запер меня здесь, Тхэджин. Ты не дал мне выбора!
— Я любил тебя! — он шагнул ближе, его глаза вспыхнули болью и злостью. — Я бы всё для вас сделал!
— Ты бы сделал?! — Нари горько усмехнулась. — Ты был ослеплён своей любовью и ревностью! Ты бы ни за что не отпустил меня!
— Чёрт возьми, конечно, не отпустил бы! — Тхэджин не сдержался и ударил кулаком в стену рядом с ней. — Ты думаешь, я мог бы позволить тебе уйти, зная, что ты носишь МОЕГО ребёнка?
Нари вздрогнула, но выдержала его взгляд.
— Именно поэтому я и сбежала, — её голос дрожал, но она не отвела взгляда. — Потому что ты не оставил мне выбора.
Нари смотрела прямо в глаза Тхэджину, в которых смешались злость, боль и что-то ещё — может быть, сожаление, а может, ярость от того, что он услышал правду.
— Ты был сумасшедшим, Тхэджин, — её голос сорвался, но она продолжила. — Ты был слеп от своей любви, ты превращал её в одержимость. Ты думаешь, я просто так сбежала? Ты был абьюзером, который не мог контролировать свою злость!
Тхэджин нахмурился, но промолчал.
— Ты даже не понимаешь, да? — Нари горько усмехнулась. — Вспомни, как ты поступил с тем человеком... с твоим партнёром по бизнесу, который просто пожал мне руку во время встречи. Ладно он, но ты причинял боль и мне!
Тхэджин сжал челюсть, но Нари не остановилась.
— Ты вцепился в меня, как безумец! — в её голосе зазвенели эмоции. — Ты мыл мою руку под ледяной водой, тёр её до крови, пока кожа не начала сдираться.
Она резко вдохнула, вспоминая тот день, тот ужас, который она чувствовала.
— Я боялась за себя. Но ещё больше я боялась за ребёнка, которого носила внутри.
Тхэджин широко раскрыл глаза.
— Ты... ты уже тогда...
— Да, — твёрдо сказала Нари. — И я знала, что если останусь, то однажды ты мог бы навредить не только мне, но и ей. Поэтому я убежала.
Нари тяжело выдохнула, её руки дрожали, но она старалась держать себя в руках.
— Ты думаешь, что я просто так держалась подальше все эти годы? — её голос звучал глухо, но в нём чувствовалась сталь. — Я до сих пор боюсь тебя, Тхэджин. Твоей одержимости. Ты никогда не любил меня правильно. Ты хотел запереть, присвоить, сделать частью своей жизни, но не дать мне жить.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Но сейчас у меня нет выбора. Мне плевать на свои страхи, потому что я должна спасти Лису.
Тхэджин нахмурился, в его глазах мелькнула тень сомнений.
— Жена Мёнгсу... — Нари сжала губы. — Она такая же, как и ты. Одержимая, слепая от своих страхов и догадок. Ей кажется, что между мной и Мёнгсу что-то было или есть. Она ненавидит меня... И Лису потому что она моя дочь. Она может пойти на всё, чтобы ей навредить.
Тхэджин стиснул зубы, но промолчал.
— Лиса и Чонгук, возможно, встречаются, — продолжила Нари, глядя в одну точку. — Если это так, то Сунхи точно сойдёт с ума. И ты знаешь, на что способна женщина, которая чувствует угрозу своему браку.
Она глубоко вдохнула, не отводя взгляда.
— Я не позволю этому случиться.
Нари сжала кулаки, а в её глазах вспыхнула ярость, смешанная с болью.
— Ты не понимаешь, Тхэджин... Сунхи сумасшедшая. Она пытала ребёнка.
Тхэджин нахмурился, но Нари не дала ему вставить ни слова.
— Лиса выжила только потому, что я отправила её в другую страну. Если бы она осталась рядом, я даже не хочу думать, что бы с ней сделала эта женщина.
Она тяжело дышала, в груди всё сжималось от боли воспоминаний.
— Я не могла рисковать её жизнью. Я не могла позволить ей расти там, где её ненавидели только потому, что она родилась.
Тхэджин сжал кулак так сильно, что костяшки побелели. В его голове не укладывалась мысль, что его дочь — его плоть и кровь — пытали в детстве.
— Что ты сказала?.. — его голос дрогнул, но взгляд остался тяжелым.
Нари видела, как его грудь резко вздымается от напряженного дыхания. Казалось, он с трудом осознавал реальность её слов.
— Ты слышал меня, Тхэджин, — твёрдо повторила она. — Твою дочь ненавидели и мучили только за то, что она родилась.
В его глазах вспыхнул гнев, но это был не тот привычный, разрушительный гнев, который Нари так боялась в прошлом. Это была другая ярость — темная, затаённая, наполненная болью и чем-то ещё, чем-то, что он сам пока не мог до конца осознать.
Тхэджин больше не мог оставаться в этой комнате. Его злость бурлила внутри, требуя выхода. Он развернулся и молча вышел, резко захлопнув за собой дверь.
Нари осталась стоять на месте, тяжело дыша. Внутри неё всё сжималось от тревоги. Она сделала это. Рассказала правду. Но правильно ли она поступила?
Она знала, что Тхэджин не позволит оставить всё как есть. Теперь, когда он узнал, что Лиса его дочь, он не успокоится. Он захочет её забрать. И что тогда?
Нари провела ладонями по лицу, борясь с нарастающей паникой. Она только хотела уберечь Лису, спасти её... Но что, если теперь она сама привела её в клетку?
Тхэджин стремительно вышел из дома, его шаги отдавались гулким эхом по мраморному полу. В висках стучала злость, а в голове звучали слова Нари. Его дочь. Лиса – его дочь. И этот ублюдок Мёнгсу позволил своей жене издеваться над его ребёнком?
Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но это не охладило его ярость. Охранники у входа замерли, едва заметив выражение его лица, но никто не осмелился заговорить.
***
Чонгук быстро шагал по особняку, отдавая четкие приказы своим людям, чтобы собраооооись. Он не собирался медлить — нужно было немедленно полететь в Пусан и выяснить, что происходит с матерью Лисы. Телефон не замолкал, водители и охранники получали указания, а кто-то уже готовил машину для выезда.
— Нам нужна максимальная осторожность. Никто не должен понять, зачем мы там, — твердо говорил Чонгук, застегивая манжеты рубашки.
Однако в этот момент во дворе показалась машина. Глухой звук закрывающейся двери, и в особняк вошел Чон Мёнгсу. Он только что вернулся с работы и сразу же заметил суету вокруг сына.
— Что здесь происходит? — его голос прозвучал холодно и требовательно.
Чонгук замер на секунду, но затем, собравшись, повернулся к отцу. Он знал, что сейчас придется объясняться, но не собирался отступать.
— Госпожу Нари держат взаперти в особняке Ким Тхэджина, — твердо произнес Чонгук, глядя прямо в глаза отцу.
Лицо Мёнгсу мгновенно изменилось. В нем появилось то, что Чонгук видел редко — тревога, беспокойство, даже некая растерянность. Это было так неожиданно, что у Чонгука внутри что-то сжалось. Как будто невидимая стрела снова прилетела и врезалась прямо в грудь.
«Что это за выражение? Почему отец так отреагировал?»
Мёнгсу смотрел на Чонгука, не скрывая своей тревоги.
— Как это случилось? — его голос был глуже, чем обычно. — Как Нари оказалась там?
Чонгук невольно сжал кулаки. Снова этот страх. Снова этот голос в голове, нашептывающий, что, может быть, мать сказала правду. Что он и Лиса родные.
Он глубоко вдохнул, отгоняя эти мысли. Сейчас не время.
— Она сама уехала, — наконец ответил он, стараясь звучать ровно. — Я поставил за ней слежку, и мне сообщили, что она пошла к нему по своей воле. Но сейчас она не выходит из особняка. Когда сегодня попыталась, её вернули обратно.
И тогда Чонгук задал вопрос, который сжигал его изнутри:
— Были ли у вас романтические отношения с госпожой Нари?
Мёнгсу вылупил глаза, явно ошарашенный таким вопросом.
— Откуда ты это взял? — его голос был полон недоумения, но и чего-то ещё, чего Чонгук пока не мог разобрать.
Чонгук открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент его телефон зазвонил. Он быстро глянул на экран и сразу же принял вызов — звонили люди, которых он поставил следить за Нари.
— Говори, — бросил он, отходя на пару шагов.
— Господин, Ким Тхэджин покинул особняк недавно, — донёсся голос на том конце. — Мы не уверены, но возможно, он забрал госпожу Нари с собой. Пока выясняли это, улетело некоторое время.
Чонгук нахмурился.
— Почему «возможно»?
— Он улетел в вертолёте, мы не видели был ли он один или нет. Он вышел сразу после того как зашёл в дом.
Чонгук сжал челюсти, пытаясь быстро сообразить, что делать дальше.
— Следите за особняком внимательно, — приказал он в трубку. — Как только Тхэджин вернётся, сразу сообщите мне.
— Понял, господин.
Чонгук сбросил вызов и, глубоко вдохнув, вернулся взглядом к отцу. Мёнгсу всё так же внимательно смотрел на него, но теперь в его глазах читалась ещё большая тревога. Чонгук обвёл взглядом собравшихся людей, готовых к выезду, и резко сказал:
— Все расходятся.
Парни переглянулись, но, не задавая лишних вопросов, начали расходиться. Мёнгсу недоумённо посмотрел на сына, его терпение подходило к концу.
— Чонгук, ты можешь объяснить, что происходит?! Почему мы не едем?!
Чонгук перевёл на него взгляд, тяжело вздохнул и, чуть понизив голос, сказал:
— Потому что сейчас это бесполезно. Нам нужно поговорить. Наедине. Внутри.
Лицо Мёнгсу дёрнулось, но он молча кивнул, направляясь в дом. Чонгук последовал за ним, ощущая, как внутри всё сжимается от предчувствия серьёзного разговора.
Мёнгсу молча зашёл в свой кабинет, широко распахнув дверь. Чонгук вошёл следом, закрывая её за собой. В комнате было тихо, только приглушённый свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, создавая напряжённую атмосферу. Он сел в своё кресло за массивным дубовым столом, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на сына.
— Говори.
Чонгук медленно опустился в кресло напротив. Несколько секунд он молчал, обдумывая, как лучше начать этот разговор. В воздухе повисло напряжение.
— Мне нужно знать правду, — наконец произнёс он, встречаясь с отцом взглядом.
Мёнгсу выдохнул, устало потирая переносицу. Чонгук смотрел на него пристально, не отводя взгляда.
— Были ли у вас с Нари романтические отношения? — повторил он твёрдым голосом.
Мёнгсу опустил руки и посмотрел на сына. В его глазах проскользнула тень воспоминаний, но он быстро взял себя в руки.
— Почему ты вообще задаёшь мне такие вопросы? — его голос был напряжённым, но в нём сквозило что-то ещё — то ли тревога, то ли раздражение.
Чонгук не собирался уходить от темы.
— Просто ответь, отец. Были или нет?
Мёнгсу выпрямился и твёрдо ответил:
— Нет. Нари мне как сестра. Мы выросли вместе, играя с самого детства.
Чонгук внимательно смотрел на него, будто пытаясь уловить малейшую ложь, но выражение лица отца было абсолютно серьёзным.
— Тогда Лиса не твоя дочь? — спросил он прямо, задержав дыхание в ожидании ответа.
— Конечно нет, — без колебаний сказал Мёнгсу.
Чонгук почувствовал, как его тело расслабляется, а напряжение, сковывавшее его разум, наконец-то отпускает. Глубокий вдох, затем выдох — впервые за сутки он мог дышать свободно.
Облегчение накрыло его волной, сметая тревогу и страх. Лиса — не его сестра. Это значит, что он не теряет её, не теряет их связь, не теряет право смотреть на неё, прикасаться к ней, целовать её. Любить её.
Мысль об этом пронзила его насквозь, и он даже на мгновение прикрыл глаза, впитывая это осознание. Ему больше не нужно бороться с собой. Теперь он точно знает — он может и дальше быть с Лисой.
Мёнгсу нахмурился, глядя на сына с явным недоумением.
— Почему ты вообще задал такой вопрос? — его голос звучал настороженно.
Чонгук посмотрел на него, не скрывая раздражения.
— Потому что так сказала мама, — ответил он ровно, но в его тоне сквозила усталость.
Мёнгсу молча смотрел на Чонгука, ожидая объяснений. Чонгук, хоть и чувствовал облегчение, всё ещё был напряжён. Он провёл рукой по лицу и, наконец, заговорил:
— Она сказала, что Лиса — твоя дочь. Что у тебя были отношения с госпожой Нари, и что, возможно, я и Лиса... — он замолчал, не в силах даже произнести это вслух. — Мы были в ужасе.
На лице Мёнгсу промелькнуло непонимание, затем возмущение.
— Что за бред? — он чуть повысил голос. — Я любил Нари, но как сестру! Она была мне дорога, но у нас никогда не было... ничего подобного.
Чонгук смотрел на отца, ловя каждую эмоцию на его лице.
— Значит, мать просто врала? — в его голосе слышался гнев. — Или... она действительно так думает?
Мёнгсу нахмурился ещё сильнее, явно обдумывая ситуацию.
— Она всегда ревновала... Возможно, решила, что если Нари уехала тогда так внезапно, то у нас была связь. Но, Чонгук, это неправда. Лиса — не твоя сестра.
Последние слова отца приятно распределились на душе Чонгука, повторяясь в голове, словно заученная мантра: «Лиса — не твоя сестра».
Грудь наполнилась лёгкостью, будто с неё убрали тяжёлый груз. Он мог и дальше любить её. Мог целовать её, обнимать, чувствовать её рядом без этого ужасающего страха.
Чонгук медленно выдохнул, позволяя этим словам окончательно впитаться в его сознание. Он поднял взгляд на отца, в котором всё ещё читалось раздражение из-за лжи Сунхи. Но Чонгуку сейчас было важно одно — правда, которую он услышал.
Чонгук посмотрел на отца, в его глазах всё ещё тлел вопрос, который теперь не давал ему покоя.
— Тогда кто её отец? — тихо, но уверенно спросил он. — Возможно, Тхэджин? Раз госпожа Нари сама поехала к нему?
Мёнгсу нахмурился, словно прокручивая в голове что-то важное. Чонгук заметил, как его пальцы чуть сжались на подлокотниках кресла, но ответ не последовал сразу. Как только Мёнгсу открыл рот, чтобы ответить, внезапный крик разорвал тишину.
— Чон Мёнгсу! — голос снаружи звучал гневно, угрожающе. Кто-то буквально требовал его выхода.
Мёнгсу и Чонгук переглянулись. Чонгук мгновенно напрягся, а Мёнгсу нахмурился, вставая с кресла. Очевидно, что тот, кто звал его, не был настроен на спокойный разговор.
Мёнгсу и Чонгук вышли из кабинета, и перед ними предстала картина, от которой воздух в доме словно стал тяжелее. В центре гостиной, прямо у входа, стоял Тхэджин, буквально пылающий от гнева. Его лицо было напряжённым, глаза метали молнии, а челюсть так сильно сжата, что казалось, ещё немного – и зубы треснут.
Рядом с ним стояли несколько телохранителей, массивные фигуры которых создавали гнетущее ощущение, будто дом Чонов вот-вот превратится в поле битвы.
— Где Лиса?! — пророкотал Тхэджин, голосом, в котором смешались гнев, требовательность и нетерпение.
Его взгляд метался по холлу, словно он готов был перевернуть всё вверх дном, если ответа не последует немедленно.
Мёнгсу сделал твёрдый шаг вперёд, удерживая взгляд на Тхэджине. За ним следом пошёл Чонгук, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри закипала ярость.
Тхэджин, едва сдерживая нетерпение, шагнул ближе, его кулаки были сжаты, а голос полнился напряжением:
— Где Лиса?! — он практически прорычал, глядя прямо на Мёнгсу, ожидая ответа.
Мёнгсу остановился прямо перед Тхэджином, не отводя взгляда. Его голос был ровным, но в нём звучала сталь:
— А где Нари?
Тхэджин прищурился, его челюсть напряглась.
— Она в безопасности.
— Так же, как и Лиса, — Мёнгсу скрестил руки на груди.
Тхэджин сжал кулаки, его лицо исказилось от злости. Он шагнул ближе, его голос прозвучал низко и угрожающе:
— Где моя дочь?
Он намеренно проигнорировал вопрос о Нари. Сейчас его интересовала только Лиса. Он не собирался её больше отпускать.
— Где. Она? — процедил он сквозь зубы, сверля Мёнгсу взглядом, в котором читалась угроза. — Я не собираюсь больше отпускать Нари, — рявкнул Тхэджин, сжимая кулаки. — Она моя жена. И я намерен забрать с собой и свою дочь.
Он пристально смотрел на Мёнгсу, ожидая сопротивления. Телохранители за его спиной были готовы к любому развитию событий.
— Где Лиса? — повторил он, его голос был полон решимости.
Чонгук почувствовал, как внутри него вскипает ярость. Его пальцы сжались в кулаки, но он заставил себя сохранять хладнокровие.
Дочь?
Эти слова эхом отдавались у него в голове, но он быстро отбросил лишние мысли. Сейчас главное — не дать Тхэджину просто так забрать Лису.
— Вы уверены, что имеете на это право? — ледяным голосом произнес Чонгук, сделав шаг вперед. Он смотрел прямо в глаза Тхэджину, не скрывая своей неприязни. — Лиса не вещь, чтобы вы приходили и просто забирали её.
Его сердце билось быстрее, а челюсть сжалась. Чонгук знал, что Лиса не уйдёт с этим человеком, но что-то в нём подсказывало — ситуация может выйти из-под контроля.
Лиса вышла из коридора, нахмурившись. Ее взгляд тут же наткнулся на мужчину, который кричал её имя, и она замерла.
Он выглядел разъярённым, словно готов был сломать всё на своём пути. Его глаза вспыхнули, когда он увидел её, и в груди Лисы что-то неприятно сжалось.
— Лиса, — твёрдым голосом произнёс он, пристально её рассматривая.
Она сжала пальцы в кулак, пытаясь понять, кто этот человек и почему его голос звучал так... властно и непререкаемо. Почему он смотрел на неё так, словно она ему принадлежала?
Медленно спускаясь по лестнице, показалась и Сунхи. Её осанка была безупречно прямой, а лицо сохраняло хладнокровное выражение, но в глазах скользнуло напряжение, едва заметное для окружающих.
Тхэджин заметил её сразу. Его взгляд, уже полный ярости, вспыхнул ещё сильнее, переходя в бешенство.
— Это ты?! — его голос прозвучал, как раскат грома, заставив всех вокруг замереть. Он шагнул вперёд, будто хищник, готовый к атаке. — Это ты издевалась над ней?!
В его голосе слышалось рычание, а тело напряглось, будто он готов был растерзать её на месте. В следующий момент он резко двинулся в сторону Сунхи, но Чонгук мгновенно перехватил его, толкнув обратно на место.
— Держите себя в руках, — твёрдо сказал Чонгук, крепко удерживая мужчину.
Тхэджин тяжело дышал, сверля Сунхи взглядом, полным ненависти, а та, словно статуя, лишь чуть приподняла подбородок, не отводя глаз.
Лиса нахмурилась, не понимая, что происходит. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, и её взгляд метался между мужчинами, с трудом улавливая суть конфликта.
Она шагнула ближе, пытаясь уловить смысл слов Тхэджина и его ярости, но ничего не складывалось в единую картину.
— О чём вообще речь? — наконец произнесла она, глядя то на Чонгука, то на Мёнгсу, то на незнакомого мужчину, который только что готов был наброситься на мать Чонгука?
Тхэджин снова перевёл взгляд на Лису, теперь уже не просто глядя, а тщательно изучая каждую черту её лица. Лицо, нос, форма губ — всё напоминало Нари. Внутри него что-то щёлкнуло, подтверждая догадку.
Это его дочь.
В груди вспыхнуло странное чувство — нечто между гордостью, гневом и досадой. Её скрывали от него столько лет. Он жил, не зная, что у него есть ребёнок.
Лиса заметила, как мужчина слишком пристально её разглядывает, и нахмурилась ещё сильнее.
— Что? — резко бросила она, не понимая, почему на неё так смотрят.
Тхэджин сделал шаг вперёд, его тяжёлый взгляд пронзал Лису насквозь.
— Ты поедешь со мной, — его голос звучал твёрдо, без возможности возражений.
Лиса резко выпрямилась, нахмурившись ещё сильнее.
— Простите, что? — в её голосе сквозило недоумение, но и явное сопротивление. — Я не собираюсь идти неизвестно с кем.
Тхэджин сжал кулаки, с трудом сдерживая раздражение.
— Я приехал за тобой не просто так, — процедил он. — Меня отправила твоя мать. Она сейчас у меня дома.
Лиса моргнула, её тело на секунду замерло.
— Мама? — голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Почему я должна верить вам?
Тхэджин ухмыльнулся, в его глазах мелькнула тень торжества.
— Поедешь — увидишь сама.
Лиса покачала головой, её глаза сузились.
— Я вам не верю, — твёрдо сказала она, не двигаясь с места.
Тхэджин выругался про себя и начал лихорадочно шарить по карманам. Он нащупал телефон, который забрал у Нари, и быстро достал его, разблокировав экран.
— Вот, смотри, — он протянул ей устройство, его голос звучал напряжённо.
Лиса нахмурилась, но всё же подошла ближе. Теперь, оказавшись в опасной близости от мужчины, она внимательно всматривалась в его лицо, словно пытаясь что-то уловить. Её сердце забилось быстрее. Было в нём что-то... что-то странно знакомое.
Лиса не сводила с него глаз. Впервые она смотрела на этого мужчину так пристально, и что-то в его лице отдавалось странным эхом внутри неё. Некоторые черты лица... Разрез глаз... Она словно смотрела на себя в будущем, но в мужском обличье.
В горле пересохло.
— Где... где моя мама? — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, сжав пальцы в кулак.
Тхэджин чуть прищурился, заметив её реакцию.
— В моём доме, — твёрдо ответил он.
Лиса сжала зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Незнакомый мужчина стоял перед ней с жёстким взглядом, а его голос звучал так, будто он уже решил всё за неё.
— Если ты не согласишься, я всё равно отвезу тебя, — продолжил Тхэджин, глядя на неё сверху вниз. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь, где тебе грозит опасность.
Он скользнул взглядом в сторону Сунхи, и в его глазах промелькнуло нечто дикое, подавляемая ярость, жажда мести.
Лиса последила за его взглядом и почувствовала, как сердце глухо стукнуло в груди. Всё это было слишком... слишком запутанно.
Лиса молчала, её мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Всё происходило слишком быстро, слишком резко. Но она знала одно — ей нужно увидеть мать. Узнать правду.
Она сжала кулаки, принимая решение, и коротко кивнула.
— Лиса... — голос Чонгука разорвал напряжённую тишину.
Она подняла на него взгляд, и в её глазах читалась боль.
— Я вернусь, — горько произнесла она, а затем развернулась и направилась к выходу.
В голове Чонгука скользнула тревожная мысль: «Она ещё не знает правды...»
— Лиса! — он шагнул вперёд, но тут же наткнулся на преграду.
Тхэджин и его люди преградили ему путь. Мужчина бросил на Чонгука предупреждающий взгляд, давая понять, что он не позволит ему остановить её.
Лиса же больше не обернулась.