Часть - 51
Комната, в которой находилась Нари, будто затягивала её в тягучую, давящую тишину. Казалось, сами стены поглощали любое шевеление, а воздух был густым и пропитанным тёмной тревогой. За окнами тянулось серое утро — плотные облака скрывали небо так, будто и весь мир за пределами особняка был накрыт тем же гнетущим покрывалом, что и её собственное сердце.
Интерьер выглядел строгим и холодным: тёмные деревянные панели, несколько дорогих, но безжизненных предметов, картины из прошлых эпох, которые только усиливали ощущение пустоты. В углу — кресло с высокой спинкой, где Нари сидела, скрестив руки на груди, словно пытаясь удержать остатки внутреннего тепла.
Она оказалась в этом доме не по собственной воле. Она пришла сюда с надеждой, что её просьбу услышат. Что ей снова помогут, как когда-то раньше. Но она не решилась рассказать самое главное. Она не сказала Тхэджину, что Лиса — её дочь. Не потому, что стыдилась, — она боялась. Боялась, что, узнав правду, он захочет вмешаться и увезти Лису сюда, лишив её свободы, так же как лишил её самой.
Она убеждала себя, что делает правильно, скрывая правду. Что так будет безопаснее. Но теперь ясно понимала — это была ошибка.
Прошло несколько дней, и осознание накрыло её полностью: Тхэджин не собирался помогать Лисе. Он был рад её возвращению — да. Но не потому, что она пришла с просьбой, а потому что она снова оказалась рядом. Это значило для него гораздо больше. Страх потерять её вновь подтолкнул его запереть её в этом огромном доме, как что-то дорогое, что он боится упустить.
Но Нари знала: если она не уйдёт сейчас, может стать слишком поздно. Лиса могла попасть в руки Сунхи, и мысль о том, что дочери может грозить опасность, разрывала её изнутри.
Она уже однажды сбежала — и сделает это снова.
Нари поднялась, подошла к двери и внимательно прислушалась. Ни шагов, ни голосов. Она тихо вышла из комнаты, двигаясь так осторожно, будто каждый звук мог стать предательским. В коридорах обычно стояли его люди, но ей нужен был всего один миг — короткая щель в их внимании.
Она быстро двигалась вдоль стены, контролируя дыхание. На широкой лестнице почти не опиралась на перила, будто боялась, что даже лёгкое касание их скрипнет. На первом этаже было тихо — лишь далёкие голоса слуг, занятых рутиной. У неё было считанные секунды.
Она добралась до задней двери, взялась за холодную ручку, осторожно повернула её. Свежий воздух коснулся лица — и на миг свобода стала ощутимой. Она шагнула вперёд...
— Эй! Куда вы идёте?
Голос сзади разрезал тишину как нож. Нари резко обернулась. Один из охранников уже смотрел на неё, хмуря брови. Его рука потянулась к рации.
— Подкрепление к заднему входу. Срочно! — сказал он и шагнул к ней.
— Нет... — Нари рванулась вперёд, но мужчина перехватил её руку, грубо удерживая.
Ещё двое появились через несколько секунд. Один без слов схватил её за другую руку — точно так же, как хватают беглеца.
— Вам нельзя покидать дом без разрешения, — холодно проговорил один из них.
— Пусти! — Нари дёрнулась, но хватка была железной.
— Господин Тхэджин приказал, чтобы вы оставались здесь, — добавил другой, не проявив ни тени сочувствия.
Её развернули и почти силой повели обратно. Сердце тяжело билось — от ярости, бессилия, страха. Она понимала: теперь за ней будут следить ещё внимательнее. И шанса может больше не представиться.
Но внутри уже созревало новое решение — гораздо опаснее прежних.
***
Чеён стояла в тесной кладовой, почти не веря в то, что только что произошло. Она отстранилась от Чимина, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Место было настолько маленьким, что каждый его движения ощущался слишком близко, а его дыхание – слишком настойчиво. В воздухе висело напряжение, и она не могла понять, как ей реагировать на это всё.
Чимин, не двигаясь, продолжал смотреть на неё, его взгляд был тёплым, но не лишённым того игривого блеска, который заставлял её чувствовать себя некомфортно.
— Ты отстранилась... — сказал Чимин с лёгкой улыбкой, и его голос был полон лёгкости, как будто их поцелуй был не таким уж и значимым. — Не думаю, что ты этого хотела.
Чеён слегка закусила губу, стараясь скрыть смущение. Это было так неестественно. Он продолжал играть с ней, как будто всё это не было настоящим, а просто очередной игрой. Но она уже начала сомневаться.
— Ты флиртуешь со мной, — сказала она, её голос был хриплым от нервов, — и я не знаю, где заканчивается шутка и начинается правда.
Чимин, казалось, не заметил её сомнений, его улыбка только усилилась, он наклонился немного ближе, и она инстинктивно отстранилась ещё дальше.
— Я не шучу, Чеён, — его голос стал мягче, но его глаза не теряли того беззаботного блеска. — Правда в том, что мне не хочется отступать, и ты это знаешь.
Её взгляд встретился с его глазами, и Чеён почувствовала, как её сердце снова начинает бешено стучать. Всё внутри неё было в смятении. Её разум подсказывал, что он только использует её для своего удовольствия, но её тело, казалось, не слушалось её.
Она покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.
— Ты не можешь просто так заявлять о своих чувствах, Чимин, — она сделала почти невозможный шаг назад, хотя и понимала, что, нет пространства чтобы держать дистанцию. — Я не играю в такие игры. Я не уверена, что мне нужно это. Или я готова к этому.
Чимин задумался, его улыбка на мгновение исчезла, но он не отступил.
— Я не предлагаю тебе игру, — его голос стал серьёзным, и он сделал шаг вперёд, убирая расстояние между ними, которую Чеён только что еле создала. — Ты заслуживаешь больше, чем просто лёгкий флирт. И я... хочу больше, чем просто это. Я понимаю, что тебе нужно время, и... я готов подождать.
Чеён почувствовала, как её грудь сжалась. Всё в её теле говорило ей, что она должна уйти. Уйти от этой ситуации, от этих слов, от его близости. Но она не могла. Он говорил так искренне, что это вызывало у неё сомнения. Она не была готова к тому, чтобы признаться, что её чувства могли быть такими же.
— Хорошо, — сказала она наконец, её голос был тихим, но твёрдым. — Я готова дать шанс. Но мне нужно время, чтобы понять, что я действительно чувствую.
Чимин кивнул, его лицо наполнилось лёгким облегчением, но он не торопился делать следующий шаг.
— Я буду ждать, Чеён. Если тебе нужно время, я его тебе дам.
Чеён встретилась с его взглядом, и её сердце стало немного легче. Она не могла понять, что именно она чувствует, но теперь хотя бы знала, что Чимин не будет торопить её. Это дало ей хотя бы немного уверенности в том, что она не делает неправильного шага.
— Чеён... — сказал он тихо, как будто это был вопрос, который он давно хотел задать. — Могу ли я считать тебя своей настоящей девушкой? Я не хочу терять время и добиться твоего сердца, пока ты пытаешься понять что ты действительно чувствуешь. Хотя я уже знаю что ты чувсвтуешь.
Чеён застыла на месте, её сердце снова бешено колотилось, а мысли метались. Она не была готова к таким словам, не была готова сразу же ответить. Но её взгляд встретился с его, и она почувствовала, как внутри неё начинает что-то меняться.
Она невольно кивнула, чуть-чуть нерешительно, но всё же дала понять, что готова сделать этот шаг, даже если сама до конца не понимала, что это для неё значит.
— Да... — прошептала она. — Можешь.
Чимин немного приподнял брови, и его губы чуть подёрнулись в улыбке, когда он снова приблизился к ней.
— Тогда... могу ли я снова поцеловать тебя?
Чеён почувствовала, как её грудь сжалась, но в то же время её сердце забилось быстрее. Она все ещё не была уверена, что её чувства совершенно ясны, но её тело, похоже, уже давно сделало выбор. Она не отстранилась, не сделала шаг назад. Она была здесь, перед ним, с ним. И это было всё, что она могла понять в данный момент.
Она лишь кивнула, но с этим кивком было что-то большее — согласие, которое она сама не до конца осознавала.
Чимин, удовлетворённый её молчаливым согласием, медленно, почти бережно, наклонился к её губам. Он не спешил, давая ей время и пространство, но когда их губы всё-таки встретились, это было нечто большее, чем просто поцелуй.
***
Чеён нервно ходила по кабинету Чимина, не в силах оставаться на месте. Каждый шаг, каждый оборот в пределах этой комнаты казался ей бесконечно долгим и запутанным. Мысли не давали покоя: «Чимин теперь мой парень... Реальный парень. Что я теперь буду с этим делать?»
Её взгляд метался по комнате, но ничего не могло отвлечь её от этого ошеломляющего осознания. Она бы хотела поговорить с Лисой — подруга всегда могла успокоить, дать ей полезный совет или хотя бы понять, что происходит.
Она вырвала телефон из кармана и быстро набрала номер подруги. Держась за мобильный, она почти врезалась в столб, не замечая, как нервно ходит по каридору. Остановилась рядом с подоконником, немного склоняясь к нему, укусывая ноготь на большом пальце, и старалась успокоиться, хотя сердце по-прежнему колотилось. Что мне с этим делать? — думала она, прижав телефон к уху.
Только вот трубку Лиса не брала.
Она продолжала прокручивать номер, надеясь на чудо, но так и не дождалась ответа. Что случилось? Почему её нет? Лиса не пришла на работу, а это значило, что она не могла поговорить с ней и не могла обсудить всё, что случилось. Чеён почти почувствовала, как её нервозность обостряется. Она раздраженно бросила взгляд на телефон, но не могла избавиться от чувства растерянности. Ну как же так... именно в этот момент?
Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе спокойствие.
***
В комнате Чонгука царила тишина, прерываемая лишь лёгким шумом ночного ветра за окном. Он сидел на своём кресле, вглядываясь в темноту за окном, но его мысли были далеко. Он ощущал тяжесть внутри себя, которую не мог объяснить словами. Вспоминал момент с Лисой — тот самый, когда они узнали правду. Боль, которая оставалась в его груди, не отпускала. Это было не просто шоком, это было как удар, разрушивший всё, что они знали.
Чонгук знал, что он не должен чувствовать так. Он не мог позволить себе терять контроль, но в его сердце была пустота, которая не исчезала. Он ещё не мог понять, как все это повлияет на их отношения. Их связь была слишком сильной, чтобы просто забыть о том, что произошло.
Он встал и подошёл к столу, где лежали документы, его взгляд метался по бумагам, но он не мог сосредоточиться. В голове был только один вопрос: что теперь? Он не знал, как найти правильные слова, чтобы объяснить Лисе, что он чувствует, что они для него значат, и что теперь это всё изменилось.
Голова болела от этой путаницы. Он понимал, что должен был что-то сделать, но его страх перед последствиями удерживал его на месте. Каждое решение, каждое движение теперь казалось слишком важным. Чонгук взглянул на часы и тяжело вздохнул. Возможно, ему стоит поговорить с Лисой, но как начать разговор, если всё так сложно?
Телефон на столе завибрировал, экран осветился в темноте комнаты. Чонгук бросил на него пустой взгляд, сначала даже не собираясь отвечать. Он не хотел говорить ни с кем. Всё, что ему сейчас нужно, — это одиночество, чтобы разобраться в своих мыслях.
Но когда он увидел имя на экране, его сердце пропустило удар.
Это был тот самый человек, которого он поставил следить за матерью Лисы.
Чонгук тут же схватил телефон, даже не дождавшись второго сигнала.
— Говори, — его голос был хриплым, полным напряжения. Это могла быть последняя надежда, последний шанс найти хоть какую-то ясность в хаосе.
— Она сегодня вышла на улицу, — сказал парень, его голос был напряжённым. — Но её снова завели обратно в особняк, как будто её держат там в заперти.
Чонгук замер. В голове закрутился клубок мыслей. Он сжался, не веря в то, что слышит. В тот момент, когда он пытался собраться с мыслями, вопросы продолжали набирать обороты.
— Ты уверен? — его голос стал холодным, сдержанным, хотя внутри него бушевали эмоции. — Почему её держат в заперти? Это что-то странное...
— Да, господин. Мы следили за каждой дверью, и она вышла из заднего входа, но её обратно вывели во внутрь — ответил парень. — Но есть ещё кое-что. Это особняк Ким Тхэджина. Вы ведь знаете, кто это? KT Group принадлежит ему. Мы выяснили, что он был другом вашего отца в молодости.
Чонгук почувствовал, как его кровь замерла в жилах. Он не мог понять, мог ли его отец быть связан с этим человеком. И почему же мать Лисы, возможно, оказалась в его руках?
— Ты говоришь, что они были друзьями? — его голос стал низким и даже немного хриплым от напряжения. — И ты уверен, что Нари там на самом деле держат? Это не просто совпадение? — в ответ он только получил уверенный «Да». — Следите за ней и сообщайте мне сразу, если что-то случится. — Чонгук не стал ждать ответа, сразу положив трубку.
Он снова оказался в тишине, поглощённый мыслями. Мысли мелькали с невероятной скоростью, пытаясь упорядочить всё, что он только что узнал. Он знал что такой Ким Тхэджин, но не лично? Почему он держит мать Лисы в плену? И как он связан с его собственным отцом? Эти вопросы не давали ему покоя.
Чонгук чувствовал, как его мир рушится. Он всегда был уверен, что его отношения с Лисой — это просто случайность, нечто, что не имеет отношения к их прошлому. Но теперь всё казалось связанным. Отношения между их семьями, тайны, которые хранились годами... и как теперь сказать Лисе правду? Как он может сказать ей, что её мать держат в заперти?
Чонгук глубоко вздохнул, взяв всю волю в кулак, вышел из своей комнаты. Он знал, что нужно действовать. Его шаги были быстрыми и уверенными, каждый был наполнен решимостью, которую он не мог скрыть. Он направился к комнате Лисы, готовый раскрыть все, что ему стало известно, даже если это будет для неё шоком.
Когда он подошёл к её двери, его рука замерла на ручке. Он осознавал, что эта встреча может изменить всё, и, возможно, не в лучшую сторону. Но у него не было другого выбора. Он должен был рассказать ей правду, несмотря на боль, которая последует.
Чонгук открыл дверь и вошёл, его взгляд сразу же встретил Лису, которая лежала на кровати, её лицо было залито слезами. Он почувствовал тяжесть в груди, но сдержал эмоции.
— Лиса... — его голос был спокойным, но в нём слышалась скрытая тревога.
Лиса подняла взгляд, встречая взгляд Чонгука. Её глаза были красными от слёз, но она быстро вытерла их, надеясь, что он этого не заметит.
Но слёзы всё равно продолжали тихо струиться, предательски выдавая её боль. Она попыталась скрыть свои эмоции, села прямо на кровати, но её сердце продолжало тяжело биться, и она не могла избавиться от чувства опустошённости.
Чонгук, не дождавшись её ответа, шагнул ближе. Его лицо было серьёзным, а взгляд — твёрдым, несмотря на всю ту тревогу, которую он пытался скрыть. Он говорил не о вчерашнем, но его слова звучали, как нечто намного более важное.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, его голос был спокойным, но решительным. — Не о вчерашнем. Я знаю, что сейчас не время, но... времени нет. Это важно.
Лиса глубоко вдохнула, ощущая, как уверенность медленно возвращается. Может быть, этот разговор поможет им разобраться, как дальше быть. Она смотрела на Чонгука, понимая, что ему тоже нужно что-то прояснить, чтобы оба могли двигаться дальше.
Она подтянула колени к груди и скрещивала руки, пытаясь придать себе спокойствие, хотя внутри было всё ещё неясно и тревожно.
Чонгук присел рядом на кровать, его взгляд был сосредоточенным, как всегда, когда он хотел получить ответ. Он немного наклонил голову и спросил, не ожидая, что она сразу поймёт, о чём речь.
— Ты знаешь Ким Тхэджина? — его голос был твёрдым, как будто он уже заранее знал ответ, но всё же ждал её реакции.
Лиса покачала головой, не понимая, что Чонгук имеет в виду. Она смотрела на него с вопросом в глазах, пытаясь понять, к чему он ведёт разговор.
— А KT Group? Ты слышала о такой компании? — его глаза не отрывались от её, он искал какой-то намёк в её реакции.
Лиса пыталась собраться, но её голос всё равно охрип, когда она, наконец, ответила:
— Знаю компанию, но... не людей там. — она чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, и взгляд её слегка терял фокус, пытаясь сосредоточиться на словах.
Чонгук продолжал смотреть на Лису, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах читалась борьба. Он знал, что каждая его фраза будет для неё ударом.
— Твоя мама поехала в особняк Ким Тхэджина. Она не выходила на улицу несколько дней. Сегодня, когда пыталась выйти, её забрали обратно внутрь, как будто её держат взаперти, — сказал он тихо, но решительно, словно пытаясь убедиться, что он всё правильно понял сам.
Он сделал паузу, чтобы дать Лисе время воспринять слова, а сам чувствовал, как его сердце забилось быстрее.
— И, мой отец и Ким Тхэджин были раньше друзьями. Но теперь всё как-то странно. Почему твоя мама поехала к нему в особняк? Почему она не сказала ничего? И после того, как ты и я встретились, она вдруг оказалась в этом месте... Всё это никак не сходится, Лиса.
Он не отпускал взгляда ни на секунду.
— Что если вся эта ситуация как-то связана с твоей матерью и с тем, кем ты для меня являешься? — сказал он, взгляд его стал ещё более напряжённым.
Лиса нахмурилась, и её взгляд стал более напряжённым. Внутри что-то резко стрескнуло, но одновременно в груди поднялась странная волна. Она начала волноваться за свою мать, но в то же время появилась слабая, но стойкая надежда.
Её мысли вернулись к тому моменту, когда она и Чонгук были вместе, и как её мать выглядела, увидев их. В этот раз Лиса уже не чувствовала той неуверенности, которая охватила её вчера.
Почему она так быстро приняла ситуацию, когда увидела их? Почему не пыталась их остановить, а просто спокойно сказала, что «так нельзя», но не настояла категорически?
Лиса сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и с осторожностью спросила:
— Чонгук... Ты думаешь, что возможно, что твоя мать обманула нас? Или, может быть, она сама не знает всей правды, которую скрывает моя мама?
Её голос слегка дрожал, но в этом вопросе было что-то большее — не просто желание узнать, но и чувство, что всё может оказаться гораздо сложнее, чем они думали. В её сердце закралось сомнение: возможно, они оба просто не знали всей картины.
Чонгук нахмурился, его взгляд стал более сосредоточенным, как будто он пытался собрать все кусочки пазла в своей голове. Он тихо вздохнул, обдумывая слова Лисы, и, наконец, ответил:
— Я не знаю, — Он замолчал, будто искал в своих мыслях ответы, но их было слишком много. Внутри него кипели вопросы, и он не знал, как на них ответить.
Лиса вскочила с места, её глаза загорелись решимостью, и она начала быстро рыться в своей сумке, пытаясь найти телефон. Чонгук наблюдал за ней, не отводя взгляда, но он понимал, что сейчас главное — это поддержать её. Он встал рядом, наблюдая, как Лиса неуклюже перебирает вещи в сумке. Когда она наконец нашла телефон, её руки немного дрожали от напряжения.
— Надо поговорить с мамой. Я должна узнать, всё ли с ней в порядке, — Лиса сказала, не отрывая взгляда от экрана, быстро набирая номер.
Чонгук стоял рядом, молчал, зная, что Лиса должна сделать этот шаг сама. Он не мог ничего ей сказать, не зная всей правды. Но он тоже был готов поддержать её в этом.
Телефон раздался, но не было ответа. Лиса продолжала набирать номер, но на его экране всё ещё высвечивалась одна и та же надпись: «Занято». Лиса вновь посмотрела на Чонгука, её лицо было напряжено.
— Почему она не берет трубку? Что если с ней что-то случилось? — её голос дрожал, и она сжала телефон крепче, стараясь не дать волю растущей тревоге.
Чонгук наблюдал за Лисой и видел, как она нервничает. Он аккуратно приложил руку к её лицу, словно пытаясь успокоить её. Мягкость жеста не растворяла напряжения между ними. Всё было сложнее, чем казалось.
Несмотря на собственное беспокойство, Чонгук старался сохранять спокойствие и не давить на неё. Он говорил твёрдо, но без излишней настойчивости:
— Я пойду за твоей мамой. А ты оставайся здесь. Отдохни. Постарайся успокоиться. Мы разберёмся во всём.
Лиса не могла скрыть растерянности. Она искала в его глазах хоть какое-то подтверждение того, что они не могут быть родственниками. Но мысль о том, что это возможно, крутилась в голове, как кошмар. Чонгук, заметив её тревогу, понял: ей страшно не меньше, чем ему, и пугает их взаимная близость.
— Мы не можем быть братом и сестрой, — тихо произнесла Лиса, почти шепча, словно пыталась убедить не только его, но и себя. — Правда?
Чонгук на мгновение замолчал, взгляд его стал серьёзным. Он видел, как Лиса изо всех сил сдерживает эмоции. Для неё это было сложнее, чем для него.
— Я тоже надеюсь, что это не так, — тихо сказал он. — Но нам нужно узнать правду. Всё это слишком странно. Я не позволю, чтобы кто-то манипулировал нами.
Лиса кивнула, но чувство неопределённости не покидало её. Она всмотрелась в его глаза и вдруг почувствовала прилив решимости.
— Я поеду с тобой, — сказала она почти настаивающе. — Я не могу сидеть здесь и ждать, пока мама одна.
Чонгук на мгновение замолчал, внимательно смотря на неё. Он видел решимость в её глазах, но вместе с тем понимал, что там их может ждать опасность.
— Нет, Лиса, — сказал он мягко, но твёрдо. — Я не знаю, что ждёт нас там, в чужом особняке. Тебе лучше остаться здесь.
Лиса тяжело вздохнула, её взгляд метался между желанием действовать и страхом. Он говорил правду — неизвестность была слишком большой.
— Но... я хочу быть рядом, — прошептала она, почти для себя.
— Я понимаю, — кивнул Чонгук. — Но именно потому, что я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке, тебе лучше остаться. Я вернусь как можно скорее.
Лиса кивнула, хоть и с трудом. Её сердце сжималось, но она понимала — сейчас безопаснее довериться ему.
Чонгук вышел из комнаты, оставляя её одну. Напряжение постепенно спадало. Несмотря на отсутствие полной уверенности, между ними появилась крошечная искра надежды — как свет в тёмной пещере, где они не знали, что ждёт впереди, но всё же хотели верить в лучшее.
Лиса осталась сидеть у окна, глядя на тёмный вечерний двор. Слёзы больше не текли. Мысли медленно упорядочивались, уверенность возвращалась. Возможно, всё не так ужасно, как казалось. Страх и сомнения больше не могли управлять её действиями. Чонгук был прав — нужно узнать правду, и только она могла развеять все сомнения.
Чонгук спускался по коридору, ощущая твёрдость внутри себя. Разговор с Лисой подарил ему немного надежды. Он ещё не знал, что скрывают отец или мать Лисы, но теперь чувствовал: даже в темноте можно найти свет. Ответы были ближе, чем казалось, и процесс поиска правды только начинался. У обоих появилось одно желание — разобраться в этом и не дать сомнениям сломать себя.