Часть - 54
Чеён лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, но сжимая в руках телефон. В комнате царил приглушённый свет ночника, окна были приоткрыты, впуская прохладный ночной воздух. В голове у неё царил хаос из эмоций — смущение, волнение, радость. Её губы сами собой расплывались в улыбке, когда экран телефона мигнул новым сообщением.
Чимин: «Ты уже засыпаешь?»
Чеён закусила губу, раздумывая, стоит ли сразу отвечать или заставить его немного подождать. Но в итоге быстро напечатала:
Чеён: «Почти. А ты?»
Чимин: «Как я могу уснуть, если моя девушка игнорирует меня целых... три минуты?»
Она тихо хихикнула, спрятав лицо в подушку, но быстро ответила:
Чеён: «Я не игнорировала! Просто думала, что написать.»
Чимин: «Надеюсь, ты думала обо мне.»
Чеён: «А если нет?»
Чимин: «Тогда мне срочно нужно напомнить тебе, какой я потрясающий. Например, вот так...»
В следующем сообщении пришла фотография — Чимин смотрел в камеру с лёгкой улыбкой, голова чуть наклонена, волосы взъерошены, будто только что провёл по ним рукой.
Чеён: «Ты самовлюблённый.»
Чимин: «Нет, просто знаю себе цену.»
Она покачала головой, но не могла отрицать, что сердце забилось быстрее.
Чеён: «Ладно, ты красивый.»
Чимин: «Только красивый? Всё? Больше ничего?»
Чеён: «Харизматичный... обаятельный... мой.»
Едва отправив последнее слово, она тут же прижала телефон к груди, не веря, что действительно это написала. Но через пару секунд экран снова засветился.
Чимин: «Твой.»
Она глубоко вдохнула, улыбаясь. Кажется, её первый день в отношениях заканчивался идеально.
Чеён не могла перестать улыбаться, уткнувшись носом в подушку. Её пальцы дрожали от волнения, хотя это всего лишь переписка. Но слово «твой», написанное Чимином, заставило её сердце трепетать.
Телефон снова завибрировал.
Чимин: «Ты так быстро не засыпаешь. Значит, думаю, ты лежишь и улыбаешься?»
Она прикусила губу, раздумывая, стоит ли признавать правду.
Чеён: «С чего ты взял?»
Чимин: «Потому что ты всегда так делаешь. Я же знаю.»
Она закатила глаза, но щеки всё равно вспыхнули.
Чеён: «Ты слишком самоуверенный.»
Чимин: «Просто хорошо тебя знаю.»
Она решила сменить тему, этот слишком смущающий.
Чеён: «Сегодня на работе было странно тихо. Ни директора, ни Лисы. Это... немного тревожит.»
Чимин: «Может, взяли выходной?»
Чеён: «Оба сразу?»
Чимин: «Ну, если ночью не отдыхали, то днём нужно было как-то восстановить силы.»
Чеён резко села на кровати, широко раскрыв глаза.
Чеён: «Чимин!»
Чимин: «Что? Я просто предположил.»
Она быстро забарабанила по экрану, печатая ответ.
Чеён: «Ты представляешь, что говоришь?! Это же Лиса! Мы говорим о Лисе!»
Чимин: «И?»
Чеён: «Она бы скорее бросила в Чонгука стул, чем... чем... ну, ты понял!»
Чимин: «Ты слишком бурно отреагировала. Может, это говорит о том, что твоя голова вовсе не так чиста, как ты хочешь показать?»
Чеён почувствовала, как щеки начали гореть, и даже несколько раз встряхнула головой, будто это могло помочь.
Чеён: «Ты неисправим.»
Чимин: «Зато ты милая, когда злишься.»
Она глубоко вдохнула, закрывая глаза.
Чеён: «Ладно, может, ты и прав. Просто надоело, что на работе постоянные интриги. Я уже устала думать, что опять что-то случилось.»
Чимин: «Тогда не думай. Расслабься. Сейчас ты в кровати, переписываешься со своим парнем, который очень тебя любит.»
Чеён сжала телефон в руках, чувствуя, как сердце сжалось от теплоты его слов.
Чеён: «Очень?»
Чимин: «Очень.»
Она прижала телефон к груди, улыбаясь. Кажется, всё действительно было в порядке.
Она хотела написать что-то ещё, но прежде, чем она набрала текст, пришло новое сообщение.
Чимин: «Хочешь звонок? Или боишься, что я услышу твою улыбку?»
Чеён тихо хихикнула. Он слишком хорошо её поддразнивал. Но она тоже могла сыграть в эту игру.
Чеён: «Почему я должна бояться?»
Чимин: «Тогда поднимай трубку.»
Через секунду телефон зазвонил. Она глубоко вздохнула и, не раздумывая, ответила.
— Алло?
— Так и знал, что ты не спишь, — раздался его голос, низкий, немного сонный, но довольный.
— Ты тоже.
— Конечно. А вдруг моя девушка передумает быть моей? Надо следить за ситуацией.
Чеён рассмеялась.
— Ты такой...
— Харизматичный? Очаровательный?
Она закатила глаза.
— Наглый.
— И всё же тебе это нравится.
Она фыркнула, но не стала спорить.
— Спи, Чимин, — сказала она, хотя сама не спешила отключать звонок.
— Только если ты пожелаешь мне спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — мягко произнесла она.
— Сладких снов, моя девочка.
Её сердце сжалось от нежности. Она не хотела заканчивать разговор, но знала, что завтра у них обоих дела.
— До завтра, — шёпотом сказала она.
— До завтра.
Они нажали на кнопку завершения звонка, но ещё несколько секунд Чеён просто смотрела на экран, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Кажется, она действительно влюбляется.
***
Лиса глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь. Её сердце всё ещё тяжело билось от всех откровений, что услышала от матери. В голове путались мысли, но она знала одно — её жизнь уже никогда не будет прежней.
Когда она вышла в коридор, её взгляд сразу наткнулся на высокую фигуру, склонившуюся к стене. Тхэджин стоял, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым, но по напряжённому виду было ясно — он ждал.
— Закончили? — негромко спросил он, не двигаясь с места.
Лиса ничего не ответила. Она смотрела на него, а внутри её росло смешанное чувство. Этот человек — её отец. Человек, от которого мама скрывалась всю жизнь. Она сжала пальцы в кулак, стараясь подавить эмоции.
Тхэджин медленно оторвался от стены и выпрямился.
— Мы можем поговорить?
Тхэджин внимательно посмотрел на неё, но прежде чем он успел что-то сказать, Лиса устало выдохнула:
— Ты правда хочешь говорить об этом прямо сейчас? — её голос был тихим, но твёрдым. — Я только что узнала столько информации, что у меня голова уже не варит. Я не спала два дня.
Она на мгновение замолчала, затем, устало проведя рукой по лицу, добавила:
— У тебя появилась дочь, а у меня — отец. Нам обоим нужно это обдумать.
Тхэджин нахмурился, явно не привыкший к тому, что кто-то откладывает разговор с ним. Но он ничего не сказал, только медленно кивнул, принимая её слова.
Лиса несколько секунд молчала, словно собираясь с мыслями, а затем, всё так же устало, спросила:
— Где мне ночевать?
Тхэджин выпрямился, отстраняясь от стены, и посмотрел на неё с каким-то странным выражением.
— Это твой дом, — сказал он спокойно. — Здесь для тебя есть всё.
Лиса чуть заметно приподняла брови.
— Дом? — переспросила она с лёгкой иронией. — В доме хотя бы знают, в какой комнате ты будешь спать.
Тхэджин коротко вздохнул, словно понимая её состояние.
— Я покажу тебе твою комнату, — сказал он, делая приглашающий жест.
Лиса шла следом за ним, наблюдая за его широкой спиной, за уверенной походкой, с которой он вёл её по особняку.
Отец.
Муж её матери.
И человек, который разрушил ей жизнь.
Её грудь сжалась от странного коктейля эмоций — гнева, усталости, растерянности. Слишком много всего обрушилось за один день. Она не знала, как относиться к этому человеку. Не знала, сможет ли когда-нибудь простить его.
Тхэджин остановился перед одной из дверей и распахнул её.
— Твоя комната, — сказал он, отходя в сторону, чтобы дать ей пройти.
Лиса вошла в комнату, оглядываясь по сторонам. Просторная, но без лишней вычурности. В пастельных тонах, с большой кроватью у стены и окнами, выходящими на ночной сад. Чисто, аккуратно, но абсолютно чуждо.
Она развернулась к Тхэджуну, который всё ещё стоял в дверях, наблюдая за ней.
— Спокойной ночи, — коротко сказала она, не зная, как ещё завершить этот странный день.
Тхэджин кивнул, задержав на ней взгляд, но ничего не ответил. Просто закрыл за собой дверь, оставляя её одну в тишине этой новой реальности.
Лиса легла на кровать, уставившись в потолок. Глаза устали, но не закрывались. Голова гудела от переизбытка информации, а тело, казалось, налилось свинцом от усталости.
Мысли сами нахлынули на неё, будто не давая передышки.
Отец. Тхэджун — её отец. Этот мужчина, разрушивший жизнь её матери, теперь назывался её родным человеком. Но разве он им был? У неё не было воспоминаний о нём.
Мама. Всё, через что ей пришлось пройти. Все её жертвы. Годы боли, страха, борьбы за то, чтобы Лиса могла жить... И где в этом всём был Тхэджун? Запиравший, ревновавший, не видевший дальше своей одержимости.
Лиса сжала пальцы на простыне. Почему всё так сложно? Почему её жизнь — это череда загадок и тайн, которые открываются тогда, когда уже поздно?
А Чонгук? Он ведь даже не знает, как она здесь. Интересно, он переживает? Ждёт её? Или... всё уже неважно?
Глаза защипало, но она не позволила слезам скатиться. В этот момент она поняла: завтра её ждёт ещё один трудный день.
В этой неразберихе, в клубке запутанных тайн и боли, было лишь одно, что приносило облегчение.
Она не сестра Чонгука.
Лиса прикрыла глаза, позволяя этой мысли согреть её. Сердце, которое последние дни сжималось от страха и отвращения к самой себе, наконец-то отпустило. Они не родственники. Их чувства не были грехом.
Ей захотелось тут же рассказать ему. Написать. Позвонить. Услышать его голос.
Лиса глубоко вдохнула, затем достала телефон из кармана. Сердце гулко стучало, когда она открыла чат с Чонгуком. Пальцы дрожали, но она всё же написала:
"Чонгук, мы не брат и сестра."
Она даже не успела выдохнуть, как экран мигнул входящим вызовом. Чонгук.
Лиса замерла, глядя на экран.
Он не стал писать. Он позвонил сразу.
Лиса ещё мгновение смотрела на экран, прежде чем смахнуть по зелёной кнопке.
— Чонгук... — её голос дрогнул.
— Лиса. — Он выдохнул её имя так, словно держал его в себе слишком долго.
Между ними повисло молчание. Но оно не было неловким — скорее наполненным эмоциями, для которых не хватало слов.
— Ты узнала? — спросил он наконец, его голос звучал тише, чем обычно.
— Да, — Лиса закрыла глаза, чувствуя, как с плеч падает невидимый груз. — Я говорила с мамой. Госпожа Сунхи солгала.
На другом конце линии послышался тяжёлый вздох, затем шорох — Чонгук, кажется, сел или сменил положение.
— Чонгук, ты слышишь? — Лиса не знала, почему её голос такой тихий.
— Я слышу, — ответил он, и теперь в его голосе появилось что-то иное. Не просто облегчение, а... мягкость? — Лиса, ты... Ты даже не представляешь, как я хотел это услышать.
Она прикрыла глаза, вдыхая ночной воздух.
— Я тоже, — честно призналась она. — Эти дни были просто... кошмаром.
— Я знаю, — Чонгук говорил почти шёпотом, и ей вдруг захотелось, чтобы он был рядом. Чтобы можно было просто почувствовать его тепло, а не только слышать его голос в телефоне. — Я не знал, что делать. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным.
Лиса слабо улыбнулась, проведя рукой по одеялу.
— Ты ведь следил за мамой, да?
— Да. — Он не стал отрицать. — Я хотел понять, что происходит, ещё до того, как эта женщина сказала... ту чушь.
— Значит, ты всё это время переживал за меня?
— Разумеется. — В голосе Чонгука мелькнула его привычная уверенность, но затем он добавил уже тише: — Ты же знаешь, Лиса.
Она глубоко вдохнула.
— Знаю.
Опять тишина. Но на этот раз совсем иная.
— Когда ты вернёшься? — вдруг спросил он.
— Не знаю, — Лиса посмотрела в потолок. — Я не могу просто уйти.
— Но ты ведь хочешь?
Она закрыла глаза.
— Хочу.
— Тогда я заберу тебя, — спокойно сказал он.
Лиса улыбнулась.
— Посмотрим.
— Не сомневайся, — Чонгук чуть усмехнулся, но затем снова стал серьёзным. — Отдыхай. Я знаю, ты не спала.
— Да уж, ты прав.
— Тогда спи, — его голос стал ниже, мягче. — Завтра будет новый день.
Лиса кивнула, хотя он не мог этого видеть.
Лиса уже собиралась попрощаться, но Чонгук вдруг заговорил снова, его голос был низким, но твёрдым:
— Лиса...
— Что? — спросила она, прикрывая глаза.
— Я люблю тебя.
Она замерла. Сердце словно сжалось, а затем пропустило удар. Он сказал это так просто, но в то же время так искренне, что внутри всё перевернулось.
Лиса улыбнулась, прижимая телефон ближе к уху.
— Я тоже люблю тебя, Чонгук.
На том конце линии послышался его тихий выдох, полный облегчения.
— Тогда спи спокойно, любовь моя.
— Спокойной ночи, — прошептала она, прежде чем отключить звонок.
Лиса ещё долго смотрела в потолок, но теперь с мягкой улыбкой на губах. Впервые за эти дни ей было тепло. И спокойно.
***
Лиса проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Несколько секунд она просто лежала, ощущая непривычную тишину. Всё казалось таким странным — новая комната, мягкая постель, осознание того, что её жизнь изменилась за считаные дни.
Потянувшись, она медленно села, прикрывая глаза. Голова всё ещё была тяжёлой от мыслей, но теперь в ней царил не хаос, а скорее усталое принятие.
Она встала с кровати и подошла к окну. Внизу простирался ухоженный сад, а вдалеке виднелась площадка, где вчера приземлился вертолёт. Всё это казалось таким чужим, таким далёким от её привычной жизни.
Лиса глубоко вдохнула, затем выдохнула.
Надо идти завтракать. Или... хотя бы найти мать.
Лиса спустилась вниз, с каждым шагом ощущая лёгкое напряжение. Она не знала, чего ожидать от этого утра.
Внизу её встретила служанка, почтительно склонив голову.
— Господин Тхэджун ждёт вас и госпожу Нари за завтраком, — сказала она мягко. — Я сейчас позову вашу мать.
Лиса кивнула, не отвечая. Ей самой надо было собраться с мыслями перед этим завтраком. Она направилась в столовую, ощущая, как внутри поднимается какое-то странное чувство... То ли тревога, то ли смутное любопытство.
Лиса вошла в столовую и замерла на мгновение. Перед ней раскинулся огромный стол, заставленный разнообразными блюдами — всё выглядело так изысканно, будто это завтрак в каком-то королевском дворце. Богатство и роскошь сквозили в каждой детали: дорогой фарфор, серебряные приборы, даже пар от горячих блюд поднимался, создавая атмосферу утончённого уюта.
Она никогда не сидела за таким столом. Конечно, жила в доме Чонов, но там она была лишь дочерью служанки, а не членом семьи. А теперь... Теперь она дочь влиятельного человека. Ей будто только сейчас дошло, в какую реальность её бросила судьба.
"Я — дочь богатого человека. Из влиятельной семьи."
Эта мысль звучала странно, непривычно. Она никогда даже не могла представить себя в такой роли.
Тхэджун, сидевший во главе стола, заметил, как Лиса остановилась у порога, её взгляд задержался на сервировке, пробегая по дорогим блюдам и безупречно накрытому столу. Он приподнял бровь, чуть склонив голову набок.
— Тебя что-то удивляет? — спросил он с лёгким намёком на любопытство.
Лиса перевела на него взгляд, осознавая, что задержалась слишком долго.
— Просто... не привыкла, — честно призналась она, проходя ближе.
Тхэджун усмехнулся, постукивая пальцами по столу.
— Привыкай. Теперь ты Ким.
Лиса резко подняла взгляд на Тхэджуна, в её глазах вспыхнул вызов.
— Я остаюсь Манобан, — твёрдо заявила она, подходя к столу.
Тхэджун прищурился, оценивающе глядя на неё.
— Ты носишь мою кровь, — спокойно, но с намёком на строгость произнёс он. — Хоть ты этого и не хочешь, но ты — Ким.
Лиса усмехнулась, сложив руки на груди.
— Кровь — не главное. Главное — кем я выросла. Я Манобан, и этим всё сказано.
Тхэджун чуть наклонился вперёд, его губы тронула тень улыбки.
— Упрямая... Точно моя дочь.
Лиса лишь закатила глаза, садясь за стол.
Лиса села за стол, спокойно взяла столовые приборы, но прежде чем приступить к еде, подняла взгляд на Тхэджуна.
— Раз уж так вышло, что ты мой отец, давай сразу расставим границы. Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь, — её голос был ровным, но твёрдым. — Ты не сделал для меня ничего, пока я росла, пока страдала.
Тхэджун напрягся, его взгляд стал холоднее.
— Я не знал о твоём существовании, — ответил он, сдержанно, но в его голосе слышалась лёгкая нота оправдания.
Лиса усмехнулась, покачав головой.
— А почему ты не знал? Чья это вина?
Тхэджун открыл рот, но тут же замолчал. Он не мог этого отрицать.
— Я готов на всё, чтобы загладить свою вину, — внезапно заговорил Тхэджун, прерывая затянувшуюся тишину. — Но у меня есть одно условие. Ты не будешь общаться с семьёй Чон. Ты оборвёшь с ними все связи.
Лиса замерла, её рука с вилкой зависла в воздухе. Она медленно подняла взгляд на Тхэджуна, в её глазах вспыхнуло возмущение.
— Что? — голос был низким, сдержанным, но по-настоящему опасным.
— Я не позволю, чтобы моя дочь оставалась рядом с теми, кто мучил её. Ты больше никогда не увидишь Чонов, — твёрдо сказал он, не отводя взгляда.
— Ты не можешь мне указывать, с кем мне общаться! — Лиса резко поставила вилку на стол, но Тхэджун даже не дрогнул.
— Могу. И сделаю это, — спокойно ответил он. — Я ставлю тебе охрану. Так что даже не пытайся сделать глупости.
Лиса сжала кулаки.
— Ты с ума сошёл!
— Я просто защищаю свою дочь. Теперь ты Ким. И больше никогда не увидишь Чонов.
Лиса прищурилась, пристально глядя на мужчину перед собой.
— А что, если я тебя ослушаюсь? — холодно спросила она, склонив голову набок.
Тхэджун медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— Тогда тебе придётся столкнуться с последствиями, — произнёс он ровным голосом, но в его глазах сверкнула скрытая угроза.
Лиса сжала челюсть.
— Последствиями? Ты угрожаешь мне?
Тхэджун вздохнул и посмотрел на неё более мягко.
— Я не угрожаю. Я предупреждаю. Я не хочу, чтобы ты снова оказалась в их лапах. Они причинили тебе достаточно боли. Я не позволю, чтобы это повторилось.
— Ты не позволишь? — Лиса усмехнулась, но в её голосе не было веселья. — А ты спрашивал, чего хочу я?
Тхэджун посмотрел на неё долго, а затем спокойно ответил:
— Ты ещё сама не знаешь, чего хочешь, Лиса.
Лиса усмехнулась, покачав головой.
— Забавно... Вчера я узнала, что у меня есть отец, а сегодня уже потеряла свободу.
Тхэджун молча смотрел на неё, его губы сжались в тонкую линию.
— Это не так, — наконец произнёс он.
Лиса приподняла брови.
— А как?
— Я просто защищаю тебя.
— Защищаешь? — Лиса усмехнулась ещё раз, но в этот раз в её голосе прозвучала горечь. — Запрещая мне видеться с теми, с кем я хочу? Ставя надо мной охрану? Это не защита, а клетка.
Мужчина глубоко вдохнул, явно стараясь сдержаться.
— Иногда свобода — это иллюзия. Ты привыкла жить по-своему, но теперь твоя жизнь изменилась. И тебе придётся это принять.
Лиса сжала кулаки под столом.
— Я Манобан, — твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — И никакие правила этого не изменят.
Тхэджун наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на Лису так, что холод пробежал по её спине.
— Ты можешь продолжать упорствовать, — медленно сказал он, голос был спокойным, но от этого ещё более угрожающим. — Но запомни одно: если я увижу тебя рядом с кем-то из Чонов, особенно с этим мальчишкой Чонгуком...
Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, а затем наклонил голову чуть набок, словно разглядывая её реакцию.
— ...то я уничтожу их. Всех.
Лиса сжала зубы, пальцы невольно впились в ткань платья.
— Ты не посмеешь, — прошипела она.
Тхэджун усмехнулся, откинувшись назад.
— Ты ещё не знаешь, на что я способен, дочь моя. Но если ты хочешь проверить — дерзай.
Лиса стиснула зубы, сдерживая внутри бурю эмоций. Её пальцы сжались в кулаки под столом, а внутри бушевала злость, страх и бессилие. Она не знала, как быть дальше.
Тхэджун дал ей понять, что готов на всё, чтобы разорвать её связь с Чонами. А если она ослушается, то последствия будут страшными.
Но могла ли она вот так просто отказаться от Чонгука? От человека, который стал для неё всем? От своей любви?
Она чувствовала, как внутри поднимается протест, но понимала, что прямо сейчас не может ничего сделать. Нужно время. Нужно подумать.
Лиса подняла на Тхэджуна взгляд, в котором читалась вся её решимость, и холодно произнесла:
— Я услышала тебя.
В этот момент в столовую вошла Нари. Её мягкий взгляд скользнул по лицам Лисы и Тхэджуна, задержавшись на дочери, чьё выражение было напряжённым.
Она чувствовала, что разговор был непростым.
— Доброе утро, — тихо сказала она, занимая своё место за столом.
Лиса отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки. В присутствии матери она не могла показать всю бурю, что кипела внутри.
Тхэджун сменил выражение лица, делая вид, что ничего не произошло, и спокойно посмотрел на Нари:
— Доброе утро. Рад, что ты присоединилась к нам.
Тхэджун встал со своего места и, наклонившись, мягко поцеловал Нари в висок. Его жест был почти нежным, но за ним скрывалось нечто большее — напоминание о том, что теперь всё изменилось.
Нари тяжело вздохнула, не отстраняясь. Она понимала, что теперь должна привыкнуть к таким проявлениям его чувств, даже если внутри всё протестовало.
Она дала обещание. Обещание, что не убежит больше.
Лишь бы он спас Лису.
Лиса сжала кулаки, наблюдая за этой сценой. Её мать выглядела... смирившейся. Как будто снова позволила ему заполонить свою жизнь, снова подчинилась.
— Правда? — тихо, но резко произнесла Лиса, не отводя взгляда от Нари. — Ты просто примешь это?
Нари молчала, избегая её взгляда.
— Лиса... — голос Тхэджуна прозвучал предостерегающе.
Но Лиса только усмехнулась, горько и раздражённо.
— Я поняла. Он снова держит тебя в клетке. А теперь ещё и меня туда запихнуть хочет.
Она резко отодвинула стул, вставая.
— Я не собираюсь сидеть и спокойно есть завтрак, когда вы тут разыгрываете счастливую семью.
Тхэджун напрягся, но не остановил её, лишь проводил взглядом. Лиса быстро вышла из столовой, ощущая, как внутри неё бурлит злость и отчаяние.
Лиса размахом открыла дверь своей комнаты, забывая закрыть её. Ей было не до двери сейчас. Её руки дрожали от ярости. Всё это было похоже на дурной сон.
Не раздумывая, она достала телефон и нашла в списке контактов имя того, кто был её единственным спасением в этом кошмаре. Чонгук.
Гудки тянулись мучительно долго, но, как только он ответил, Лиса не дала ему и секунды заговорить:
— Он хочет запретить мне видеться с тобой! — воскликнула она, тяжело дыша.
На другом конце линии наступила короткая тишина, а потом Чонгук заговорил, его голос был низким и напряжённым:
— Кто? Твой... отец?
— Да, этот чёртов Тхэджун! Он думает, что теперь может управлять моей жизнью, будто у него есть на это право!
— Чёрт... — Чонгук тихо выругался, и Лиса представила, как он сжал кулак. — Что он сказал?
Лиса провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но внутри всё кипело.
— Что я больше никогда тебя не увижу. Что у меня будет охрана, и если я попытаюсь нарушить его приказ... — Она стиснула зубы. — Он что-то сделает.
Чонгук тяжело вдохнул:
— Лиса...
— Чонгук... — начала она, но не успела договорить.
Чьи-то пальцы резко перехватили её запястье, вырывая телефон из рук.
Она резко обернулась, её глаза вспыхнули гневом.
Перед ней стоял мужчина в строгом костюме, высокий, с холодным выражением лица. Охранник.
— Господин запретил вам звонить Чонам, — ровным голосом произнёс он.
Лиса сжала кулаки, глядя на него с ненавистью.
— Верни, — процедила она сквозь зубы.
Но охранник даже не дрогнул, убирая телефон в карман.
— У вас больше нет связи с ними.
Охранник молча развернулся и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.
Лиса замерла на месте, её грудь тяжело вздымалась от переполнявших эмоций. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Она была заперта. Отрезана от Чонгука.
Гнев и отчаяние смешались внутри, образуя клубок боли.
Лиса бросилась к двери, дёрнула ручку, но, конечно же, она была заперта снаружи.
— Чёрт! — яростно прошипела она, отступая назад.
Всё внутри неё протестовало против этого нового порядка.
Она не могла просто так сдаться.