Часть - 37
Лиса вошла в комнату вслед за матерью, чувствуя напряжение, нависшее в воздухе. Как только дверь закрылась за ними, комната наполнилась мягким, тёплым светом. Горели настенные светильники и световые гирлянды, создавая уютную, но при этом почти интимную атмосферу.
Воздух был наполнен лёгким ароматом цветов и чего-то сладковатого — возможно, духов, которыми Лиса пользовалась утром. На прикроватной тумбе стояла чашка с недопитым чаем, а на столе лежала раскрытая тетрадь с ручкой, оставленная в спешке.
Нари не обращала внимания на окружающее, её взгляд был устремлён лишь на дочь. Она закрыла за собой дверь, медленно обернулась и скрестила руки на груди. Её лицо оставалось строгим, но в глазах читалась усталость, а может, даже тревога.
Лиса молча встретила этот взгляд, прислонившись к краю стола. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гудением света и приглушёнными звуками из-за окон.
— Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, — наконец сказала Лиса, не дожидаясь, пока мать заговорит первой.
Нари смотрела на Лису с пристальным, изучающим взглядом. Затем, после короткой паузы, она спросила тихо, но чётко:
— Ты любишь господина Чона?
Лиса замерла. Её пальцы непроизвольно сжали край стола, а в груди что-то странно ёкнуло. Она ожидала упрёков, может, даже приказа держаться от Чонгука подальше, но такой прямой вопрос...
Она хотела ответить сразу — привычно бросить что-то колкое, отмахнуться, но слова застряли в горле. Любит ли она его?
Её тянет к нему — это факт. Она хочет его внимания, его прикосновений, хочет слышать его голос рядом. Но любовь ли это? Или это просто игра, в которую им обоим интересно играть?
Лиса опустила взгляд, нахмурившись. Она никогда не задумывалась об этом серьёзно. Их отношения всегда были наполнены азартом, искрами, лёгкими провокациями. Это то, что её заводило. Но что, если всё это — просто увлечение? Что, если она ошибается в своих чувствах?
Она прикусила губу, всё ещё не поднимая глаз.
— Я... не знаю, — наконец ответила она, голосом тише обычного.
Нари подошла ближе, её глаза сузились, словно она пыталась заглянуть в самую душу Лисы.
— Ты думаешь о нём, когда его нет рядом?
Лиса вздрогнула. Конечно, думает. Вспоминает его улыбку, его взгляд, его прикосновения. Как он наклоняется к ней, как его голос становится ниже, когда он шепчет ей что-то на ухо.
— Разрывает ли сердце на части если он будет не с тобой?
Лиса крепче сжала руки. Мысль о том, что Чонгук мог бы быть с кем-то другим, болезненно кольнула внутри. Она не хотела этого.
— Если бы его не стало, тебе было бы всё равно?
Её дыхание сбилось. Нет. Абсолютно нет.
Нари продолжала смотреть на неё, а Лиса чувствовала, как внутри что-то ломается, рушится её уверенность в том, что всё это — просто увлечение, игра, которая приносит удовольствие.
— Ты любишь его, Лиса, — мать произнесла это не как вопрос, а как утверждение.
Лиса молчала. Она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть.
Нари медленно закрыла глаза, словно это могло уменьшить тяжесть момента. Её сердце сжалось — она знала, что её дочери будет нелегко. В этом доме. В этой ситуации.
Она вздохнула и, наконец, заговорила:
— Лиса... даже если тебе будет больно, ты должна его забыть.
Лиса резко вскинула голову. Эти слова звучали слишком окончательно, слишком жёстко.
— Почему? — её голос был тихим, но полным напряжения.
Нари отвела взгляд. Её губы дрогнули, будто она хотела сказать больше, но сдержалась.
— Потому что этого нельзя допустить, — повторила она, теперь ещё тише.
Лиса нахмурилась. Эти слова звучали не просто как материнское предостережение. В них было что-то ещё. Что-то скрытое.
— Ты что-то недоговариваешь, — твёрдо произнесла Лиса.
Нари не ответила. Она просто посмотрела на неё с тем же выражением боли, которое Лиса не могла разгадать.
Нари медленно покачала головой, её голос звучал устало, но твёрдо:
— Не спрашивай причин, Лиса. Просто доверься мне.
Лиса нахмурилась, её пальцы сжались в кулак.
— Мам, я не могу просто так оставить это, — её голос дрожал от эмоций. — Я не хочу тушить огонь, который есть между нами.
Нари глубоко вздохнула, её взгляд стал тяжёлым, наполненным чем-то, чего Лиса не могла понять.
— Иногда... огонь приносит только боль, — тихо сказала она. — Иногда его лучше погасить, пока он не сжёг всё дотла.
Лиса сжала губы. Она не понимала. Почему? Почему её мать так категорична? Почему не может просто объяснить?
— Я хочу знать причину, — твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза матери.
Но Нари не ответила. Она лишь отвела взгляд, словно в её сердце была тайна, которую она не могла разделить.
Нари тяжело вздохнула, её взгляд на мгновение смягчился, но затем снова стал холодным, отстранённым.
— Лиса... Иногда лучше не знать этого, — тихо произнесла она, делая шаг назад.
Лиса почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Ты просто уходишь от разговора? — её голос дрогнул.
Нари не ответила. Она посмотрела на свою дочь последний раз, затем развернулась и направилась к двери.
— Мам! — Лиса сделала шаг вперёд, но та уже открыла дверь.
— Пожалуйста, просто подумай над моими словами, — сказала Нари и вышла, мягко закрыв за собой дверь.
Лиса осталась стоять посреди комнаты, в полной тишине. В груди разливалось странное чувство. Беспокойство. Сомнение. Что-то было не так. Но что именно?
Она сжала руки в кулаки, глядя на дверь, за которой только что исчезла её мать.
"Что ты скрываешь, мама?"
***
Нари стояла в коридоре, её сердце билось неровно. Она знала, что не может больше откладывать.
"Сейчас или никогда."
Она не могла позволить Лисе влюбиться ещё сильнее. Это чувство — оно опасно, разрушительно. Лиса не понимает, во что ввязывается, но Нари понимает.
"Если я не остановлю это сейчас, будет поздно."
Нари крепче сжала сумку в руках. Она знала, к кому должна ехать. К тому, о ком Лиса не должна даже догадываться.
"Доверится мне... Прости, дочка, но я не могу дать тебе выбор."
Чем дольше она откладывает, тем хуже будет правда, когда она выйдет наружу. Нари должна защитить свою дочь, даже если для этого придётся совершить поступок, который Лиса никогда не простит.
Она быстрым шагом направилась во второй этаж, пока никто не успел её остановить. Нари остановилась перед дверью Чонгука, сжимая руки в кулаки. Она должна это сделать. Пока госпожи нет в особняке — это её шанс. Возможно, единственный.
Но что, если он спросит, почему? Что, если он начнёт задавать вопросы, на которые у неё нет ответов?
"Неважно. Ради Лисы я должна рискнуть."
Она глубоко вдохнула, попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и, наконец, постучала в дверь.
Дверь открылась почти сразу, и Чонгук, увидев перед собой Нари, удивлённо приподнял брови.
— Госпожа Манобан? — его голос был ровным, но в глазах мелькнуло недоумение. — Что-то случилось?
Он быстро осмотрел её, словно пытаясь понять причину её неожиданного визита. Нари заметила, как он едва заметно сдвинулся в сторону, словно приглашая войти, но она не сделала ни шага вперёд.
— Мне нужно поговорить с вами, — наконец сказала она, стараясь сохранять спокойствие в голосе.
Чонгук склонил голову на бок, наблюдая за Нари. Она стояла прямо, но её руки были напряжённо сцеплены перед собой.
— Я хотела бы отпроситься на несколько дней, — сказала она, делая лёгкий вдох перед продолжением. — Завтра утром. По личным причинам.
Её голос был ровным, но Чонгук заметил, как она слегка сжала пальцы. Он прищурился, оценивая её.
— Личным? — переспросил он спокойно, не выдавая своих мыслей.
Нари кивнула, избегая его взгляда.
— Это важно, — добавила она, чуть тише.
Чонгук несколько секунд молчал, внимательно глядя на Нари. Он видел, что она напряжена, что её просьба — не просто прихоть. Но внешне он не подал виду, лишь склонил голову набок и спокойно спросил:
— Конечно, вы не будете говорить, куда и зачем идёте, да?
В его голосе не было ни укора, ни раздражения. Скорее лёгкая констатация факта.
Короткий кивок как ответ.
— Хорошо.
Нари коротко кивнула, не добавив больше ни слова, и развернулась, направляясь прочь. Чонгук молча смотрел ей вслед, пока шаги не затихли в коридоре.
Закрыв дверь, он направился к кровати, не спеша сел и потянулся за телефоном. Его брови слегка нахмурились — просьба Нари была неожиданной, и что-то в ней его беспокоило.
Открыв чат с Лисой, он набрал сообщение:
"Ты не знаешь, куда твоя мама собирается уехать?"
Чонгук отправил его и, откинувшись назад, скрестил руки за головой. Ответ не заставит себя ждать.
***
Лиса посмотрела на сообщение, слегка нахмурившись.
"Она уезжает? О чём ты?" — быстро напечатала она, но тут же вспомнила, что мать действительно вела себя странно после их разговора.
Чонгук, увидев её ответ, сразу же написал:
"Она попросила уехать на несколько дней. Завтра утром. Ты не знала?"
Лиса замерла, в голове начали складываться кусочки разговора с матерью. Её предупреждения, её просьба забыть Чонгука...
"Нет, не знала" — отправила она в ответ, чувствуя, как лёгкое беспокойство начинает расти внутри неё.
Лиса посмотрела на экран, на мгновение закусив губу.
"О чем вы говорили, раз она даже не сказала тебе, что уезжает?" — появилось новое сообщение от Чонгука.
Она не знала, что ответить. Конечно, она могла сказать правду, но внутри неё было странное чувство, что она ещё не готова обсуждать этот разговор.
"Ты одна в комнате?" — пришло следующее сообщение.
Лиса чуть прищурилась, будто могла через экран понять его намерения.
"Да, а что?" — написала она, ощущая, как её сердце пропускает удар в ожидании ответа.
Чонгук не стал тянуть с ответом.
"Сейчас спущусь. Нам нужно поговорить."
Лиса нахмурилась, прочитав сообщение. Он не спрашивал — он просто поставил её перед фактом.
Она резко села, сжав телефон в руке. О чём он хочет поговорить? О матери? О том, почему она ничего не знает о её отъезде? Или... о том, о чём говорила сама Нари?
Лиса ещё раз быстро оглянулась по сторонам, словно проверяя, действительно ли она готова к этому разговору. И, пока она пыталась разобраться в своих мыслях, за дверью раздался приглушённый стук.
Лиса мгновенно вскочила и бесшумно открыла дверь. Чонгук, не теряя времени, шагнул внутрь, и Лиса тут же закрыла дверь, прижавшись к ней спиной.
Она жестом указала на кровать, приглашая Чонгука присесть. Она сама села рядом, скрестив ноги, после того как он присел, и внимательно посмотрела на него.
— О чём ты хотел поговорить? — спросила она, склонив голову набок.
Чонгук не сразу ответил. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и, будто раздумывая, провёл рукой по волосам.
— О твоей матери, — наконец произнёс он, переводя взгляд на Лису. — О том, что она тебе сказала. И о том, почему она уезжает, даже не сообщив тебе.
— Это кажется мне странным, Лиса, — Чонгук посмотрел на неё пристально. — Ты даже не знала, что она уезжает.
Лиса немного напряглась. Она и сама чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно.
— Может, она просто... не успела сказать? — неуверенно предположила она, хотя знала, что это слабая отговорка.
— Вряд ли, — Чонгук покачал головой.
Он на мгновение замолчал, потом, чуть подавшись вперёд, произнёс:
— Я хочу попросить тебя об одном.
Лиса моргнула, удивлённая его тоном.
— О чём?
Чонгук посмотрел ей в глаза.
— Мне кажется, что твоя мать что-то скрывает. И я не знаю... стоит ли мне копать глубже или оставить всё как есть?
Чонгук немного помедлил, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше. Затем выдохнул и посмотрел на Лису серьёзно:
— Это может прозвучать странно, но... я хочу узнать, куда уезжает твоя мать.
Лиса нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу поставить за ней слежку, — прямо сказал он. — Чтобы понять, куда и зачем она едет.
Лиса в изумлении приоткрыла губы, но Чонгук продолжил, не давая ей вставить слово:
— Я знаю, как это звучит. Но, Лиса, если мы просто спросим — она не скажет. Если попытаемся узнать напрямую — она закроется ещё сильнее. А вот если использовать хитрость... можно получить ответы.
Он смотрел на неё внимательно, изучая её реакцию.
— Но я не собираюсь делать это за твоей спиной. Поэтому спрашиваю у тебя разрешения. Если ты скажешь «нет» — я не буду. Но если ты тоже чувствуешь, что здесь что-то не так... возможно, это единственный способ узнать правду.
Лиса посмотрела в сторону, стиснув губы, словно раздумывала, стоит ли говорить. Её пальцы нервно сжались в тонкую простыню, но в конце концов она выдохнула и, не глядя на Чонгука, сказала:
— Мама... Она сказала, что я должна забыть тебя. Что... что наши отношения нельзя допустить.
Чонгук на мгновение замер. В его глазах мелькнул холодный огонь, но он быстро взял себя в руки.
— Не допустить? — тихо переспросил он.
Лиса кивнула, всё ещё не поднимая взгляда.
— Она не объяснила почему, просто... велела довериться ей и не спрашивать.
Чонгук провёл языком по зубам, задумчиво прищурившись. Теперь его предложение о слежке за Нари казалось ещё более оправданным. Возможно это было простая защита дочери от неприятностей.
— То что меня волнует в её словах, то что она говорит это как большую трагедию а не просто предупреждением. Как будто наши отношения могут разрушить весь мир, а не просто беспокойство за свою дочь — как будто прочитала его мысли произнесла Лисаю
— И ты просто примешь это? — наконец спросил он, внимательно изучая Лису.
Она резко вскинула голову и посмотрела на него — в её глазах было что-то похожее на вызов.
— Нет. Я не хочу просто так расставаться с тобой, Чонгук. Я хочу знать правду.
Чонгук медленно кивнул, обдумывая её слова, затем повернулся к Лисе и заговорил твёрдо:
— Мы должны узнать правду. Если причина в классовом разделении — это вообще не повод для беспокойства. Я не собираюсь расставаться с тобой только потому, что кто-то считает тебя недостойной.
Лиса внимательно смотрела на него. Он говорил уверенно, спокойно, но в глубине глаз горел огонь — тот самый, который всегда появлялся, когда он был чем-то по-настоящему увлечён.
— А если причина в другом? — тихо спросила она.
Чонгук склонил голову набок, разглядывая её лицо, а потом спокойно ответил:
— Тогда мы должны узнать об этом первыми. Чтобы понять, как поступить.
Лиса посмотрела на него серьёзно, чуть нахмурив брови.
— Это похоже на игру в загадки, — тихо сказала она, внимательно следя за его реакцией.
Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости. Скорее, горечь.
— Наша жизнь и есть игра, — пробормотал он, откинувшись назад. — И с каждым днём ставки только растут.
Лиса слегка улыбнулась, её голос стал мягче:
— Но знаешь... Мне нравится играть в эту игру вместе с тобой.
Чонгук не ответил. Просто посмотрел на неё, будто изучая каждую эмоцию, мелькнувшую в её глазах. А затем, не колеблясь, склонился ближе и поцеловал её. Этот поцелуй был не требовательным, не поспешным — просто тёплым, словно немое обещание, что они вместе разгадают все загадки.
Лиса тихо рассмеялась, едва отстранившись, и с лукавым блеском в глазах прошептала:
— Ты и вправду не можешь ни минуты устоять, не касаясь меня, да?
Чонгук чуть прищурился, уголки его губ дрогнули в едва заметной ухмылке.
— Потому что соскучился, — ответил он просто, его голос был низким, почти мурлыкающим. — И хотел этого с того момента, как зашел в твою комнату.
Не давая Лисе шанса на очередную шутку, он снова наклонился и поцеловал её — на этот раз глубже, увереннее, словно закрепляя свои слова.
Чонгук не спешил. Его губы двигались медленно, но властно, пробираясь глубже с каждым новым прикосновением. Тёплые ладони скользнули к её талии, крепче притягивая к себе. Лиса отвечала с такой же жадностью, её пальцы зарылись в его волосы, лёгкие мурашки пробежали по коже, когда он чуть прикусил её нижнюю губу.
Но через некоторое время поцелуй стал ещё более интимным. Лиса почувствовала, как дыхание сбивается, а сердце колотится всё быстрее. Едва осознавая, что делает, она на долю секунды отстранилась, но её глаза всё ещё горели тем же желанием. Она смотрела на Чонгука, её губы всё ещё были припухшими от его поцелуев, а дыхание оставалось неровным.
— Мы не можем сегодня спать вместе, — прошептала она, не сразу находя в себе силы сказать это.
Чонгук нахмурился, не спеша отпускать её.
— Почему? — его голос был низким, слегка хрипловатым, и это заставило её внутренне дрогнуть.
Лиса глубоко вдохнула, до сих пор ощущая, как близко его дыхание.
— Мама... утром перед уходом может ко мне зайти, — наконец сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Если она решила уйти серьёзно, то может сделать это очень рано.
Чонгук молча всматривался в неё, словно оценивая её слова, а затем медленно кивнул, но его взгляд всё ещё оставался тёмным, наполненным желанием, которое не так-то легко было погасить.
Чонгук ухмыльнулся, не отводя от неё взгляда, в котором всё ещё тлел огонь желания. Его пальцы легко коснулись её подбородка, заставляя чуть приподнять голову.
— Значит, мне нужно ещё больше этих губ, чтобы я мог уйти к себе насытившись, — его голос звучал низко, почти мурлыкая.
Лиса прищурилась, но не успела ответить — Чонгук уже снова накрыл её губы своими. Поцелуй был долгим, глубоким, требовательным, как будто он пытался запомнить каждую секунду, каждый вздох. Но внутри он знал — сколько бы ни целовал её, даже если бы мог делать это вечно, он всё равно не насытился бы.
Лиса, всё ещё тяжело дыша после поцелуя, провела пальцами по его щеке, словно успокаивая и себя, и его.
— Ты можешь остаться ещё на совсем недолго, — её голос был мягким, но в глазах читалось понимание, что «недолго» может растянуться на часы.
Чонгук усмехнулся, притягивая её ближе.
— Недолго, да? — Он провёл пальцами по её талии, отчего Лиса ощутила лёгкую дрожь.
Она знала, что этим вечером их разговоры, прикосновения и взгляды будут длиться дольше, чем следовало бы.