Часть - 36
Чонгук закрыл за собой дверь своей комнаты, на его лице играла лёгкая улыбка, которая нечасто появлялась по утрам. Он поправил рукава рубашки, собираясь спуститься вниз, но, сделав пару шагов в сторону лестницы, столкнулся с матерью.
Сунхи стояла с безупречно ровной осанкой, её холодный взгляд тут же скользнул по сыну, оценивая каждую деталь. Чонгук не сразу убрал с лица довольное выражение, но, заметив, как мать сузила глаза, немного посерьёзнел.
— Ты выглядишь... необычно, — спокойно, но с долей скрытого намёка сказала она.
Чонгук не изменил выражение лица, лишь слегка приподнял бровь.
— Неужели? Может, просто хорошо выспался.
— Возможно, — её голос был ровным, но проницательным. — Вижу, настроение у тебя тоже хорошее.
— А это плохо? — он чуть склонил голову, наблюдая за её реакцией.
Сунхи не ответила сразу, лишь едва заметно сузила глаза, прежде чем продолжить путь вперёд.
— Конечно, нет, — сухо проговорила она, проходя мимо.
Но Чонгук прекрасно понимал — она запомнила этот момент. Сунхи остановилась, не оглядываясь, но в её голосе прозвучала холодная твёрдость:
— Надеюсь, ты понимаешь, что она может быть только временным развлечением. На большее не рассчитывай.
Чонгук усмехнулся, скрестив руки на груди.
— Ты не можешь контролировать меня, мама. С кем быть — я решаю сам.
Сунхи обернулась, её взгляд был пронизывающим.
— Ты так думаешь? — в её голосе не было эмоций, только едва уловимое предупреждение.
— Я это знаю, — спокойно, но твёрдо ответил Чонгук, глядя ей прямо в глаза.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, словно проверяя, кто первым уступит. В конце концов, Сунхи чуть прищурилась и, не сказав больше ни слова, продолжила свой путь.
Чонгук тяжело выдохнул, стараясь выбросить из головы разговор с матерью. Сейчас он не хотел об этом думать. Единственное, что имело значение — как можно скорее снова увидеть Лису.
Он вышел на улицу, опираясь на машину, и взглянул в сторону особняка. В утреннем свете всё казалось спокойным, но внутри него уже начинало расти нетерпение.
Чонгук достал телефон, проверяя время, затем снова поднял взгляд к двери. Лиса не заставила себя долго ждать. Через минуту она появилась на крыльце, на ходу поправляя волосы.
Чонгук усмехнулся, наблюдая, как она спускается по ступеням. Она ещё не знала, что он стоит здесь и ждёт её.
Лиса, заметив Чонгука у машины, чуть замедлила шаг, но всё же подошла ближе. Чонгук молча открыл перед ней дверь, и она, не раздумывая, села внутрь.
***
Госпожа Чон стояла у окна, наблюдая, как её сын и эта девушка уезжают вместе.
— Хм... — чуть слышно вырвалось у неё, прежде чем она отвела взгляд.
Плавно развернувшись она направилась в сторону кухни. Войдя в просторное помещение, она скользнула взглядом по аккуратно убранному столу и застала там нескольких слуг, занятых своими делами. При её появлении атмосфера слегка напряглась, а работники замерли на мгновение, прежде чем поспешно продолжить работу.
Она подошла к чайнику, словно намереваясь сделать себе чай, но в действительности мысли её были далеко не о чае.
Госпожа Чон задержала взгляд на слугах, а затем спокойно, но твёрдо произнесла:
— Оставьте нас.
Слуги переглянулись, но, не задавая лишних вопросов, быстро покинули кухню. Когда за последним из них закрылась дверь, в помещении остались только две женщины — госпожа Чон и Нари.
Нари, чувствуя напряжённость момента, вытерла мокрые от воды руки о фартук и повернулась к хозяйке, ожидая её слов.
Госпожа Чон скрестила руки на груди и холодно посмотрела на Нари.
— Я предупреждала тебя, чтобы ты образумила свою дочь, — её голос звучал спокойно, но в нём сквозила сталь. — Но, похоже, мои слова не имели для тебя никакого веса.
Нари сжала пальцы в кулак, но ничего не ответила, ожидая, что последует дальше.
Сунхи медленно сделала шаг ближе, её тёмные глаза прожигали Нари насквозь.
— Ты ведь должна была научиться, что твоё место — в тени, — её голос был ровным, но в каждой ноте слышалась угроза. — Или тебе мало было всех лет, когда ты знала своё место, но, кажется, твоя дочь решила, что ей позволено больше. Как и ты.
Нари стиснула зубы, не позволяя себе ни слова, но пальцы задрожали, выдавая напряжение.
— Смешно, — Сунхи усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Ты всю жизнь служишь в этом доме, но даже здесь не смогла стать кем-то значимым. Лишь тенью, которая цепляется за жалкие остатки милости. И теперь твоя дочь решила, что может вести себя иначе? Думаешь, я позволю?
Нари резко вдохнула, но промолчала.
— Ты жалкая, — продолжила госпожа Чон, холодно глядя на неё сверху вниз. — Даже собственную дочь не смогла воспитать как следует. Вместо того чтобы прятать голову, как должна, она лезет туда, куда ей не место.
Сунхи подошла совсем близко, наклонилась и прошептала:
— Ты знаешь, что случается с теми, кто не понимает границы дозволенного, Нари? Ведь знаешь, правда?
В её голосе не было угрозы — только бесстрастная констатация факта. И от этого становилось ещё страшнее.
Сунхи отступила на шаг, смерив Нари долгим взглядом.
— Я позволила тебе жить здесь, — её голос был ледяным, каждое слово падало тяжёлым камнем. — Но так не может быть и с твоей дочерью.
Нари сжала руки в кулаки, ногти больно впились в ладони, но она не выдала себя ни словом, ни дрожью голоса.
— Если Лиса продолжит идти по этому пути, ей придётся столкнуться с последствиями, — Сунхи медленно выпрямилась, поднимая подбородок. — И тогда никакие уговоры, никакие слёзы не помогут.
Нари почувствовала, как внутри всё сжалось, но по-прежнему молчала. Она не могла позволить себе слабость.
— Ты меня поняла? — Госпожа Чон смотрела на неё без тени сомнения, уверенная в своей власти.
— Да, госпожа, — тихо ответила Нари, опустив голову.
Сунхи бросила на неё последний взгляд и, с лёгким вздохом досады, развернулась, покидая кухню.
Дверь за ней закрылась, оставляя Нари одну в пустом помещении. Она медленно опустилась на стул, ощущая, как ослабевают ноги. В глазах защипало, но она не позволила слезам упасть.
Она знала, что Сунхи никогда не бросает слов на ветер.
Нари долго сидела в тишине, впитывая каждое слово, что только что услышала. Казалось, они пропитали воздух вокруг неё, отравляя даже мысли.
"Она не шутит. Если Лиса не остановится, её действительно уберут с дороги."
Грудь сдавило. Нари не могла этого допустить.
"Но что я могу сделать?"
Она уже пыталась говорить с Лисой, пыталась убедить её держаться подальше. Но в глазах дочери был этот упрямый огонь, тот самый, который она не могла погасить, даже когда Лиса была ребёнком.
"Я не могу защитить её здесь. Не могу защитить её, пока мы под одной крышей с Сунхи."
Нари глубоко вдохнула, закрывая глаза.
Есть только одно место, куда она может пойти. Единственное место в этой стране, где она может найти помощь. Место, куда она поклялась никогда не возвращаться.
"Но как мне уйти?"
Нари понимала, что просто так её никто не отпустит. Официально она всего лишь домработница, но по факту — её положение куда сложнее. Она не могла взять и исчезнуть без объяснений.
"Мне нужно будет отпроситься. Но у кого?"
Сунхи? Исключено. Та вряд ли даже спросит, куда она направляется. А если и спросит, то только затем, чтобы убедиться, что Нари не делает ничего лишнего.
Чонгук? Он мог бы отпустить, но если спросит причину — что она скажет?
И Лиса... точно заподозрит что-то неладное.
Нари сжала ладони.
"Мне нужно придумать убедительную причину. Временный отпуск? Семейные дела? Но тогда могут спросить, к кому я направляюсь.Как бы то ни было, мне нужно уйти. Хотя бы на несколько дней. Если я не сделаю этого сейчас... потом может быть слишком поздно."
Нари закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках.
"Господь, если мне суждено уйти, открой мне путь. Покажи, как правильно поступить."
Сунхи ясно дала понять: её терпение на исходе. Нари снова вдохнула, на этот раз глубже, и, открыв глаза, направилась к раковине. Пока у неё нет ответа, она будет делать то, что должна.
***
В офисе царила привычная рабочая атмосфера. Мягкий свет из больших окон ложился на столы сотрудников, создавая игру теней на бумагах и экранах мониторов. Время приближается к обеду.
Чонгук сидя за своим столом, внимательно просматривая документы. Работы много, но он привык к этому ритму. В кабинете тихо, лишь редкий шелест бумаги и постукивание пальцев по клавиатуре заполняют пространство.
Дверь его кабинета была приоткрыта, позволяя глазам время от времени скользить по открытому пространству офиса, где видно. Через дверь за своим рабочим местом сидела Лиса, занятая делами. Её пальцы ловко скользили по клавиатуре, взгляд был прикован к экрану. Иногда она ненадолго останавливалась, делала пометки в блокноте или листала страницы документа.
Воздух в помещении был наполнен лёгким ароматом кофе, доносившимся с кухни, и слабым запахом бумаги, который неизменно сопровождал любую офисную работу. Всё было спокойно, почти размеренно — до тех пор, пока на столе Чонгука не завибрировал телефон, нарушая ровный ритм дня.
Чонгук скользнул взглядом по экрану телефона — входящий звонок от отца. Он поднёс аппарат к уху, одновременно кидая беглый взгляд на Лису. Она тоже подняла голову от работы, уловив вибрацию и зная, что звонки в рабочее время редко прямыми. Чаще это она подключает его к разговору. Её взгляд задержался на Чонгуке, словно пытаясь понять, о чём может быть разговор.
— Да, отец, — спокойно ответил Чонгук, откидываясь в кресле.
Лиса не слышала слов с другой стороны линии, но по тому, как изменилось выражение лица Чонгука — из расслабленного в слегка напряжённое, — поняла, что разговор серьёзный. Она не стала отвлекать его, лишь внимательно наблюдала, как он слушает, едва заметно прищурив глаза.
Чонгук, закончив разговор, убрал телефон в карман и неторопливо поднялся со своего места. Он пересёк кабинет, направляясь к Лисе, которая уже отложила документы в сторону, ожидая, что он скажет.
— Отец уезжает сегодня в командировку, — спокойно сообщил он, опираясь рукой на её стол.
Лиса слегка приподняла брови.
— Один? В прошлый раз он ехал с тобой? — уточнила она.
Чонгук кивнул.
— Да.
Лиса задумчиво склонила голову. Взгляд её глаз встретился с его, в котором скользнуло что-то, похожее на предвкушение. Чонгук вдруг выдохнул и лениво провёл ладонью по волосам.
— Я проголодался, — сообщил он, взглянув на Лису с лёгкой улыбкой.
Она взглянула на часы и заметила:
— До обеда осталось ещё есть времени. Хочешь печенье? Я брала с собой.
Но Чонгук отрицательно покачал головой, уголки губ приподнялись в хитрой ухмылке. Он наклонился чуть ближе и, глядя Лисе прямо в глаза, добавил:
— Нет. У меня другой голод.
Она сразу поняла, что он имел в виду, и прищурилась, уловив в его голосе знакомые нотки. Вместо ответа она медленно встала со своего места и, плавно обходя стол, подошла к Чонгуку вплотную.
— Знаешь... — она наклонилась ближе, будто собираясь прошептать что-то на ухо, но внезапно отстранилась с лукавой улыбкой. — Надо работать.
Она повернулась, чтобы вернуться к своему месту, но Чонгук молниеносно поймал её за запястье, не позволяя уйти. В его глазах мелькнуло игривое упрямство.
Чонгук притянул её чуть ближе, наклоняясь к самому уху.
— Мне хватает и одного поцелуя, чтобы перезарядиться и утолить голод, — его голос прозвучал низко и слегка хрипло.
Лиса подняла на него взгляд, прикусив губу, будто раздумывая, стоит ли ему дать то, чего он хочет. Затем, едва заметно ухмыльнувшись, быстро соприкоснулась к его губам и отстранилась.
— Теперь доволен? — с игривым видом спросила она.
Чонгук посмотрел на неё с прищуром, явно не удовлетворённый таким коротким поцелуем.
Чонгук отрицательно качает головой, смотря на Лису с притворным разочарованием.
— Это не поцелуй, а чмок, — возмущённо заявляет он. — Мне нужен настоящий.
Лиса ухмыляется, сложив руки на груди.
— Но ты сказал один поцелуй, и я его дала. Разве не так?
Чонгук щурится, будто размышляя, а затем резко сокращает расстояние между ними, заставляя Лису чуть податься назад.
— Тогда возьму сам, — с этими словами он наклоняется ближе и находит её губы, запечатывая их в медленном, но жадном поцелуе.
Лиса ухмыляется, глядя Чонгуку прямо в глаза:
— У тебя вообще нет самоконтроля.
Она делает вид, что вздыхает, будто это большая проблема, но в глазах пляшет лукавый огонь. Внутри же она прекрасно знает, что это не так — Чонгук умеет держать себя в руках, просто... когда дело касается её, он не хочет.
— А зачем мне сдерживаться, когда ты сама меня провоцируешь?
Лиса чуть приподнимает брови, её ухмылка становится шире. Она не отводит взгляда, наблюдая, как в глазах Чонгука загорается искра азарта.
— Мне нравится, когда ты не можешь контролировать себя, — говорит она с лёгким вызовом, наклоняясь ближе.
Чонгук тихо усмехается, наклоняя голову.
— Опасные слова, — его голос становится ниже, теплее. — Ты уверена, что справишься с последствиями?
Лиса лишь игриво смотрит на него, давая понять, что игра только начинается.
***
Когда Лиса и Чонгук вошли в дом, в воздухе ещё витала лёгкость их разговора. Чонгук, перекинув пиджак через плечо, с ленивой улыбкой смотрел на неё, а Лиса что-то тихо рассказывала. После того как закрылась дверь за ним на пороге сразу появилась Нари.
Её взгляд оценивающе скользит с Лисы на Чонгука, задерживаясь на мгновение дольше, словно замечая что-то, то что до этого не заметила.
— Господин Чонгук, — наконец говорит она, голос ровный, но в нём чувствуется скрытое напряжение. — Ваша мать и отец уехали в командировку.
Чонгук, не особо удивлённый этой новостью, коротко кивает.
— Понял.
Но вместо того чтобы уйти, Нари переводит взгляд на Лису. В её глазах читается усталость, но и что-то ещё — не то укор, не то предупреждение. Она смотрит на дочь немного дольше, чем нужно, прежде чем, не сказав больше ни слова, отворачивается и уходит.
Чонгук прищуривается, наблюдая, как Лиса следит за уходящей матерью.
— Это значит, что мне надо поговорить с ней, — тихо говорит Лиса, будто бы сама себе.
Она оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет.
Чонгук прищуривается, наблюдая за тем, как Лиса украдкой оглядывается, а затем внезапно тянется к нему. Ее губы лишь мельком касаются его губ, но этого достаточно, чтобы в груди что-то приятно сжалось.
— Спокойной ночи, — шепчет она, отстраняясь, и прежде чем он успевает что-то сказать, быстро уходит вслед за матерью.
Чонгук смотрит ей вслед, чувствуя лёгкое тепло на губах. Он облизывает их, будто пробуя вкус поцелуя, и вздыхает, качая головой.
— Маленькая хитрюга, — пробормотал он себе под нос, не скрывая ухмылки.
Он ещё раз бросает взгляд в сторону, куда ушла Лиса, а потом направляется к себе. В коридорах тихо, в доме стало чуть свободнее без родителей. Мысль об этом заставляет его хмыкнуть — иронично, что именно теперь он не может насладиться этим моментом с Лисой.
«Но ещё не ночь,» — с этой мыслью он открывает дверь своей комнаты, размышляя, как долго продлится разговор Лисы с матерью.