Виновата ты

Кэтрин

Кристиан возвращается, когда я уже на кухне пью чай, выпроводив врача за дверь. Он уже совсем сошёл с ума, если считает, что мне нужна опека круглосуточно. Войдя в кухню, сразу же скрещивает руки на груди, наградив меня недовольным взглядом.

— Ты всё таки хочешь быть привязанной к кровати? Какого чёрта ты выгнала врача? — его голос грубый, снова этот приказной тон.

— Я ещё раз тебе повторяю, что у меня аллергия, а не пулевое ранение, — резко ставлю чашку на стол, сверля его взглядом. — Ты так отчаянно хочешь лишить меня свободы, что это больше не на заботу похоже, а на одержимость.

— Ты можешь это называть как хочешь. У тебя есть три секунды, чтобы вернуться опять в кровать.

Я просто моргаю и смотрю на него, не сдвинувшись с места и даже не планируя. Какой же он наглый, бескомпромиссный, своенравный.

— Раз... два, — Кристиан начинает считать, а я смотрю на него, как на сумасшедшего. Он же ничего не сможет мне сделать. — Три, Кэтрин. Уж прости, я предупреждал.

Он мне не даёт ни секунды на размышления, оказывается рядом, хватает на руки, забрасывая на плечо, будто я ничего вовсе не вешу, и направляется в сторону спальни. Я сопротивляюсь, судорожно извиваясь в его руках, но хватка настолько крепкая, что все мои попытки тщетны.

— Отпусти меня, психопат! — кричу я, ударяя рукой по сильной спине, но он только усмехается, будто это приносит ему удовольствие.

— Будешь умничать — свяжу, Кэтрин, — сквозь зубы говорит он, что от этого ледяного тона по моей коже пробегают мурашки.

— Попробуй.

Он укладывает меня в кровать, копошится у прикроватной тумбы, пытаясь что-то достать, пока я недовольно смотрю на него с осуждением и нескрываемой злобой. Я хочу сбежать, но реакция у него намного лучше, чем у меня, поэтому я снова оказываюсь прижатой к постели, а запястья мои привязанные к изголовью кровати поясом от махрового халата.

— Это уже насилие, Локвуд, — цежу я, сквозь стиснутые зубы и пытаюсь выбраться из этой ловушки.

— Нет, Кэтрин, это забота. В крайней форме, раз ты по-другому не понимаешь. И давай не будем доводить до того, что я тебе ещё и рот заклею.

Он невозможен. Продолжать сражаться с ним у меня нет сил, да и желания тоже. Аллергия всё ещё даёт о себе знать — кожа нестерпимо зудит, губы такие же сухие, даже начинают трескаться, голова всё ещё ватная, пятна на коже пусть и не такие яркие, как вчера, но и не исчезают. Вот откуда у меня взялась аллергия на экзотические фрукты? С другой стороны, мне не суждено было об этом знать, так как в своей жизни ничего подобного я не пробовала, получается, моя жадность меня и сгубила. Успокаиваюсь, смотря на Кристиана уже чуть мягче, ласковее, будто без слов извиняясь за шалость. Только вот хрен ему с маслом. Я просто хочу чтобы меня освободили, поэтому и приходится изображать смирение. Кристиан заглядывает мне в глаза, пытаясь разгадать намерения, пальцами своей руки скользит по моим прикованным запястьям, вызывая лёгкую дрожь, опускается ниже— к плечу, задерживаясь там на мгновение, желая насладиться моей реакцией, проверяя границы дозволенного. Он нарочно медлит, а я выжидаю удобной возможности избавиться от оков. Но, чёрт побери, как же его касания приятны мне! Мурашки пробегаются по позвоночнику, волной охватывая всё тело, дрожь скрыть невозможно, поэтому я закрываю глаза, чтобы не видеть самодовольной улыбки Кристиана, который всё замечает.

— Можешь даже не пытаться, — слышу тихий, чуть хриплый голос Локвуда.

Широко распахиваю глаза, нахмурившись от недоумения, стараюсь понять смысл его слов, как обычно сказанных с загадкой, и поднимаю бровь в немом вопросе.

— Я же по тебе вижу всё, Кэтрин. Терпишь, ждёшь пока отпущу, изображаешь из себя смиренную. Да только со мной это не работает, — в этот раз мягко говорит Кристиан, продолжая пальцами своей руки прикасаться к моему плечу.

— Ты слишком самоуверен, Локвуд, — произношу тихо, почти шёпотом. — Я просто не хочу тратить силы на борьбу с тобой.

Он наклоняется ближе, его дыхание касается моего виска, тёплое, обжигающее, а голос становится ещё ниже и интимнее.

— Нет, Кэтрин. Ты не борешься не потому, что устала, а потому что боишься признать — тебе нравится быть в моей власти.

Я открываю глаза ещё шире, моргая от недоумения, пока Кристиан легко проводит пальцами вдоль линии моей шеи, вызывая новый поток мурашек. Хорошо, что мне не приходится отвечать. Телефонный звонок прерывает его, заставляя отвлечься от меня, краем глаза пытаюсь прочитать кто же звонит, но Локвуд слишком быстро берет трубку для того, чтобы я смогла рассмотреть хотя бы что-то.

— Да... отлично...продолжай в том же духе...не спускай с него глаз, если не выполнит мои условия — ты знаешь, что делать. — голос Кристиана грубый, даже взгляд меняется во время разговора на более сосредоточенный, жестокий.

После этих слов он сбрасывает, голос собеседника я не смогла расслышать, поэтому пытаюсь понять по лицу Кристиана кто же все таки звонил, но мои попытки не ведут к успеху, так как эта ледяная глыба привык все эмоции держать под замком, он всё понимает и искусно уходит в сторону от интересующего меня вопроса.

— Ну что, Кэтрин, будешь послушной или оставить тебя привязанной к кровати? — голос его звучит намного мягче, чем мгновение назад, пальцы правой руки проходятся по моей шее, спускаясь к ключице и оставляя тепло своего прикосновения.

— Только есть одно условие. Вы, Кристиан Локвуд, убираете от меня своего врача, перестаёте вести себя со мной как с ребенком, и тогда, возможно, я подумаю, — ехидная улыбка на моих губах абсолютно не обещает того же, что и мои слова. Ну а что? На войне все средства хороши.

— В твоём положении ставить условия — абсурдно, — Кристиан абсолютно спокоен, но в его тоне скользит едва уловимая насмешка.

— И всё же на меньшее я не согласна. Или так или война.

Локвуд смотрит на меня пристально, до жути внимательно, его светлые глаза словно прожигают во мне дыру, но вот я слышу вздох, который означает мою победу и полное смирение босса.

— Ладно. В этот раз я пойду тебе навстречу, — Кристиан склоняется ближе, медленно, будто дразня, начинает развязывать мои запястья, освобождая, наконец-таки, из плена.

По кистям пробегает неприятная дрожь, лёгкое покалывание — знак того, что кровь снова возвращается к онемевшим рукам. Разминаю пальцы — они неохотно, но начинают меня слушаться, с неприятными ощущениями приходит и чувство сладкой, долгожданной свободы. Кристиан быстрыми шагами покидает комнату, выходит за дверь квартиры. Я слышу его голос и голос врача, но не могу понять ни слова — только один сплошной бубнёж. Возвращается он почти сразу, с тумбы берет таблетки, протягивая их мне и бутылку воды.

— Твоё условие я выполнил — больше рядом нет врачей. Теперь твоя очередь,— взглядом он указывает на таблетки от аллергии.

— А ещё было условие не вести себя со мной как с ребёнком, — усмехаясь, выдавливаю одну таблетку, погружая ее в рот, и запиваю большим количеством воды.

— И почему только ты заботу за контроль принимаешь?

— Потому что твоя забота порой выглядит как попытка держать меня на коротком поводке, — отвечаю я, ставя бутылку на стол и вытирая губы тыльной стороной ладони. Усмешка всё ещё играет на моих губах, но вот когда я снова обращаю свое внимание на Кристиана, он уже стоит в одних боксерах. Откашливаюсь, чтобы убрать момент неловкости и отвожу взгляд в сторону окна, рассматривая мимо проплывающие облака. Он до чёртиков хорош, отрицать это глупо, но и поднимать самооценку ему своей реакцией я точно не намерена.

— Будь по твоему. Я схожу в душ, а потом у меня запланировано несколько видео-встреч. Не скучай, — у Кристиана абсолютно спокойный голос, будто всё что происходит — рутина, обычай.

По голове, будто молотом бьют, — воспоминания ночи перед тем, как мне стало плохо, всплывают перед глазами, так ярко, словно это явь. Поцелуи, откровенные касания, интимный шепот — это не предел той ночи, если бы не аллергия. Только сейчас я осознаю, что между нами могло быть что-то гораздо большее, но и не могу определиться: хорошо ли, что у нас ничего не было или плохо. Эти мысли начинают сводить меня с ума, поэтому, чтобы отвлечься, беру ноутбук и проверяю последние сообщения. Ого, достаточно много смс, как для нескольких дней полного моего отсутствия в жизни близких. Зейн, Элен, даже Ронан писал, ещё несколько сообщений от родителей ребят, с которыми раньше я занималась иностранными языками. Сначала самые близкие: Зейн, Ронан, Элен. Всем пишу, что все хорошо, за меня волноваться не нужно, я отлично отдыхаю и продуктивно работаю, да, врать, конечно же, не самая лучшая идея, но я не хочу, чтобы мои близкие переживали за меня. Потом отписываю парочку дежурных фраз родителям ребят, о том, что временно не работаю, и не успеваю закончить, как вижу видео-звонок от Элен. Ох, неугомонная девушка. Принимаю её звонок, сразу же на экране вижу взволнованную русоволосую коллегу, зелёные глаза смотрят на меня со смесью негодования и нескрываемой тревоги.

— Ох, Кэтрин! Ты меня знатно напугала! Несколько дней, а о тебя ни слуху, ни духу. О, боже! Что это с тобой? — звонкий голос Элен заставляет меня вообще забыть обо всём и даже искренне улыбнуться.

Смотрю теперь на себя в экране ноутбука. Не знаю как я выглядела в самый пик аллергии, но сейчас моё отражение всё ещё не радует глаз. Лицо бледное, кожа чуть раздражена, под глазами синеватые тени, ещё присутствуют пятна на лице, волосы в полнейшем беспорядке. Видок тот ещё, поэтому даже очевидно почему Элен так пугается.

— Не бери в голову — обычная аллергия на здешнюю экзотику, черт бы её побрал, — закатываю глаза и смотря в экран на себя, пытаюсь привести волосы в нормальный вид. Неужели Кристиан все время наблюдал за мной в таком состоянии?

— Аллергия? — Элен округляет глаза, чуть склоняясь ближе к камере, словно так она может рассмотреть меня лучше. — Да это не аллергия, а будто ты неделю в подвале просидела!

— Спасибо за сравнение, очень приятно, — фыркаю, театрально надув губы.

— Ты хотя бы врачу показывалась?

— Врачу… — я на мгновение отвожу взгляд, вспомнив Локвуда и его заботу, больше похожую на заключение.— Можно сказать, медосмотр у меня был.

— “Можно сказать”? — подруга тут же улавливает тонкость. — Кэтрин, только не говори, что ты снова пытаешься геройствовать и игнорировать даже собственное здоровье.

— Поверь, игнорировать у меня не получилось бы, даже если бы захотела, — отвечаю уклончиво, но в глазах Элен читается явное подозрение.

Я перевожу тему и мы ещё час общаемся ни о чём. Даже вспомнить сложно с кем ещё я могу обсудить всякую ерунду. Сначала говорим о том, как Элен умудрилась перепутать два отчёта на прошлой неделе, о новом рецепте маффинов, который она попробовала, и о том, что её как всегда подвёл будильник. Разговор плывёт сам по себе: пустяки, за которыми неожиданно прячется забота. Она переходит от одной мелочи к другой, постоянно перебивает себя смешными ремарками, и я ловлю себя на том, что хохочу искренне — впервые за последние пару дней. Наш разговор касается даже рабочих моментов, таких как Антонио Верди. О боги, наконец-то, этот итальянец подтвердил план действий, его всё устраивает и даже уговаривать не пришлось. Это победа. Остальное — дело строительства. От этой новости мое настроение поднимается ещё больше, и я ловлю себя на мысли, что за последний час улыбаюсь чаще, чем за последние несколько дней. Ох, Элен, ну и женщина! Мы заканчиваем общаться на том, что у Элен, оказывается, на плите жарились блинчики, но вспомнила она об этом только когда вся квартира была в дыму— так уже заговорилась со мной, что обо всем забыла. Я не упускаю возможности несколько раз подшутить над ней, но, вспоминая свои кулинарные шедевры, решаю посочувствовать и отпустить бедняжку спасать место жительства.

Прошло три дня

Вот и наступает день отлёта обратно домой. Конечно, отдых выходит насыщенным, если не брать во внимание, что мы сюда приехали по работе. Уже не столь важно. За эти дни мне становится намного лучше: цвет лица нормализуется, пятна проходят, сил становится намного больше. Как ни странно, за эти дни мы с Кристианом перебрасываемся лишь парочкой фраз, несколькими дежурными вопросами. Он все время находится на встречах, уезжая на полдня, потом видео-конференции, ночь и вовсе проводит за ноутбуком. Это удивительно, по сравнению с тем, что было всего несколько дней назад, но я пытаюсь не обращать внимания на безэмоциональное лицо босса и его отсутствие, даже если меня это тревожит.

— Ты уже готова? — кричит мне Кристиан из кухни, допивая свой кофе.

— А мы опаздываем куда-то? Самолёт же частный, — отвечаю я, злобно утрамбовывая свои вещи в чемодан. Пытаюсь застегнуть его — задача не из простых.

Вот змейка у чемодана начинает сходиться и я тяну её аккуратно, чтобы бы не порвать, слышу приближающиеся шаги. Кристиан появляется в дверях, облокотившись на косяк, чашка уже пустая, но он всё ещё держит её в руке.

— Не люблю ждать, — спокойно произносит он, взгляд скользит по комнате, но не задерживается на мне.

— Тогда помоги, — бурчу я, наконец справляясь с застёжкой. — Или хотя бы не стой и не смотри так, будто я отнимаю у тебя лишние десять минут жизни.

Кристиан приподнимает один уголок губ, но выглядит это как-то уж слишком вымученно, будто он сам себя заставляет делать вид, что все в порядке. Он подходит ближе, забирает у меня тяжёлый чемодан, за эти доли секунды я пытаюсь рассмотреть его глаза, но взгляд настолько пустой, что на мгновение мне кажется, будто вместо Локвуда подсунули робота. Кристиан и так немногословен, а сейчас и вовсе словно монумент.

— Буду ждать тебя в машине, — он забирает ещё и свою сумку, через мгновение дверь закрывается, погружая квартиру в тишину.

Вопросов у меня намного больше, чем ответов, но я не собираюсь зацикливаться на состоянии Кристиана — мало ли что могло взбрести в голову бизнесмену. Хватаю с кровати заранее подготовленную одежду — сегодня это бежевый комбинезон. Надеваю его, поправляя складки у талии и провожу по свободным брюкам, пригладив ткань. В зеркале отражается образ, в котором есть всё — и строгость, и лёгкая женственность. Собираю волосы в высокий хвост, застегиваю серьги, наношу свой любимый парфюм на ключицы, шею и запястья — теперь я точно готова возвращаться в Штаты. Обернувшись, я ещё раз осматриваю квартиру; перед глазами мелькают воспоминания —  такие тёплые, порой смешные и нелепые, — но, по крайней мере, все это было настоящим, живым. Я не позволяю себе расчувствоваться до конца, подхватываю сумку, перепроверив документы и все ценные вещи, и выхожу. Глазами ищу машину Кристиана: она припаркована чуть дальше, чем обычно, пока иду, пытаюсь сквозь тонированное окно рассмотреть чем же он занят, но ничего не вижу; слышу лишь гул из машины, будто Локвуд ссорится с кем-то. Интересно... Кристиан однозначно что-то недоговаривает мне. Как только я дёргаю за ручку и открываю переднюю дверь машины, разговор заканчивается тем, что Локвуд сбрасывает, отложив телефон в карман брюк.

— Готова? Поехали, — голос, как обычно, ледяной, приказной, будто мы снова на работе.

— Чувствую себя так, будто застукала тебя во время первого секса в туалете университета, — закатываю глаза и сажусь в машину, в голосе моем сплошная ирония, чтобы задеть, вывести на эмоции и узнать что же скрывает от меня эта ледяная глыба. — Прячетесь, мистер Локвуд, скрываете что-то. Поделиться не желаете?

— С чего ты взяла, что я прячусь? Решаю деловые вопросы. Ни к чему тебе эта информация, — отвечает он, пытаясь скрыть нотку раздражительности за привычным спокойствием.

— Ни к чему? Если я не ошибаюсь, я все ещё работаю в вашей компании, — поворачиваю голову к нему, наблюдая как чётко проявляются скулы от злости на лице босса, как вены на шее становятся все ярко-выраженнее.

— В этих делах ты некомпетентна, — как ножом отрезает он наш разговор и трогается с места, да так резко, что мне приходится схватиться за ручку, чтобы удержаться на месте.

Интересно вот что : он делает это специально, чтобы обидеть меня и я не лезла или считает на самом деле так? Нарочно отталкивает для своих целей или есть что-то другое? Всю дорогу до самолёта мы едем молча — никто из нас не смеет нарушить тишину, каждый погружен в свои размышления. Снова эти формальности в виде билетов и документов — и вот мы летим в Штаты, наконец-то домой. Устраиваюсь поудобнее в кресле, открываю на телефоне электронную книгу, которую скачала заранее, так как уже в курсе, что интернета тут нет и начинаю читать. Это философский роман — много мыслей о жизни, свободе, о том, как нести ответственность за свои решения. Давно уже хочу прочесть эту книгу, да только всё времени нет, а сейчас его — хоть отбавляй. Семь часов подряд я не планирую смотреть на безжизненное выражение лица Кристиана, так что полностью погружаюсь в текст.

— Что читаешь? — голос Кристиана заинтересованный, холод и равнодушие сменяется спокойным тоном, почти таким же как раньше, без резких ноток.

— Роман, — отвечаю коротко, вообще не спеша развивать тему.

— Интересно, — Кристиан наклоняется ближе, пытаясь рассмотреть написанное в моем телефоне, а я назло уменьшаю яркость, чтобы абсолютно ничего не было видно. — Ты как всегда..такая же упрямая, с характером.

Игнорирую его, продолжая читать, а точнее пытаясь теперь самой хоть что-то разобрать в кромешной темноте экрана. Получается плохо, но я упорно делаю вид, что все понимаю. Главное в этой ситуации — держать марку и не дать понять Кристиану, что он вновь владеет ситуацией.

— Ты же ничего не видишь, — шепчет он, и в голосе слышится не насмешка, а скорее странная мягкость, от которой, на эти пару дней, и след простыл.

Я всё так же упорно молчу, заставляя себя не бросить в его сторону какую-нибудь колкость, а в моей голове, за эти несколько минут, их образуется столько, что вряд ли он сможет вставить слово, если я заговорю. Ну уж нет, я не поведусь на провокации Кристиана, потому что он только этого и ждёт. С толку меня сбивает теплая ладонь, которая мягко ложится на мое колено, тело окутывает приятная дрожь, даже сердце начинает биться быстрее. Чёрт возьми, что за хрень? Кристиан не спешит, медленно проводит рукой то вверх, то вниз, пока я пытаюсь делать вид, что все под контролем и никак не реагирую на него. Чувствую, как внутри меня нарастает смесь раздражения и странного, противоречивого возбуждения — будто я одновременно хочу оттолкнуть его и… остаться. Он наблюдает за мной, будто читает все мои мысли, и эта его уверенность раздражает. Неужели со мной можно вести себя, будто с фарфоровой куклой? Когда наскучу, то делает вид, будто и вовсе не существую, а сейчас — что все как раньше? Нет уж. Грубо откидываю от себя руку Кристиана, ведь я не игрушка и мной пользоваться не выйдет. Повернув голову к нему, вижу улыбку на лице, да такую довольную, ленивую. Ему это нравится — да, именно нравится, что я наконец проявляю хоть каплю сопротивления.

— Спокойствие — это не твоё. Ты — огонь, который охватывает всё вокруг, стоит только лишь слегка подуть, — голос его спокойный, слегка дразнящий, от чего волна злости во мне закипает всё сильнее.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы хоть как-то вернуть себе самообладание и не вмазать по этому деловитому лицу. Иногда Кристиан просто невыносим — чересчур много самоуверенности, спеси, которую хочется сбить.

— Мне очень хочется время полёта провести в тишине без твоего бубнежа. Не распускай свои руки, Кристиан Локвуд, иначе выверну в обратную сторону. Усёк? — шиплю, сквозь стиснутые зубы, а он лишь улыбается, видимо, вообще не воспринимая всерьёз мои слова.

Кристиан театрально поднимает руки вверх, якобы сдаваясь, а я кручу пальцем у виска, снова вернувшись к прочтению своей книги. Ненормальный, да ещё и с биполярным расстройством. Или это я слишком остро реагирую на его обычное поведение? Но я же не могу подстраиваться каждый раз под настроение этого павлина. Минут двадцать получается провести в полной тишине, прочитав ещё несколько страниц книги, но ведь Кристиан и не думает отступать. Сегодня он доведет меня до сердечного приступа.

— Помнишь, по дороге сюда, ты просила читать тебе вслух? Я твою просьбу выполнил. Как насчёт тебя теперь? — Кристиан говорит спокойно и так тихо, что некоторые слова мне приходится разбирать по ходу действия.

— Ты хочешь, чтобы я читала тебе вслух? Роман? — вопросительно поднимаю бровь и поворачиваюсь к нему, встречаясь со светлым и пронзительным взглядом Кристиана.

— Да. Хочу.

Я в растерянности. Несколько минут назад я его убить была готова, а сейчас..не чувствую даже и малейшей злости. Кристиан достаточно странно действует на мою психику. Я замолкаю на секунду, потому что не знаю, почему вдруг соглашаюсь. Наверное потому, что в его голосе нет насмешки — только просьба. Начинаю читать. Слова идут тихо, почти шёпотом, и с каждым предложением мне становится легче, так как краем глаза вижу у Кристиана неподдельную заинтересованность. Иногда я спотыкаюсь на сложном слове, и он мягко уточняет произношение, как учитель. Ох, он как всегда. Мне хочется рассмеяться от абсурда ситуации: этот человек, который умеет причинять боль взглядами и словами, вдруг — прост, внимателен, почти заботлив. И его эти состояния меняются местами так быстро, что я не успеваю иногда уловить эту тонкую грань между ними. Постепенно его рука возвращается к моему колену, но уже не с агрессией, а осторожно, как будто боится напугать. Я чувствую тепло, и снова борюсь с желанием оттолкнуть — но делаю вид, что не замечаю, продолжая читать.

— Мне нравится, когда ты читаешь вслух, — тихо шепчет мне Кристиан на ухо, от его горячего дыхания по моему телу пробегается табун мурашек, сердцебиение учащается, даже пальцы начинают слегка подрагивать.

Я запинаюсь на слове, теряя мысль, и злюсь на себя за такую слабость — ну почему я позволяю ему влиять на меня так сильно? Чёрт , Кэтрин, ну что же с тобой не так?!

— Ты специально сбиваешь меня с толку, — шепчу я, не в силах удержать в себе эти слова, и от этого моя фраза звучит слишком признательно, слишком открыто.

— Нет, — отвечает он почти серьёзно, и его голос низкий, ровный, опасно близкий. — Я просто хочу слышать твой голос..сейчас хочу слушать только тебя...

В Штаты мы прилетаем даже раньше назначенного времени. Выходим из самолёта — даже слегка непривычно снова чувствовать землю под ногами. Вдыхаю аромат вечернего города: сладкий запах свежеиспечённых булочек из соседнего кафе, аромат асфальта, после дневной жары, даже успеваю уловить шлейф от женских духов. В воздухе витает что-то ещё — смесь бензина и влажности, осевшей после полива улиц. Я ловлю себя на мысли, что именно этого и не хватало — дыхания большого города, который встречает нас не торжественно, но по-своему тепло.

— Ну что, давай отвезу тебя домой, — Кристиан вытаскивает из кармана ключи и дистанционно открывает машину, короткий сигнал мигает в полутьме.

— Нет, спасибо, — приподнимаю уголок губ и показываю пальцем на свою машину в двухстах метрах от нас. — Попросила Зейна пригнать её сюда, когда узнала, что мы улетаем.

По выражению лица Кристиана видно, что он недоволен таким раскладом событий, но спорить со мной нет смысла. Молча беру свой чемодан и иду в сторону своей машины, чувствуя за спиной тяжёлый взгляд босса, от чего моя улыбка становится шире. Вслед слышу лишь одну фразу:

— Завтра на работу к 9:00. Не опаздывай.

Я открываю дверь своей машины, садясь внутрь и устраиваясь на сидении. В салоне пахнет кожей и недавно убранным интерьером — приятная тишина, нарушаемая лишь лёгким гулом улицы за окном. Машина мягко подрагивает под рукой, когда я вставляю ключ в зажигание и запускаю двигатель. Я снова дома.
Доезжаю за двадцать минут. Паркую машину, как обычно, возле подъезда и затаскиваю чемодан в свою квартирку, а точнее, как говорит Зейн, мышиную норку. Не знаю кому как, а мне моя уютная квартира нравится. Даже несмотря на то, что тут мало места, здесь не всегда бывает чисто, и нет современного ремонта, зато есть моя душа, комфорт и воспоминания. Не всегда роскошь приносит счастье. На глаза попадается какой-то белый конверт, который лежит на полу, видимо, кто-то засунул его сюда через щель в парадной двери. Даже представить не могу что там; письма писать мне некому, коммунальные платежи мне сюда не приходят. Присев на корточки, беру конверт с пола, адрес и имя отправителя вообще отсутствуют. Странные дела. Распечатываю аккуратно, внутри нахожу лист бумаги, на котором аккуратным почерком написаны всего несколько строк:
"Ты думаешь, что всё позади, но всё начинается заново. Время вернулось к точке, где мы были. Следи за тенями. Они знают тебя. Я снова в игре, но только правила теперь устанавливаю я."
От этого по моему позвоночнику пробегается холодок, перечитываю снова и снова, от чего пальцы начинают дрожать, по лицу стекает холодный пот. Нет, нет, нет...это не может быть правдой, только не это. Лучше бы я не знала кто это...Неужели ещё один мой кошмар возвращается из прошлого?