Глава 14
Кристиан
Всё становится как в хаосе, в котором я не могу разобраться. Сирена, крик врачей, тяжёлое дыхание Кэтрин. Всю свою осознанную жизнь я привык жить так, чтобы контролировать абсолютно всё и всех, да вот только женщину, от которой без ума, не смог уберечь.
— Кем вы приходитесь ей? — из омута мыслей меня вырывает молодая женщина, говоря на чистом английском.
— Муж, — без раздумий отвечаю я.
В этот момент она уже что-то вводит Кэтрин в вену, потом берет следующую ампулу, быстро проверяет дозировку и снова вводит препарат.
— Быстрее, — рычу я, не отходя от Кэтрин ни на шаг, пока ее ногти до боли вонзаются в кожу моего предплечья, взгляд моей блондинки не такой как раньше, он на моих же глазах тускнеет. — Что с ней?! Вы врачи или чёртовы шарлатаны?!
— Успокойтесь, — женщина начинает складывать все свои приспособления в медицинский чемодан. — Это аллергия. Я ввела ей антигистамин, потом адреналин, чтобы не допустить анафилактического шока, который мог бы быть смертельным. Что она употребляла в последние несколько часов?
— Ничего особенного. Выпила несколько коктейлей в клубе, — пытаюсь вспомнить, но кроме коктейлей она действительно больше ничего не употребляла.
— Что это были за коктейли? — снова задаёт женщина вопрос, смотря мне в глаза.
— Экзотический, — хрипит Кэтрин очень тихо. — Они предложили какой-то новый вкус.
— Вот оно что. Экзотический коктейль. Вероятнее всего, у вашей жены аллергия на фрукты, которые находятся в его составе.
Через несколько минут, лицо Кэтрин слегка изменяет цвет. Красные пятна на коже начинают тускнеть, а её дыхание становится немного более глубоким, хотя и продолжает звучать с хрипом.
— Как она сейчас? — задаю вопрос, не отводя взгляда от Кэтрин. Неужели я мог потерять её, едва сумев обрести?
— Стабильно. Но некоторое время придется особо внимательно следить за её состоянием и продолжать лечение. Я оставлю вам все препараты и инструкции. В ближайшие часы — покой и наблюдение. Любые изменения — сразу звоните мне. Адреналин подействовал, но анафилактические реакции могут возвращаться.
Я сжимаю Кэтрин крепче, хотя понимаю, что она еле дышит и мои руки сейчас — скорее якорь, чем защита. Но я не могу иначе. Моя девочка...
— Убирайтесь, — рявкаю, не желая видеть никого постороннего в этот момент рядом с ней. — Оставьте всё и уходите.
Женщина кивает, не пытаясь спорить. Она оставляет кейс с препаратами на прикроватной тумбе и, не оборачиваясь, покидает спальню. Только сейчас я могу облегчённо выдохнуть. Дыхание Кэтрин потихоньку приходит в норму, глаза её закрыты, губы все ещё пересохшие и бледные, а ресницы дрожат, будто она всё ещё продолжает бороться. Я провожу пальцами по её щеке, чувствуя ту самую нежность, которую старался заглушить в себе все эти чёртовы недели. Пальцами убираю белокурые пряди, прилипшие ко лбу, наклоняюсь и оставляю мягкий поцелуй. Достаю телефон, пишу Дилану:
"Найди частного врача в Испании. Самого лучшего. Пусть дежурит у двери нашей квартиры."
Больше никаких рисков, никаких случайностей, ни один человек не прикоснется к ней без моего ведома.
Так проходит целая ночь. Я не сплю, сижу рядом с Кэтрин на постели, следя за её состоянием. Без изменений. Но как только первые лучи солнца заполняют комнату, она медленно открывает глаза. Её взгляд...такой потерянный, уязвимый, уставший, но живой. Она пытается что-то сказать, но я тут же склоняюсь ближе, прижимая палец к её пересохшим губам.
— Тсс, тише. Тебе нельзя говорить, поняла? Всё хорошо, ты в безопасности. — Голос мой срывается, хрипит. Её дыхание снова сбивается, и я тут же подставляю ей стакан с водой, аккуратно касаясь губ.
Она пьёт едва ли по капле, но этого достаточно, чтобы хоть немного сбить жар в теле. Её рука находит мою ладонь и женские пальцы крепко сжимают её, насколько это вообще возможно.
— Прости, — голос Кэтрин хриплый, но, по крайней мере, уже лучше, чем был вчера. — Я не знала, что у меня вообще была на что-то аллергия. Не хотела доставлять тебе хлопот.
Ну что за упрямая женщина? Она лежит, смотрит на меня, пережив сложную ночь и чуть-ли не получив анафилактический шок и думает о таких глупостях? Всё в стиле Кэтрин, даже в такой ситуации.
— Заткнись, Кэтрин,— выдыхаю я, чувствуя, как с каждым её словом во мне закипает что-то примитивное и неуправляемое. — Не смей. Не смей думать, что мне тяжело. Что ты мне — обуза. Если ещё хоть раз увижу в твоих глазах это… недопустимое чувство вины, клянусь, я сам тебя привяжу к этой кровати, чтобы ты даже пошевелиться не смогла без меня.
Она пытается улыбнуться, но ей всё ещё тяжело. Качаю головой и иду к кейсу с препаратами, который оставила врач и читаю её инструкции, какой препарат и сколько раз нужно вводить. Антигистаминное. Первые сутки — внутривенно, дважды в день. Зову врача, которая дежурит у двери с того момента, когда я написал Дилану. Она готовит шприц, вводит препарат в вену Кэтрин и внимательно следит за её реакцией.
— Всё в порядке, — говорит врач, убирая шприц. — Препарат введён. Дальше по инструкции — покой и обильное питьё. Я останусь за дверью, если понадобится.
Она уходит, за собой закрывая входную дверь. Кэтрин несколько раз моргает, а потом закатывает глаза в своей излюбленной манере.
— Ты серьёзно? Врача заставишь дежурить у входа? Из-за меня? — в её голосе слышен упрёк, недоумение.
— Да, Кэтрин. До твоего полного выздоровления. И даже не смей перечить.
— Ты перегибаешь и не имеешь права принимать решения и за меня тоже, — пусть и слабым голосом, зато с обычной твердой уверенностью шепчет она.
— Я принимаю их за тебя, потому что сейчас ты не в состоянии. Ты мне нужна живой и я не позволю тебе рисковать снова.
Снова сажусь рядом с ней, Кэтрин продолжает что-то бормотать в протест, но я уже не слушаю, сосредоточившись на своем. Набираю номер Дилана, эти несколько гудков кажутся мне невыносимо долгими.
— Хочу полный список всех ингредиентов, что были в этом коктейле. И найди тех барменов, — обращаюсь к Дилану по телефону, даже не удосуживаясь поприветствовать его. — Узнай, кто предложил этот эксперимент. Мне нужны имена. Адреса. Всё.
— Уже занимаюсь, — слышу в ответ.
Я должен быть уверен, что никто и ничто не сможет снова поставить её жизнь под угрозу, а те, кто это сделали должны понести наказание. Меня не волнует, что они не знали, мне не интересны разбирательства кто прав, а кто виновен. Каждый будет лично отвечать передо мной за то, в каком состоянии сейчас находится Кэтрин.
Я кладу телефон на тумбу, не отрывая взгляда от непокорной блондинки. Её глаза, всё ещё слегка затуманенные, следят за мной с той смесью упрямства и уязвимости, которая всегда выводила меня из равновесия. Она пытается приподняться на локтях, но я тут же кладу руку ей на плечо, мягко, но настойчиво прижимая обратно к подушке.
— Лежи, — мой голос звучит резче, чем я хотел, но мне плевать. — Тебе нельзя двигаться. Не спорь.
Она фыркает, слабо, но с тем самым огоньком, который я так люблю. Даже сейчас, после всего, она не сдаётся. Упрямая, как всегда.
— Кристиан, я не инвалид, — шепчет она, пытаясь оттолкнуть мою руку. — Я просто… выпила дурацкий коктейль. Это не конец света. От аллергии никто не умирал ещё.
Бросаю на неё разъяренный взгляд, в котором нет компромиссов. Ещё одно слово и я точно привяжу её к кровати. Но в этот раз Кэтрин сдаётся, тяжело вздыхает и снова закрывает глаза и через пару минут засыпает, её дыхание становится ровнее. Мой телефон вибрирует, и я беру его, чтобы не разбудить Кэтрин. Сообщение от Дилана:
"Список ингредиентов коктейля на подходе. Бармен — одинокий парень, работает в том клубе. Рауль, предложил свой новый "экспериментальный" коктейль. Адрес и данные уже добываю. Что дальше?"
Я стискиваю зубы, чувствуя, как ярость снова поднимается внутри. Рауль. Какой-то бармен, решивший поиграть в химика, чуть не убил мою Кэтрин. Я набираю ответ, пальцы почти ломают экран от силы нажатий:
"Пусть доставят его ко мне. Сегодня. И найди владельца клуба. Я хочу знать, кто разрешил подавать непроверенные коктейли."
Ответ приходит менее, чем через минуту:
"Хорошо. Локацию скину позже"
Замечательно. Не знаю откуда у Дилана столько связей, но они однозначно мне помогут. Этот компьютерный гений может договориться с кем угодно и это мне на руку.
Бесшумно поднимаюсь, выхожу из квартиры, мой взгляд обращён к врачу.
— Мистер…? — она запинается, явно не зная, как меня называть.
— Мне нужно знать на что именно у неё аллергия — отрезаю я, не желая тратить время на формальности.
— Для этого мне нужна её кровь.
— Значит бери, — мой голос резкий, даже слегка грубый, открываю дверь пошире, давая ей пройти внутри. — Сейчас же.
Женщина не спорит. Она достает всё необходимое, готовит иглу, аккуратно накладывает жгут на руку Кэтрин, и я наблюдаю за каждым её действием, готовый сразу же сорваться, если что-то пойдёт не так. Но врач очень аккуратна, каждое движение максимально продуманно. Действительно, Дилан смог найти лучшего специалиста. Кэтрин даже не просыпается. Её лицо кажется таким спокойным сейчас, будто всего этого не было.
— Я передам кровь в лабораторию, — тихо говорит врач, аккуратно укладывая пробирку в контейнер. — Результаты будут только через несколько часов. Мы узнаем точный аллерген и сможем исключить даже малейшие риски.
Я киваю. Её спокойствие и профессионализм мне нравится, и пока держит дистанцию и делает свою работу качественно, она мне подходит. Она покидает комнату, а я снова оказываюсь один на один с Кэтрин. Никогда во мне ранее не было столько желания мести, но видимо наступил тот самый момент.
Проходит несколько часов, снова мой телефон издаёт звук сообщения и теперь это из лаборатории. Анализы Кэтрин готовы. Взгляд скользит по сообщению, выхватывая главное.
"Результат анализа: острая аллергическая реакция на маракуйю и сок личи. Высокая степень чувствительности. При повторном контакте возможна немедленная анафилаксия."
Следующим сообщением Дилан отправляет мне состав этого чёртового коктейля. Маракуйя, сок личи. Они там есть. Я выхожу на кухню и снова набираю номер своего помощника.
— Личи и маракуйя. Пусть этот недоумок Рауль мне расскажет, кто придумал этот коктейль и кто разрешил подавать его без предупреждений. Убедись, что он скоро будет у меня.
— Уже едет. Ещё полчаса. И владельца клуба нашёл. Местный испанец, Хавьер Рамос. Ведёт грязные игры с налогами и легализацией "левого" алкоголя. Думаю, тебе будет, чем его прижать. На несколько этажей выше я снял ещё одну квартиру. Думаю, тебе хватит времени, чтобы с ним поговорить,— голос Дилана звучит буднично, но я знаю, он уже продумал, как именно использовать эту информацию.
— Хорошо, — я сбрасываю звонок, прокручивая в руках телефон, задумчиво смотря в стену.
Солнце поднимается выше, заливая комнату светом, захожу к ней, слышу неразборчивый голос Кэтрин, шепчет что-то во сне, и я наклоняюсь ближе, чтобы разобрать. Её губы едва шевелятся, но я слышу своё имя. Это всё, что мне нужно, чтобы продолжать. Быстро переодеваюсь, даю указания врачу, чтобы теперь она была внутри и глаз не отводила от Кэтрин. Я же поднимаюсь в квартиру, всего лишь на два этажа выше нашей. Подхожу к окну, пальцами нервно стуча по нему, в ожидании этого идиота. Дверь за моей спиной щёлкает — короткий звук, от которого моя ярость возрастает. Рауля заводят двое парней, которых прислал Дилан. Один из них слегка придерживает его за локоть, не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы тот понимал: вежливость закончится, если он попробует что-то выкинуть. Рауль выглядит так, будто его только что выдернули из постели — волосы растрёпаны, на лице испуг, но ещё держится. Пока что. Тот самый ублюдок, что вчера стоял за барной стойкой, я узнаю его.
— Рауль, — тихо произношу я, разворачиваясь к нему, констатируя факт,— Бармен. Создатель “экспериментального коктейля”, от которого могла умереть моя женщина.
Он моргает, будто не верит в происходящее. Наверное, не привык, что за свои действия нужно отвечать.
— Я..я не знал, — он начинает блеять, а во мне это только вызывает новую волну неконтролируемой агрессии. Ещё и на английском говорит почти без акцента, значит точно не раз работал с туристами. Ублюдок.
— Рассказывай абсолютно всё с самого начала, — требую я, голос мой эхом отбивается от стен, заставляя этого малолетнего отпрыска дрожать.
— Я..не хотел ничего сделать противозаконного. Вечер насыщенный, много клиентов, захотел увеличить выручку, так как я работаю на проценте. Вот и решил смешивать более экзотические коктейли, пробовать новые вкусы, экспериментировать.
— Экспериментировать? — повторяю его слова с нескрываемым удивлением его тупостью и безответственностью. — Хавьер Рамос, твой босс, знал об этом? Или ты сам решил, что можешь творить что угодно за барной стойкой?
Он переминается с ноги на ногу, пока его продолжают удерживать двое сильных парней. Этот малец понимает, что попал, только не представляет насколько.
— Хавьер… он не вникает в детали, — наконец выдавливает он. — Он просто сказал, чтобы я делал что угодно, лишь бы клиенты были довольны и выручка росла. Я не думал, что это так серьёзно! Я просто хотел выделиться, понимаете? Сделать что-то новое, чтобы люди запомнили!
Прекрасно. Тупоголовый бармен и владелец клуба, которому абсолютно всё равно, что будут потреблять посетители, лишь бы набить карман деньгами. Ничего. Каждый из них ответит за то, что они натворили. Рукой указываю этим двум парням, которые привели его остаться тут, бросаю им ключи от квартиры и выхожу, набирая номер Дилана.
— Тебе нужно сделать всё так, чтобы его посадили. Мне неважно как, но статьи, по которым он будет сидеть в тюрьме должны быть такими, что ни на одну работу его после не возьмут, — я даю приказ, услышав вздох Дилана.
— Такими темпами даже у меня закончатся знакомые.
Сбрасываю. Что бы он мне не говорил, я точно знаю — Дилан выполнит всё в лучшем виде. Это единственный человек, в котором я не сомневаюсь. Но моя ярость не отступает до конца, потому что впереди ещё одна встреча и это Хавьер Рамос. Рауль — лишь пешка, мелкий глупец, решивший, что может играть в творца, не задумываясь о последствиях. Но Хавьер, его босс, — вот кто настоящий виновник. Тот, кто позволил этому бармену творить хаос за стойкой, не удосужившись даже проверить, что подают его клиентам. Он ответит за всё. И я позабочусь, чтобы это было доходчиво. Я уже догадываюсь, что он предложит мне, да вот только не знает он с кем имеет дело. Спускаюсь вниз на лифте, смотрю на часы. У меня ещё есть время, до того момента как Кэтрин проснётся.
Спускаюсь, вхожу в ресторан, где и должна состояться встреча. Этот ублюдок придёт, я точно знаю. Проходит минут пятнадцать и напротив меня садится мужчина лет сорока, с густыми тёмными волосами, слегка тронутыми сединой, и самодовольной ухмылкой, которая сразу вызывает у меня желание стереть её с его лица. Его костюм дорогой, но сидит небрежно, как будто он привык к роскоши, но не к дисциплине. Он смотрит на меня, оценивая, и я чувствую, как его взгляд пытается прощупать, насколько далеко я готов зайти.
— Кристиан, верно? — его голос гладкий, с лёгким испанским акцентом, но в нём сквозит снисхождение. — Я слышал, у нас тут небольшое недоразумение. Давай решим всё по-джентльменски, без лишнего шума.
Я молчу, позволяя ему говорить. Пусть выложит всё, что у него есть. Моя рука лежит на столе, пальцы слегка постукивают по поверхности — единственный намёк на то, что внутри меня всё ещё кипит ярость. Он принимает моё молчание за слабость и продолжает:
— Рауль, этот парень… он молодой, глупый. Хотел впечатлить клиентов, заработать побольше чаевых. Никто не хотел навредить твоей… — он делает паузу, подбирая слово. — Даме. Это просто несчастный случай. Мы можем компенсировать неудобства. Назови сумму.
Сумму. Этот ублюдок думает, что может откупиться деньгами за то, что Кэтрин испытала. Я наклоняюсь чуть ближе, мой взгляд направлен в его глаза, и я вижу, как его самоуверенность начинает трещать по швам.
— Ты думаешь, я здесь, чтобы торговаться? — мой голос низкий, почти шёпот, но в нём столько стали, что Хавьер невольно откидывается назад. — Твой бармен чуть не убил мою жену. Твой клуб подавал коктейль, который никто не удосужился проверить. А ты сидишь тут и предлагаешь мне деньги?
Ловлю себя на мысли, что продолжаю называть Кэтрин женой, весьма неоднозначную привычку я себе приобретаю.
— Слушай, я понимаю, ты расстроен. Но давай будем честны — аллергия, это не наша вина. Мы не можем проверять каждого клиента на…
— Заткнись, — обрываю я его, и он замолкает, словно слова застревают у него в горле. — Ты знал, что твои бармены экспериментируют с ингредиентами. Ты знал, что в твоём клубе подают непроверенные напитки. И ты ничего не сделал, потому что тебе плевать на людей, которые туда ходят. Тебе важна только твоя выручка.
Хавьер открывает рот, чтобы возразить, но я не даю ему и шанса. Я достаю телефон и кладу его на стол экраном вверх. На нём — сообщение от Дилана с кратким досье на Рамоса. Налоговые махинации, сомнительные поставки алкоголя, пара жалоб от бывших сотрудников, которые замяли за деньги. Ничего, что прямо сейчас отправит его за решётку, но достаточно, чтобы устроить ему крупные неприятности.
— Хавьер Рамос, — произношу я, медленно, смакуя каждое слово. — У тебя есть неделя, чтобы закрыть свой клуб. Добровольно. Если ты этого не сделаешь, я позабочусь, чтобы налоговая полиция разобрала твой бизнес по кирпичикам. А потом я найду каждого, кто когда-либо подавал на тебя жалобу, и дам им всё, что нужно, чтобы ты никогда больше не смог открыть даже ларёк с кофе.
Его лицо бледнеет, он пытается сохранить спокойствие, но я вижу, как его пальцы нервно сжимаются в кулаки.
— Ты даже не знаешь с кем говоришь. Привык управлять своими Штатами, так и вали туда же. Чего тут правила решил устанавливать? У меня есть люди, которые...
— Люди? — перебиваю я, наклоняясь ещё ближе. — У тебя нет людей, Хавьер. У тебя есть крысы, которые разбегутся, как только почуют, что твой корабль тонет. А я? У меня есть время, деньги и причина, чтобы уничтожить тебя.
— Я не закрою свой бизнес из-за бабы, которая не знает, что пьёт.
И на этом мою крышу сносит. Я встаю, хватаю его за горло, сильно сжимая. Этот ублюдок совсем меня не знает, если считает, что можно вести себя подобный образом.
— Ещё одно слово о ней..и тебя не найдут. Так и знай, — ядовито шепчу ему прямо в лицо, а потом откидываю, как не нужную, самую мерзкую в мире вещь, покидая кафе с определенным планом. Если он не хочет по-хорошему... будет как обычно.