Виновата ты

Кристиан

И вот я уже наблюдаю как Кэтрин собирается в клуб. Разве что-то может остановить эту девушку, если уже какая-то мысль взбрела ей в голову? Правда, вот только я один раз уже говорил о том, что более не оставлю её одну и обещание сдержу. Тоже одеваюсь, выбрав для себя чёрные штаны и такую же рубашку. Для неё же сборы оказались более долгими. За это время я успеваю выпить две чашки кофе и узнать у Дилана по телефону как дела в компании, но это того стоит. Кэтрин выходит в шоколадном платье, которое обтягивает всё её тело, тонкие бретели открывают плечи и ключицы, ткань идеально ложится по талии и бёдрам, волосы распущенны, локонами струятся по спине. Она умеет одеваться со вкусом, не пошло, но так, что отвести взгляд просто невозможно. Сегодня у меня, однозначно, нет шанса отойти от Кэтрин, так как я уверен, что множество похотливых взглядов будут прикованы к телу блондинки. Она обувается и мы выходим, садясь в машину, я завожу двигатель и трогаюсь с места. Признаться честно, я не люблю все эти вечеринки, шумные места, алкоголь, что льётся рекой, без остановки и всякого контроля, люди, которые в изменённом сознании трясут телами на танцполе, но не могу оставить Кэтрин одну. Такого больше никогда не будет. Даже если бы я и остался дома, то долго бы не выдержал и всё равно сорвался к ней. Испания только сильнее разожгла мою одержимость, так как я смог ощутить как это — быть с ней, чувствовать губы Кэтрин на своих. Я и не намерен останавливаться. От этой болезни есть только одно лекарство, и это — она. Пока мы едем, в машине играют испанские песни, которым она подпевает, двигает телом в такт музыки, а я наблюдаю за этой бестией краем глаза. Она позволяет себе рядом со мной быть настоящей, более раскованной, уже не видит во мне врага, как это было в самом начале. Прогресс.
Подъезжаем к клубу, Кэтрин выходит и сразу направляется ко входу, пока я блокирую автомобиль. Около входа очередь, Кэтрин не пропускают просто так и вот теперь она оборачивается, пока я наблюдаю за ней, присев на капот. Странно, куда же делась самостоятельная и независимая Кэтрин? Обожаю дразнить её. Я ухмыляюсь, неторопливо поднимаюсь с капота и направляюсь к ней. Показываю охраннику билеты в VIP-зону, этого достаточно, для того, чтобы выражение его лица изменилось.

— Она со мной, — спокойно бросаю ему и, не отводя взгляда от Кэтрин, провожу её внутрь, взяв за руку.

Никаких вопросов. Билеты делают своё дело. Люди, стоящие в очереди, оборачиваются, кто-то с завистью, кто-то с интересом, но мне плевать. Всё, что имеет значение сейчас — это её ладонь в моей. Мы проходим мимо танцующего зала, где мигающие огни и гулкая басовая волна почти оглушают, поднимаемся на второй этаж, где расположена VIP-зона — чуть тише, просторнее, с отдельным баром и видом на танцпол.

— А ты, оказывается, подготовился? — спрашивает она и широко улыбается, рассматривая всё вокруг.

— Тебя должно перестать это удивлять.

Я усаживаюсь на диван, а она подходит к барной стойке, перекинувшись парой слов с барменом. Даже отсюда вижу, как тот не отрывает взгляда от её декольте. Кэтрин возвращается с двумя бокалами в руках, в одном виски, а во втором какая-то прозрачная жидкость, протягивает мне напиток и садится рядом. Беру бокал из её рук и сразу же обвиваю талию блондинки, прижимая к себе, пальцы впиваются в её нежную кожу. От злости сильнее сжимаю бокал во второй руке, а после залпом выпиваю. Я очень редко пью, но сейчас это обусловлено жгучей, невыносимой ревностью. Кэтрин наблюдает за мной со стороны, медленно попивает свой коктейль, аккуратно, почти бережно, убирая мою руку со своего тела.

— Кристиан Локвуд, ваши собственнические инстинкты ни к чему. Я сейчас не ваша помощница, а девушка, которая пришла отдохнуть, повеселиться, и даже, возможно, кого-нибудь найти, — говорит она так спокойно, будто издевается надо мной.

Я хватаю Кэтрин за руку, от чего её коктейль чудом не проливается на платье, своим телом она буквально ложится на меня. Губы этой бестии слегка приоткрываются во вздохе, еле слышном, глаза широко распахнуты.

— Не играй со мной, Кэтрин, не испытывай моё терпение, — цежу я, сквозь стиснутые от злости зубы.

Она смеётся мне в лицо и рукой опирается в грудь, чтобы хоть как то удерживать равновесие, преподносит свой бокал к пышным губам, выпивая до дна. Кэтрин видит, что я сдерживаюсь, и, вероятно, продолжит издеваться, дразнить меня. Она отстраняется, ставит пустой бокал на столик, рядом с нашими местами и смотрит на людей, танцующих внизу. Я замечаю, как загораются её глаза, как тело ловит ритм музыки. Конечно же, я знаю, что сейчас она сделает. Кэтрин встаёт, её взгляд скользит по мне, словно бросая вызов, потом просто разворачивается и идёт, покачивая бёдрами, к лестнице, ведущей вниз на танцпол. Я смотрю ей вслед, сжав челюсти, а пальцы всё ещё обхватывают опустевший бокал. Играет с огнём. Она хочет войны? Она её получит.
Музыка становится громче, ритм — тяжелее. Она сливается с толпой, её силуэт теряется среди тел, но я всё ещё различаю её. Эта девчонка знает, как держать меня на грани, и, чёрт возьми, делает это мастерски. Пока что сижу, наблюдаю за ней, не сводя взгляда. Единственное, что радует меня — Кэтрин самостоятельная, независимая. Эта девушка не ищет знакомств, чем дразнит меня, не пытается обратить на себя внимание, не ждёт от других признания. Она просто делает так, как считает нужным, даже если и наперекор другим, и этот её огонь зажёг однажды и меня. Она обязательно узнает об этом, правда, не сейчас. Это будет честно. Наблюдаю за движениями Кэтрин, за покачиванием бёдер, за плавными взмахами рук. Она не танцует для кого-то. Она танцует для себя. Это сводит меня с ума больше, чем всё остальное. Женщина, которая не нуждается ни в чьём внимании, и при этом притягивает его, как магнит. Замечаю, как мимо неё проходит парень — высокий, смуглый, с дерзкой улыбкой, останавливается вблизи, а после делает шаг к Кэтрин. Моё тело мгновенно напрягается, как струна. И всё же я не двигаюсь. Наблюдаю. Проверяю сам себя на прочность. Он наклоняется, что-то говорит ей на ухо — и сразу же слегка отстраняется. Кэтрин даже не смотрит на него. Её невозможно приручить, невозможно подчинить. Только завоевать. И я это делаю. Каждый день, по капле. Кэтрин поворачивается и снова встречается со мной взглядом — издалека, с другого конца танцпола. Даже если она вдалеке от меня, я всё равно найду её взгляд, замечу из тысячи людей. Странно, но во взгляде блондинки нет вызова, дерзости. Там что-то другое. Спокойное, почти ласковое, что ли. Она посвящает этот взгляд мне — только мне, а потом, будто ничего и не было, возвращается к танцу. Я встаю, но слишком резко, от чего даже соседний столик оборачивается. Но мне плевать. Я спускаюсь на первый этаж, пробираясь сквозь людскую массу, пока не оказываюсь рядом с ней. Она замечает меня и на её губах снова появляется эта дерзкая, почти невинная улыбка, от которой хочется сойти с ума.

— Хочешь танцевать? — спрашивает она, уже зная ответ.

Но я молчу. Просто подхватываю её за руку, резко разворачивая к себе, вдавливая в своё тело так, что между нами не остаётся ни капли воздуха. Музыка долбит в уши, свет мигает, создавая иллюзию безумия, но я чувствую только её. Её запах, её дыхание, её пульс под моей ладонью. Она позволяет себе положить руки мне на плечи, а затем обвивает ими шею.

— А я думала, ты не любишь такие места, — шепчет она, опаляя своим дыханием мое лицо.

— Я и не люблю.

Мы начинаем двигаться, звучит достаточно энергичная испанская песня, на которую начинают откликаться наши тела. Мне не особо нравится танцевать, но пока рядом со мной эта блондинка, я готов наступать на горло собственным принципам, двигать свои желания ради неё. После появления Кэтрин, моя жизнь не будет прежней, поэтому и терять, собственно, нечего. Мои руки находят её талию, пальцы скользят по ткани платья, и все чувства внутри обостряются. Я не знаю, как именно должен танцевать, но делаю это так, как чувствую. Она слегка наклоняется вперёд, и её грудь почти касается моей, чувствую дыхание Кэтрин, оно становится всё быстрее, как и моё. Наш танец энергичный, жаркий, с резкими, страстными движениями, я веду её, не давая возможности отстраниться, но она, похоже, не планирует. Разворачиваю её, веду жёстко и точно, движение — резкое, с хваткой за талию, чтобы снова притянуть к себе. Женская нога скользит вдоль моей, потом уходит в сторону — и мы вновь сталкиваемся телами. Кэтрин выгибается назад, и я удерживаю её, чувствуя, как напрягаются мышцы под руками. Поднимаю обратно, тонкие пальцы скользят по моей шее, ладонь соскальзывает с её талии ниже, на бедро, я сжимаю его, чувствуя, как кожа под платьем становится горячее, а она цепляется за меня крепче. Мой взгляд прикован к янтарным глазам этой девушки, в них я вижу доверие, то самое непроговариваемое "останься". Вслух Кэтрин никогда этого не скажет, но по её глазам я научился читать намного больше, чем она готова признать. Я веду её в очередной разворот, и Кэтрин послушно скользит в такт, но на этот раз, возвращаясь, не просто прижимается, а приподнимается на носки, касаясь губами моей скулы. Это мимолётное прикосновение обжигает сильнее любого огня. Музыка сменяется другой и Кэтрин выдыхает, слегка отстраняясь.

— Пойду схожу в уборную и поднимусь к тебе, — она выдыхает и действительно идёт в сторону туалета.

Провожу рукой по лицу, как только Кэтрин исчезает. Только что между нами горело неистовое пламя, а сейчас меня будто окатило ледяной водой. Как одна женщина может иметь надо мной столько власти? Возвращаюсь на второй этаж, сажусь на место, бармен приносит мне новый стакан виски, который я выпиваю теперь медленными глотками. Ко мне подходит девушка с достаточно игривой улыбкой, облокачивается на край стола, небрежно играя прядью волос и демонстрируя глубокое декольте.

— Может, не стоит терять ночь зря? Я могу сделать её... особенной.

В её словах нет двусмысленности — предложение читается в каждом движении, в каждом взгляде. Она явно не ищет беседы. Я лишь выставляю руку перед собой, показываю небрежным жестом, чтобы та проваливала. Возможно, это как-то грубо, но меня не интересует ни одна особь женского пола, кроме одной... Она фыркает, разворачивается, и я снова остаюсь один. Но ненадолго. Кэтрин возвращается достаточно быстро, подходит к барной стойке, берёт коктейль и, что удивительно, садится мне на колени. Она через трубочку тянет ярко-жёлтую жидкость, усаживаясь поудобнее. Вопросительно приподнимаю бровь, но ничего не говорю, только наслаждаясь таким её поведением. Провожу горячей ладонью по изящной спине Кэтрин, невольно вдыхаю свежий аромат её волос. Краем глаза слежу за взглядом этой фурии. Как же я сразу не догадался? Кэтрин смотрит в сторону той самой незнакомки, что пыталась соблазнить меня. Ухмыляюсь, рукой обнимая её, ладонь оказывается на животике Кэтрин и вжимаю спиной в свою сильную грудь, мое дыхание касается её шеи.

— Кэтрин Ньюман, я ошибаюсь или ты ревнуешь меня? — шепчу, надавливая на её животик, от чего чувствую, как она слегка подрагивает. Это то, на что я рассчитываю.

Её губы медленно отрываются от трубочки, оставляя на ней следы губной помады. Кэтрин не сразу отвечает — она поворачивает голову так, чтобы краем взгляда посмотреть на меня, волосы щекочут мою щеку, а уголки губ поднимаются в хищной полуулыбке.

— А если и так? — мурлычет она, тон её сладок, но в нем чувствуется скрытая угроза. — Тебе ведь нравится, когда я теряю самообладание, Кристиан?

Пальцы её скользят по моему бедру, так лениво, будто случайно. Она сама начинает прикасаться ко мне, рамки и стены в сознании Кэтрин, по отношению ко мне, рушатся.

— Мне нравится, когда ты... настоящая, — тихо отвечаю, касаясь губами её уха. — И когда твоя собственничество прорывается сквозь ледяную маску.

Она поворачивается ко мне, пересаживается лицом, её колени обеими сторонами прижимаются к моим бёдрам. Мы почти наедине в этом гулком полумраке, несмотря на музыку, голоса и звон бокалов вокруг. Кэтрин смотрит в мои глаза, и в них уже нет иронии — только то самое пламя, что горело между нами прежде. Её ладонь скользит от моей груди к лицу, пальцы осторожно очерчивают линию скулы, она наклоняется ещё ближе, останавливаясь в нескольких миллиметрах от моих губ. Мои ладони ложатся на бедра блондинки, сильно впиваясь пальцами в кожу, до белых следов, её запах пьянит меня, заставляя разумные мысли отойти на второй план. Музыка, находящиеся вокруг люди, яркий свет — всё это становится фоновым шумом, не имеющим значения. Сейчас я слышу только биение сердца Кэтрин и свое собственное. Сначала она просто смотрит мне в глаза, будто решается на что -то, а потом двигается ближе, обхватывает обеими руками мое лицо и впивается в губы. Резко, страстно, жарко. Одна моя ладонь скользит вверх, по линиям её спины, а вторая продолжает до боли сжимать бедро. Я сразу отвечаю ей, прижимая крепче к своему телу, её язык нагло приоткрывает губы, проникая в рот и сплетается с моим. Кэтрин двигается на мне, будто намерено дразнит, проверяя границы моего самообладания. С каждой секундой держать себя в руках становится сложнее. Я прикусываю нижнюю губу Кэтрин, потом снова нежно целую, заглаживая резкий порыв, от которого она оживляется ещё больше, одну руку запускает мне в волосы, сильно сжимая непослушные пряди, а вторую опускает на грудь, пальцами быстро расстёгивает несколько пуговиц и касается оголённой кожи. Её бёдра двигаются на мне, и я чувствую через ткань, насколько она возбуждена. Она трётся, намеренно, в том же ритме, что и наши губы — дерзко, жарко, без остановки. Всё. Это становится точкой невозврата. Поднимаюсь, подхватывая Кэтрин под ягодицы и несу в машину, достаточно с меня этого клуба. По дороге она не разрывает поцелуй, только сильнее впивается в мои губы, дразняще кусая то верхнюю, то нижнюю. Покидаем клуб, сажусь на переднее сиденье машины, Кэтрин всё так же на моих руках, слышу её учащенное сердцебиение, редкие вздохи, которые скоро перейдут на стон. Мои руки скользят под её платье, ткань задирается выше, обнажая гладкую кожу бёдер, сжимаю её крепче, и она тихо всё таки стонет, прижимаясь ещё ближе, её движения становятся откровеннее, ритмичнее. Сумасшедшая. Кэтрин резко отстраняется, опираясь спиной на руль, смотрит мне в глаза, в которых нет ничего больше, чем одержимость ею, звериные инстинкты, искра, которую она сама же и зажгла. Мой взгляд падает на опухшие губы Кэтрин, на её размазанную губную помаду, на еле заметную дрожь, пробегающую по её телу. Провожу большим пальцем по её губе, стирая остатки помады, и задерживаюсь у уголка рта. Её дыхание сбивается, грудь резко вздымается — она вся напряжена до предела.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — шепчу я, чувствуя, как пульс бьёт в висках.

Кэтрин улыбается, искренне, без привычной маски холода и хамства. Это именно то, чего я так сильно хочу, именно то, чего добиваюсь ещё со времён, когда впервые увидел её. Взгляд янтарных глаз искрится от наслаждения, я мог бы эту страсть объяснить выпившим состоянием, но она абсолютно трезвая.

— Больше нет смысла здесь находится. Я хочу обратно, — голос её тихий, вероятно, Кэтрин пытается не разрушить ту самую атмосферу, что сейчас царит между нами.

Киваю, как только Кэтрин хочет сесть рядом, то останавливаю её порыв, заставляя сидеть на моих руках. Завожу двигатель и трогаюсь с места, надавив на газ сильнее.

— Не вздумай уходить от меня, — произношу хрипло, чувствуя, как внутреннее напряжение переходит грань.

Каждый светофор — пытка, каждый поворот — лишняя секунда до того момента, когда я снова смогу быть с ней наедине. Тонкие пальцы скользят по моей шее, рисуя невидимые узоры, заставляя сжать руль крепче. Когда мы, наконец, добираемся до дома, торможу резко. Оставляю машину прямо у входа, не заботясь ни о парковке, ни о замках. Поднимаюсь по лестнице, прижимая её к себе, она теребит пуговицы рубашки, во взгляде этой бестии я читаю искру, огонь, что разгорается всё сильнее. Едва справляюсь с ключами, торопливо открывая дверь, как только она захлопывается за нами — всё рушится. Усаживаю Кэтрин на тумбу у входа и нависаю сверху, заставляя прижаться спиной к холодной стене, обхватываю её тонкую шею своей ладонью сзади, от чего она откидывает голову, дав мне доступ к нежной коже. Теперь я могу не спешить, могу насладиться ею сполна. Наклоняюсь ещё ближе, мои губы едва прикасаются к шее, сначала медленно скользя по коже, оставляя влажную дорожку, после прикусив до сладкой боли так, чтобы остался красный след.

— Помечаешь меня что ли? — шепчет она с томным выдохом.

— Да. Все, включая тебя, должны знать, кому ты принадлежишь. — голос мой хриплый, в нём столько желания и восхищения, что я даже самому себе удивляюсь.

Кэтрин сглатывает, её руки тянутся к моим плечам, вижу, как подрагивают женские пальцы, прикасаясь ко мне. Какая же она всё таки чувственная натура, когда не прячется за своей бронёй холода и безразличия. Одна моя ладонь скользит по её ножке, прикасаясь к чувствительной коже и сразу ощущая на ней мурашки. Ухмыляюсь, явно довольный произведенным эффектом.

— Кристиан, — слышу её тихий шёпот, но что-то в нем меня начинает настораживать.

Заставляю Кэтрин смотреть мне в глаза. С каждым вдохом она делает судорожный глоток воздуха, но он словно застревает у неё в горле, срываясь на сиплый стон. Губы опухают прямо у меня на глазах, теряя прежнюю очерченность, они становятся припухшими и болезненно бледными, а по уголкам рта выступает испарина. Я слышу, как в её груди раздаётся странный, сиплый хрип, будто дыхательные пути сужаются, отказывая ей в доступе кислорода. Слёзы самопроизвольно выступают на глазах, стеклянный, мутный взгляд метается по комнате. Я замечаю, как на её коже вспыхивают странные пятна — ярко-красные, с неровными краями, словно ожоги, расползающиеся всё дальше и дальше к шее, ключицам, щекам.

— Кэтрин! Что с тобой? Смотри на меня! — кричу я, заставляя её держаться, паралельно вызываю скорую.

— Я...не знаю, — она дрожит, судорожно пытаясь глотать воздух, её пальцы слабеют, соскальзывая с моих плеч, будто теряя последнюю опору. Паника нарастает во мне с новой силой. Что за чёрт происходит?!

Ору в трубку, чтобы скорая была на месте как можно быстрее, выучив за это время несколько испанских ругательств. Время рассчитано не на часы, а на минуты.

— Держись, слышишь? Не смей закрывать глаза! — рву голос, а в голове метаются тысячи версий, но ни одна из них не кажется мне спасительной...