Виновата ты

Кэтрин

Утром мне приходится проснуться раньше, так как нужно обсудить с Элен детали проекта Антонио Верди. Кристиан всё ещё спит — мы вернулись вчера домой достаточно поздно. Ехали в машине молча: никто из нас не знал, что сказать. Делаю себе чашку ароматного, дорогого кофе, видимо, сюда его притащил Кристиан, открываю ноутбук и пока он загружается, я прикасаюсь пальцами к своим губам, которые только вчера, в воде, в абсолютной тишине, целовал мой босс. Правильно ли это? Я не могу ответить на этот вопрос. С одной стороны, Кристиан — мой начальник, с которым мы приехали в Испанию по делам, а с другой...Я не воспринимаю его как босса всерьёз. Не потому, что я его не уважаю, а потому, что у нас складываются неформальные отношения с самого начала. Вкус его губ до сих пор ощущается слишком остро, чтобы забыть или хотя бы сделать вид, что это ничего не значит. Прикрываю глаза, а вместо темноты, я снова вижу Кристиана, который жадно целует мои губы, а я поддаюсь ему в ответ. Чёрт возьми, почему я не могу отвлечься? Ноутбук, наконец-то, загрузился. Сейчас мне нужно сосредоточиться, Элен не любит ждать, и, честно говоря, я тоже хочу быстрее обсудить детали проекта. Верди — непростой клиент, капризный, требовательный, но перспективный. Я начинаю звонок с ней, по видео-связи, Элен уже сидит в офисе и улыбается, как только видит меня.

— Ох, ты даже успела загореть уже. А у меня, вместо запоминающегося отдыха и жаркой страны, — она берет в руки стопку бумаг. — Работа и ещё раз работа. Завидую я тебе, Кэтрин.

Улыбаюсь. Всё это Элен говорит слегка смеясь. За время моей работы с ней, наши отношения теплеют. Могу откровенно сказать, что отношений лучше, в этой компании, чем с ней, мне построить не удалось.

— Как видишь, я говорю с тобой, значит, работа все равно меня догоняет, — улыбаюсь ей в ответ, делая глоток из чашки с кофе. — Ладно. К делу. Как там Верди?

— Он... своеобразный, — осторожно подбирает слова Элен. — Слишком дотошный, слишком резкий, и при этом всё время меняет требования. Мы уже трижды переделывали концепт, и я боюсь, что он ещё и сам не до конца понимает, чего хочет. Конкретно с ним пообщаться удалось лишь раз, все остальное время — с его помощником.

— Классика, — пожимаю плечами и задумчиво смотрю в сторону. — Значит нам нужно придумать что-то новое, чтобы он был в восторге. У нас есть основа — жилой комплекс с коммерческими площадями. Итальянец хочет проект сделать "зелёным". Хм, нужна свежая идея, от чего Антонио будет в приятном шоке. Он сам не знает чего хочет, потому что ищет что-то особенное, то, чего нет у конкурентов.

Элен кивает, становится серьёзнее, и на её лице появляется сосредоточенность, которую я хорошо узнаю — она тоже настроена на бой.

— Ты права. Если мы дадим ему банальность — он разнесёт проект в пух и прах, — говорит она, скрестив руки на груди. — Но если зацепим чем-то нестандартным, у нас есть шанс влюбить его в концепт. Что ты думаешь?

Я на секунду задумываюсь, откидываюсь на спинку стула и делаю глоток кофе. "Зелёный" комплекс — звучит модно, но этим уже никого не удивишь. Нужно что-то особенное, что вызовет эмоции.

— А если... — говорю я, думая вслух. — Мы предложим не просто экологичный дом, а что-то вроде «живого» пространства? Представь: здание, которое само заботится о людях. Сады на террасах, окна, которые сами затемняются, когда ярко светит солнце, переработка отходов прямо на месте, своё электричество. Это не просто дом — это как живой организм.

— Вау, Кэтрин, — удивлённо говорит Элен, на её лице появляется интерес. — Это очень смело. Но звучит круто. Надо будет всё точно просчитать: сколько это будет стоить, какие технологии нужны. Но если красиво подать — с картинками, с эмоцией — это может сработать.

В моих глазах загорается огонёк. Я совсем не соображаю в расчётах, в высоких технологиях, а вот в креативных идеях что-то смыслю.

— Я возьмусь за визуальную часть, сделаю наброски. Свяжусь с архитекторами. Может, даже подключим кого-то из итальянцев, чтобы Верди увидел, что мы уважаем его стиль, — загорается идеей Элен и уже делает себе пометки на бумаге.

— Отлично. Тогда я жду план и макет вашей работы и тогда вскоре проведу с ним сама онлайн-встречу. Главное, чтобы вы всей командой создали мне презентацию. С остальным я разберусь. Уж как убедить итальянца — я найду.

Ещё несколько слов друг другу и мы прощаемся, но Элен обещает допросить меня об отдыхе, как только я вернусь. Сзади неё появляется мужской силуэт и я всеми фибрами своей души чувствую, что это Коул. Элен поспешно прощается, на губах её улыбка, щёки розовеют. Теперь я точно уверена в своих догадках. Ох, что за девушка?

— Рано утром и уже вся в работе? — слышу хриплый ото сна, голос и поднимаю голову, встречаясь с глазами Кристиана. Снова он одет только в штаны. Вот же чёрт.

— Да. Люблю продуктивно начинать свой день, — допиваю кофе и ставлю пустую чашку на стол.

Он одаривает меня ленивой улыбкой и идёт к чайнику, прикладывает к нему ладонь, проверяя горячий ли, и делает кофе теперь себе. Я же наблюдаю за каждым движением его рук, словно зачарованная. Он так легко и непринужденно двигается, будто это его кухня. Он неспешно насыпает кофе, наливает воду, и всё это время ни разу не смотрит в мою сторону — и именно это сводит с ума сильнее всего. Мы не говорим о вчерашнем и, конечно же, это к лучшему. С одной стороны, я злюсь, что он не упоминает об этом, а с другой — даже если бы и попытался, я бы всё равно свела разговор на нет. Замкнутый круг, получается. Он поворачивается ко мне, облокотившись поясницей о столешницу, прижимает чашку к губам, медленно попивая кофе. И что же он так смотрит на меня?

— Я так понимаю, на завтрак у нас абсолютно здесь ничего нет? — спрашивает Кристиан, не отводя своих светло-голубых глаз от моих.

— Конечно нет. Я вам, Кристиан Локвуд, не домработница. Разве что, в холодильнике можно найти подгулявшие фрукты, — с абсолютной невозмутимостью отвечаю ему, поджав ногу под себя на стуле.

Кристиан качает головой, допивая свой крепкий кофе одним глотком, постукивает пальцами по столу, будто раздумывая. Но, как мне кажется, план у него был с самого начала.

— Тогда поступим так. Сходим в супермаркет и вместе приготовим что-то поесть, — его тон абсолютно спокойный, Кристиан  уверен в том, что говорит. Более того, он как будто знает, что я соглашусь.

— Ты решаешь за нас двоих? — выгибаю бровь.

— А у тебя есть варианты получше?

Хм. А вот тут действительно я сдаюсь. Рестораны и различная доставка уже поперёк горла стоят. Но вот только одна дилемма существует — готовить я умею так себе. И он, кажется, об этом уже догадывается. Но нужно держать марку. Получается, кроме его варианта больше мне нечего предложить. Тяжело вздыхаю, будто делая Кристиану одолжение.

— Ладно. Так уж и быть, — встаю и иду в комнату, чтобы переодеться.

— В этот раз я иду с тобой. А то снова возьмёшь фруктов да зелени, — кричит он мне вслед, потом добавляет чуть тише. — А мне жуй. Я что тебе, козёл что ли?

— Не исключено, — отвечаю я на его последние слова и уже представляю как он закатывает глаза. Как же мне нравится его дразнить!

Я одеваюсь достаточно просто: белая воздушная юбка и такого же цвета майка, на ноги обуваю босоножки. Волосы завязываю в высокий хвост, на губы мажу прозрачный блеск. Готово. Кристиан послушно ждёт, пока я освобожу спальню и только когда я выхожу, то он идёт собираться. Стою у двери, недовольно стуча пальцами по тумбе у входа.

— Ты долго ещё? — голос мой с ноткой недовольства и нетерпения.

— Ты серьёзно? Всё это время в комнате собиралась ты, — Кристиан выходит в чёрной футболке и в штанах такого же цвета.

— Да, но я женщина. У нас на сборы есть особые привилегии, — пожимаю плечами, открываю дверь квартиры и выхожу.

На это Кристиан лишь вздыхает, закрывает квартиру и мы отправляемся в ближайший супермаркет. Погода просто замечательная, сегодня чуть прохладнее, чем вчера за счёт лёгкого ветерка. Хотя бы он спасает в такую жару. Мы идём молча, но в этом нет какого-то напряжения, удивительно, но мне с ним спокойно, даже уютно.
Супермаркет встречает нас прохладой от кондиционеров, смотрю на Кристиана, который уже осматривает полки в поисках того, что нам нужно. Я же приподнимаю уголки губ, как только вижу магазинную тележку, толкаю её, сажусь уже на ходу и еду вперёд, останавливаясь прямо рядом с Локвудом, который успел отойти на несколько шагов вперёд.

— Что это? — удивлённо спрашивает он, выгибая бровь.

— Тележка, — отвечаю невозмутимо, будто осуждая даже за такой вопрос.

Кристиан смотрит на меня с таким видом, будто сомневается — то ли смеяться, то ли выгонять меня из этой тележки прямо сейчас. В его взгляде мелькает что-то мягкое, и он качает головой с лёгкой усмешкой.

— Ты не собираешься так кататься по всему магазину? — уточняет он, скрестив руки на груди.

— Я? Нет. Ты будешь меня возить.

— С чего ты это взяла?

— А разве нет? — моргаю, хищно улыбнувшись. Он не сможет мне отказать.

Кристиан качает головой, тяжело вздыхает, берет эту тележку и вместе со мной везёт её по магазину. Так то лучше. Конечно, некоторые смотрят на нас косо, а некоторые улыбаются, на испанском что-то про любовь кричат. Странные люди.

— Никогда не думал, что ты такая, — слышу голос Кристиана, но глаза его устремлены на мясные продукты.

— Какая?

— Настоящая. С одной стороны — ты идешь по головам, добиваешься своего любыми путями, никогда не дашь себя в обиду. А с другой стороны можешь так спокойно кататься в магазинной тележке и танцевать на площади посреди Мадрида, — объясняет он и бросает в тележку курицу и тушку кролика.

— Хм. Ничего необычного, — улыбаюсь, хватая с полки большую шоколадку.

— Поцелуй с боссом в воде — это тоже ничего необычного? — спрашивает он с ухмылкой, первым заговорив об этом.

— Абсолютно.

Он усмехается шире, словно ожидая такого ответа, но всё же качает головой, будто не может до конца понять, как я умудряюсь совмещать несочетаемое. В тележку бросаются ещё овощи, хлеб, некоторые сладости, которые я успеваю схватить, пока Кристиан проезжает мимо. Он лишь улыбается на мои мелкие шалости, а я радуюсь, будто ребёнок. Может, это и есть счастье? Мы с ним встретились по воле судьбы, я так презирала его и осуждала, а сейчас наслаждаюсь каждым мгновением рядом с этим мужчиной. Мотаю головой, отгоняя дурные мысли, но улыбка не пропадает. Эмоции намного красноречивее любых слов. Пока мы медленно продвигаемся по проходам супермаркета, я чувствую себя… странно свободной. Никаких дел, звонков, обязательств. Только мы вдвоём, тележка, полная еды, и его присутствие рядом. Кристиан молчит, но рядом с ним тишина не кажется гнетущей — наоборот, она спокойная, наполненная каким-то невидимым теплом. Я краем глаза наблюдаю, как он с серьёзным видом читает этикетку на банке с оливками, хмурит брови, будто решает государственный вопрос, а потом всё-таки бросает её в тележку.

— И что, теперь ты ещё и гурман? — не удерживаюсь от вопроса, подперев подбородок рукой.

— Я просто не ем всякую дрянь, — отзывается он без малейшей эмоции.

— Какие мы благородные, — смеюсь и беру несколько бутылок воды и напитка, так же чипсы.

Когда мы наконец подходим к кассе, я вылезаю из тележки и, выпрямив спину, картинно произношу:

— Дамочка довольна обслуживанием. Благодарю за прогулку.

— Всегда рад доставить удовольствие, — его голос занижен, тянущийся, и я, к своему стыду, чувствую, как по коже пробегают мурашки.

Он расплачивается и мы с пакетами выходим из супермаркета. Точнее, я выхожу, а Кристиан тянет за собой тяжёлые пакеты с едой.

— Напомни мне, почему мы не взяли машину? — Кристиан тяжело выдыхает, явно разочарованный.

— Потому что супермаркет в двухстах метрах от нашей квартиры, например, — смеюсь, толкая его в плечо. — Да ладно вам, мистер Локвуд, вы разбираетесь в инвестировании, финансировании. Думаю, что обычные домашние дела выполнить тоже сможете. Ничего же сложного.

На мою колкость он молчит, мы доходим до квартиры и теперь я на кухне разбираю все эти продукты, раскладывая по полочкам. Кристиан абсолютно не выглядит как человек, который ходит за покупками в супермаркет, выбирает что-либо акционное, готовит дома хотя бы. И меня терзает теперь один вопрос, который я задаю, без возможности сдержаться:

— Мне вот стало интересно. Ты не создаёшь у меня впечатление человека, который выполняет подобные базовые функции сам. Что же привело тебя к такому успеху? Как ты смог открыть свою компанию?

Меня очень интересует этот вопрос. Не каждому удаётся, вот так вот просто, добиться успеха в той или иной отрасли. Кристиан снова переодевается в домашнее, входит в кухню, взяв из пакета тостовый хлеб, крем-сыр, лосось, авокадо и помидоры.

— Я-то могу тебе рассказать. Но готова ли ты полностью изменить своё предвзятое мнение насчёт меня и моей компании? Готова к разрушению стереотипов? — он поворачивается на меня через плечо и я снова на мгновение замираю, поймав его взгляд.

— Готова. Как никогда ранее.

Кристиан, судя по всему, собирается делать на завтрак тосты. Считаю это прекрасной идеей. На сухой сковороде начинает обжаривать несколько кусочков хлеба, доверив мне тонкую нарезку лосося.

— Когда обоих родителей не стало, меня, чтобы не отправили в интернат, взяли к себе дядя с тётей. Это был брат моего отца и его жена. Как ты понимаешь, у них были и свои дети, а я — это лишний рот, лишние растраты. Никто меня не воспринимал серьёзно, часто напоминали о смерти родителей, особенно, я оказался виноват в смерти отца. Якобы, не поддержал его, не был настоящим сыном. Так я смог прожить пару лет, но вскоре мне это надоело. Мне тогда исполнилось шестнадцать. Моей целью было уехать оттуда как можно скорее. Автостопом из Бостона я приехал в Нью-Джерси, — Кристиан начинает свой рассказ, а я внимательно слушаю, одновременно с этим, поставив ряд с ним, нарезанный лосось.

На секунду Кристиан замолкает, чтобы посмотреть на нарезку рыбы, поднимет один кусочек, сравнивая со своим пальцем и они почти идентичны. Качает головой, но продолжает делать завтрак уже с таким лососем. Ну а что? Я считаю, что рыбы должно быть много.

— Так. О чём это я? Нью-Джерси. Городок, как ты понимаешь, так себе. Высокий уровень преступности, криминала, проблемы с инфраструктурой. С этого я и начал свой путь. Единственным местом, куда удалось устроиться — стройка. Меня приняли как разнорабочего. Принеси, подай и не больше. Даже платили, пусть и мелочь, комнату дали в общежитии, в моем положении — это уже была роскошь. Проработал я там до восемнадцати лет. Изо дня в день одно и то же: перенести песок с места на место, доски сложить аккуратно, цемент замешать правильно, разгрузить машины со стройматериалами. Я наблюдал, как строились здания, как выглядит всё это, так сказать, изнутри. Меня это заинтересовало. По карьерной лестнице я продвигался достаточно медленно, мне никогда не делали поблажек. Всё приходилось брать упорством. Не силой, а головой — высчитывать, где могу сэкономить время, как упростить процессы. Я начал подмечать, где у рабочих уходят часы впустую, как плохо организован склад, как прорабы теряются в документации. Сам начал записывать, как можно улучшить логистику, хранение материалов, и однажды, на очередной планёрке, просто выложил всё это на стол. Тогда на меня впервые посмотрели не как на обычного пацана из общаги, а как на человека с мыслями. И знаешь, это был поворотный момент. Меня заметил один из подрядчиков, которому я помог сократить потери на поставке бетона. Он дал мне шанс: поручил вести небольшую бригаду, а потом предложил совместный проект. Небольшой — просто частный дом под заказ. Но когда у тебя за плечами нет ни образования, ни связей, а только опыт с земли — это как выигрыш в лотерею. Я не спал ночами, но всё довёл до идеала. Оттуда всё и пошло. Каждый новый проект становился ступенью, каждый успех — кирпичиком в том, что теперь называется моей компанией. Образование я тоже получал уже "на ходу". Работал, учился заочно, сдавал экзамены. Потом различные курсы, проекты побольше, долго откладывал деньги, чтобы открыть собственное дело и...как видишь получилось. За этим всем стоят годы труда, выдержки и терпения.

Он заканчивает приготовление нашего завтрака и ставит передо мной тарелку с четырьмя аппетитными тостами. Удивительно, но у него всё так аккуратно: тонко нарезанный хлеб, идеальные кружочки томатов, спелое авокадо, нарезанное веером и в эту композицию вписывается ещё и мой толстый кусок лосося.

— Спасибо, — благодарю я и беру первый тост, откусывая.

После его истории я даже начинаю чувствовать себя неловко. Вспоминаю сколько раз говорила ему о том, что он самоуверенный индюк, что важная офисная шишка, что он с серебряной ложкой в жопе родился. Оказывается, я действительно смотрю на людей сквозь призму стереотипов. Молчание между нами плотное, но не напряжённое. Оно, скорее, уважительное. Новое. Почти хрупкое, всё, что было до этого — насмешки, сарказм, подколы — вдруг отступает, чтобы дать место чему-то... настоящему.

— Удивлена? — спрашивает он наконец, но без насмешки, без желания уколоть. Просто факт. Интерес.

Я киваю, даже не пытаясь скрыть этого.

— Очень. Признаюсь, я судила только по обложке.

Кристиан садится напротив и тоже начинает есть, следя за каждым моим движением, за каждой моей эмоцией.

— Но я рада, что ошибалась, — добавляю я чуть тише, не отводя взгляда от тарелки, словно прячась в ней от его глаз.

Кристиан ничего не говорит. Только коротко качает головой, как будто принимает мой ответ, но и что-то про себя фиксирует. Я ем медленно, вместе с этим обдумывая ситуацию. Я была ужасно несправедлива к этому мужчине. Поднимаю голову, встречаемся взглядами, тянусь к его ладони через стол и накрываю своей.

— Считай это извинениями. Скажи мне вот что...ты счастлив сейчас? — спрашиваю почти шёпотом, с настоящей, искренней улыбкой.

— Сейчас я спокоен. И, возможно, впервые за долгое время — не один.

Сердце пропускает удар. Я отвожу взгляд, будто это слишком. Слишком откровенно. Почему я начинаю видеть скрытый подтекст в его словах? Из-за поцелуя? Ну и что? Да, это было очень жарко, очень близко, но абсолютно не имеет значения. Убедить бы себя в этом, потому что моё сознание, до сих пор упорно не может забыть губы Кристиана и его напор. Мой взгляд скользит к его лицу, перемещается снова на губы и это не может остаться без внимания Кристиана.

— Чего ты так смотришь? — спрашивает он, слегка хриплым голосом.

А я молчу. Не отвечаю. Продолжаю смотреть. Вижу, как уголок его губ приподнимается в самоуверенной ухмылке. Почему я прямо сейчас не могу отвести взгляда? Почему продолжаю так нагло пялиться? С каждой секундой воспоминания дают знать о себе и теперь уже мои губы слегка покалывают, как только я вспоминаю поцелуй. Он очень дурно на меня влияет. Медленно начинаю убирать свою руку с его широкой ладони, но он быстро останавливает второй рукой это движение и возвращает всё так, как было. Его кожа до безумия горячая, приятная.

— Не уходи, не закрывайся от меня снова, — шепчет он, глядя прямо в глаза. Его голос... тихий, но в нём — целый ураган эмоций, как никогда ранее.

Моё дыхание сбивается. Не из-за слов — из-за интонации, из-за взгляда, из-за всего, что в нём скрыто. Мне хочется выдернуть руку, сбежать, спрятаться от этой уязвимости, но... я остаюсь. Остаться рядом с ним — это, пожалуй, самое смелое из всех моих решений. Я не отвечаю, так как все мои слова застряют в горле, да и моего ответа не требуется — эмоции намного красноречивее. В какой момент жизни я позволила ему быть так близко? Странно, но об этом я точно не жалею. Кристиан встаёт со стула, подходит ближе, мне становится нечем дышать. Его присутствие слишком сильно на меня влияет. Его рука выскальзывает из моей и сразу становится слишком пусто, холодно, одиноко. Теперь он стоит передо мной, смотря в глаза сверху вниз, как будто он хозяин положения. Но, скорее всего, так и есть. Кристиан обхватывает рукой мой подбородок, сжимая пальцы, но не слишком сильно, не доставляя дискомфорта, его светлые глаза прожигают во мне дыру, как-будто добираются к сокровенным уголкам моей души, где я скрываю так много: свои мысли, реакцию на его действия, своё истинное отношение к боссу. Он наклоняется чуть ближе, его дыхание касается моей кожи, и я вздрагиваю, внутри всё сжимается и разгорается одновременно.

— Ты дрожишь, — наконец произносит он, голосом тихим, почти шёпотом. — Из-за меня?

Но я молчу. А что сказать? Да. Нет. Наверное. Всё вместе. Как я могу дать ответ на этот вопрос, если я запуталась? Он улыбается, видимо, для себя делает выводы. Его большой палец поднимется чуть выше, скользит по моим губам, медленно проводя по ним. А я сижу, как вкопанная, не смея даже двинуться, пошевелиться лишний раз. Локвуд склоняется ещё ниже, наши губы теперь очень уж близко друг к другу, я даже чувствую его горячее дыхание.

— От тебя всё так же вкусно пахнет, как тогда..на пляже, — шепчет он прямо мне в губы. — Скажи честно, тебе понравилось?

Прикрываю глаза, окунаясь в этот омут ощущений. Разве есть смысл врать? Кристиан и так всё видит по моей реакции.

— Не меньше, чем тебе, — открываю глаза и наши лица так близко друг к другу...

Моё сердце сильно бьётся, что даже я это слышу, ладони потеют, перед глазами всё становится размытым.

— Снова будешь делать вид, что это ничего не значит для тебя? — Кристиан задаёт вопрос, продолжая удерживать мой подбородок.

— Да, — отвечаю даже без раздумий, по крайней мере, говоря правду.

— Это в твоём стиле.

Кристиан теперь даже не двигается, только шевелит губами, заставляя мою кожу покрываться мурашками от его слов и до безумия горячего дыхания. С какого момента моя ледяная броня начинает трещать по швам?

— Скажи это, — просит он. — Признай, что между нами что-то есть.

— Это был обычный поцелуй. Это ничего не значит, — пытаюсь вернуть себе самообладание и трезвый разум.

— Ничего не значит? — повторяет он мои слова с вопросительной интонацией. — Рано или поздно, но ты перестанешь сопротивляться, Кэтрин.

Резко встаю со стула, голова кружится от того, что происходит, руки дрожат и чтобы скрыть это, я иду в ванную, закрываясь там. Сразу же включаю воду, создавая фоновый шум и скатываюсь спиной по стене. Почему я перестаю контролировать себя, пока он рядом? Почему так реагирую? Я схожу с ума...Пальцами зарываюсь в свои волосы, сжимая до боли, думая, что хотя бы это вернёт мне здравый рассудок. Меня трясёт, будто я на грани нервного срыва. Он как вирус — проникает в самые уязвимые части меня и взламывает защиту, которую я так старательно возводила годами. Резко встаю, умываюсь холодной водой. Становится чуть легче. Стук в дверь. Один раз. Тихий, но настойчивый. Я даже не поднимаю головы, надеясь, что он уйдёт, но голос всё равно прорывается сквозь барьер.

— Кэтрин. Я не уйду, пока ты не выйдешь, — голос у него серьёзный, та нотка игривости пропала.

Смотрю на себя в зеркало, в моих глазах что-то меняется. Заметно меняется. Ранее в них был только холод — тот ледяной, пронизывающий до костей взгляд, в котором не осталось ни боли, ни надежды. Пустота, завёрнутая в равнодушие. Холод сковывал всё живое во мне, прятал за безразличием страх, обиду, разочарование. Он был моей бронёй, щитом от мира и самой себя. А теперь там вспыхивает нечто другое — искра, словно пламя, робкое, но живое. Какая-то светлая часть моей души так упорно хватается за то мимолётное счастье, которое у меня есть. И почему-то она выбирает именно его , именно Кристиана Локвуда. Быстро вытираю лицо полотенцем, пытаясь стереть остатки растерянности и выхожу к нему. Кристиан долго смотрит на меня, выискивая что-то во взгляде, но я обхожу его и иду в гостиную, будто ничего не случилось. Включаю телевизор и снова клацаю каналы в поисках чего-нибудь достойного. Локвуд садится рядом, кладёт руку на спинку дивана, так же смотря в экран.

— Ты же и так ничего не испанском не понимаешь, — замечаю я, снова останавливаясь на канале с объявлениями.

— Я буду пытаться улавливать смысл по жестам.

Он снова слишком близко, нужно что-то предпринять, чтобы сбить его с толку так, как он это делает со мной. Смотрю на экран телевизора и вижу одно лишь слово, которое заставляет меня резко развернуться к Кристиану и заявить во весь голос:

— Я хочу в клуб. Сегодня. Я приехала в Испанию не чтобы сидеть двадцать четыре на семь в квартире.

Вижу, как глаза его расширяются, челюсти сжимаются, он склоняет голову к плечу, пытаясь скрыть удивление от моего предложения. Да. Я попала именно в точку.