Экстра: на твоём лице кислая мина, но я люблю лимоны.
Дождавшись автобуса, две смеющиеся подростки прошли по салону маршрутки в самый конец. Их не пугала заполненность микроавтобуса, потому что ехать им предстояло на конечную и ещё одну остановку больше.
— Вот надо было тебе в самой жопе селиться? — сдувая прядь с лица, спросила Люмин.
— Программа «Доступное жильё», хули. — пожала плечами Мегистус.
Автобус медленно трясся по городской дороге. Люмин укачивало и вскоре её голова в полусне очутилась на плече Моны. Казашка внимания этому не предала, продолжая сраться с кем-то в Твиттере. Ей бы и дальше было всё равно на это, если бы один особо любопытный гражданин не уделил этому «особо важному моменту в жизни каждого человека» внимание.
— Вы чё, лесбухи? — явно не трезвый гражданин поставил себе цель в этой жизни «доебаться с нихуя до маленьких девочек».
— Бисексуалки. Вопросы? — с, как говорится в народе «лицом суки» ответила Мона.
— Би... Чего, блять? — не понял мужик, — Пчёл ебёте что ли? — блеснул знаниями английского, но не латыни бородач.
— Ну типа. — Мона шмыгнула носом. — Могу и я тебя выебать, раз тебе так обидно.
— Да я..! Да вы..! Да ты охуела, я смотрю, девочка! Да я тебе сейчас..! Да ты у меня..!
— Поконкретней, пожалуйста, дядь. — закатила она глаза, — И в нашу сторону не дыши, а то от тебя несёт, как от бомжа промокшего. Арак ішіп өл амтескір. — ответила ему Мона.
— Пиздец, ещё и не русская. Понаехали бляди... Мужик явно хотел сказать что-то ещё нелицеприятное, но пришло его время выходить из маршрутки.
— Ха, слился. — про себя сказала Мегистус. Люмин тихо посмеялась. — Ты чё, в крысу там угорала, да? — тут же спихнула с себя Юнивёрс. — Вот ты ақымақ.
Дальше поездка шла в тишине, и больше никакие гражданины не рискнули с ними ссориться. Ну, потому что до этого эти две придурошные в шутку подрались между собой.
— Я дома, Әже! — крикнула с порога Мона.
— Проходите скорее, нечего на пороге стоять! — буркнула на неё бабуля.
Бабушка Моны, в отличии от самой Моны, была женщиной высокой и полноватой. Она была в меру строгой, но при этом понимающей. В детстве она жила в ауле, когда стала старше — переехала в город получать образование, после того, как выдала дочь замуж за археолога русского, уехала в Россию, чтобы поближе к детям быть и устроилась там учительницей химии. Сейчас она уже не работала — в основном сидела дома или брала репетиторство. Рабига была женщиной властной, она часто носила шали, а ещё курила крепкий табак в трубке. Голос от этого у неё стал не таким звонким, как в молодости, но и она не сразу курить начала — только после того, как мужа потеряла. И хотя их отношения с Моной нельзя назвать достаточно близкими, они любили друг друга, по-своему заботясь и уважая личные границы.
Квартира была новой, но при этом все старые вещи при переезде сохранились. Пол украшали ковры советских времён, на полках были различные статуэтки и фотографии, в основной части квартиры свет был тёпло-жёлтым и пахло чем-то ностальгическим.
Комната Моны была будто другим миром. Плакаты с аниме-тайтлами, поларойдные фотографии с друзьями, фиолетовая подсветка, куча мягких игрушек, которые Скара неизвестно сколько раз выигрывал, белая гирлянда, которая, казалась бы должна висеть только на новый год, куча косметики и удобное зеркало на подоконнике вместо цветов, дорожный знак пешеходного перехода, дорожный конус, на котором флажковая гирлянда, манга, маньхуа, манхва, комиксы, шкаф битком набитый одеждой, гитара, на которой Мегистус только учится играть, примочки для рисования... Комната Моны была другим миром в этой квартире — она выделялась и заявляла о себе достаточно громко, она кричала о том, что не будет такой, как все и делала для этого всё возможное.
Девушки скинули сумки у двери в комнату, прикрыли за собой и улеглись на кровать. То ли подростки были сильно мелкими, то ли кровать большой, но они без проблем помещались на ней вдвоём. И всё же спать они планировали на диване в гостиной.
— Как дела у твоего мужа? — улыбаясь спросила Люмин.
— У Куникудузши что ли? Так он мне ещё не муж.
— Я вообще-то про дакимакуру с Годжо Сатору спрашивала, на которую ты улеглась, ха-ха, но такой ответ тоже пойдёт. — и обе девушки взрываются смехом из-за этой ситуации.
Ориенталка свернулась калачиком под гобеленом с фазами луны. Её звали Муха и она имела оттенок тёмного шоколада. Моне казалось, что у неё смешная мордочка и уши как у слонёнка Дамбо, но от этого она только больше любила свою кошку. А та отвечала ей такой же ласкою.От Мегистус пахло ванилью, комната впитывала в себя этот аромат, словно становясь её продолжением. Она рассказывала что-то о гаданиях на рунах и о том, что этот год будет более благоприятным — она уже всё по картам посмотрела. Люмин, хоть и относилась к этому со скепсисом, всё равно была рада послушать. Они рассказывали разные истории друг дружке, которые успели произойти с ними на днях, пока они не виделись.
— Кстати, а как у вас там с этим... Дядькой-полицейским красивым, м? — хитро улыбнулась казашка.
— А что у нас с ним? — Люмин невинно похлопала глазками, — Мы друзья.
— Ну прям-таки. Друзья так себя не ведут! Он ведь какой-то недопарень-передруг получается!
— И что ты предлагаешь? Да даже если бы и были у меня романтические чувства к нему и я бы призналась ему, Дилюк бы сказал, что, во-первых, он слишком стар для меня, а во-вторых, я путаю влюблённость и благодарность!
— Вот ты попала... — хмыкнула Мона. — Ну, раз не полицейский, то другой кто-нибудь!
— Кто? Рыжий из «Иванушек»? — смеялась Юнивёрс.
— Ну, тебе видней, конечно, но раз так интересно, то и погадать на суженого можем. Все нужные предметы у меня давно есть. — подмигнула ей брюнетка.
— Так вот зачем ты эту тему завела!
— Ну Люми-и-и! — умоляющей интонацией проныла Мона, повиснув на шее подруги.
— Ладно!
Достав свечи, зеркала, монетку в пять рублей, серебряное колечко и шерстяную красную нить, Мона разложила всё это на рабочем столе. Повернувшись к Люмин, на лице которой отображался то ли страх, то ли неуверенность в своих действиях, Мегистус спросила:
— Как гадать будем: по классике или с кольцом?
— А с кольцом это как?
— Кольцо обвязываешь, над свечой подвешиваешь и вопрос про себя задаёшь.
— А-а, ну давай тогда с кольцом... Оно попроще как-то. — кивнула сама себе Юнивёрс.
Мона вздохнула и убрала зеркала. Только она хотела зажечь свечу, как их позвала Рабига:
— Мона, шарлотку будете?! — донеслось с кухни.
— Идём, после гадать будем. — Люмин кивнула.
Атрибуты гадания остались на столе нетронутыми, а девушки ушли наслаждаться пирогом с чаем. Вернулись подростки довольными и сытыми, смеясь с чего-то своего.
— Готова? — спросила Мона у Люмин.
— Готова. — Люмин кивнула, затянув узелок нити на кольце. Мона тут же зажгла свечу.
Монетку они разместили под свечой. Люмин, стараясь разместить нить с кольцом неподвижно, сформулировала вопрос о будущей любви.Было ли это самовнушение или кольцо действительно колышилось в разные стороны — вопрос на который у Люмин до сих пор не было ответа. Возможно, оба варианта будут правильным ответом, но тогда и вся магия куда-то исчезает.
— Это что значит? — шёпотом спросила Люмин, боясь спугнуть неведомую силу.
— Это положительный ответ. — удовлетворённо мурлыкнула Мегистус. — А ты про кого спрашивала?
— Не важно. — Мегистус лишь насмешливо фыркнула «ну, ладно».Задув свечу и отвязав кольцо, они принялись убирать место своей магии.
— Мона, а кольцо куда ложить?
— Себе оставь. Считай, подарок на Новый год.