Экстра: сказ о том, как Кэйа и Дилюк пешком под стол ходили.
Крепус не обвинял в смерти жены Дилюка. Нет. Он обвинял кого угодно, но только не своего сына, которого было достаточно трудно вынести его беременной жене: он винил врачей, которые опоздали, Господа Бога, Фатум, Звёзды, бутерброд, который в то утро упал маслом вниз, самого себя тоже винил. И Дилюку было крайне грустно понимать, что они с отцом теперь всегда будут одиноки.
А потом появился Кэйа. Он был щуплый, ниже на голову, чем Дилюк, очень грустный и постоянно хватался за руку отца. Дилюк не знал, откуда папа его взял и зачем привёл в дом.
— Познакомься, это Кэйа — твой братик. — сказал Крепус, представляя их друг другу.
— Он теперь с нами жить будет? — спросил Дилюк.
— Да.
Жить с Кэйей Дилюку было не просто: ему часто снились кошмары и из-за этого он мочился в кровать какое-то время, много плакал и отказывался уходить далеко от Крепуса, многого боялся и совсем не говорил с обсуживающим персоналом и Дилюком.
Дилюку не нравилось, что его младший брат совсем с ним не говорит и постоянно плачет. В какой-то степени его это раздражало. Он думал, что это неправильно — не любить своего младшего брата. Это ведь не хорошо, когда не любишь кого-то из своей семьи. Какого бы было Дилюку, если бы папа его не любил? Даже если Кэйа совершенно не похож на них с отцом, он всё ещё его брат, а значит — и часть семьи. Аделинда ведь тоже просто горничная, но и она для него семья!
— Прекрати плакать. — сказал он своему младшему брату перед сном. — Здесь тебя никто не обидит. Мы все тебя любим, потому что ты — наша семья. И мы все тебя защитим.
Кэйа ничего ему не ответил, просто обнял, а после они разошлись по комнатам. С тех пор кошмары Кэйе больше не снились.
Песочница на детской площадке — место слухов, культурного отдыха, возможность с кем-нибудь познакомиться, пока проектируешь крутое здание и просто туалет для уличных животных. Предоставив детей самим себе, Крепус сел на лавочку рядом с одной из женщин с коляской и занялся саморазвитием — продолжил читать книжку для молодых мам.
Пройдя к этому кладу информации, Дилюк и Кэйа сразу приметили себе удобный участок для строительства — там где грязи побольше. Знакомства, слухи или собачьи какашки их мало интересовали, хотя, конечно не исключено, что животные и их райончик пометили.
— Привет, Джинн. — Дилюк поздоровался со знакомой девочкой со свтелыми глазами.
— Дилюк, Кэйа, привет! — девчонка улыбнулась, — а у меня вчера зуб выпал! — она гордо продемонстрировала пустое место, — Скоро там будет коренной.
— О-о, круто! — Кэйа, оставшись под впечатлением, похлопал в ладоши. — Поскорее бы и у меня выпали!
— Хочешь, прям сейчас выбью? — предложил Дилюк. Но Джин сказала, что так делать лучше не стоит — когда придёт время, зубы сами выпадут. — Ну ладно. — красноволосый лишь пожал плечами.
Вскоре оба мальчишки были заинтересованы только в одном — стройка. Джинн приносила красивые веточки, которыми куличики, после качественной проверки и перестройки, если здание оказывалось ненадёжным, украшались. Очень гордые проделанной работой, о чём свидетельствовали грязные ладошки и щёки, они звали Крепуса, чтобы и он оценил их труды.
— Очень красиво, мальчики. Особенно тот, где веточка двойная. — вздыхал Рагнвиндр, понимая, что дети заляпают весь салон и дом, пока дойдут до ванной комнаты.
— Это не наш. — тихо сказал Кэйа.
— Тише, теперь и он наш будет. Границу просто шире сделаем, — шепнул ему Дилюк, хитро подмигивая.