RUINATION | ПОГИБЕЛЬ

Я ранен изнутри теми, кого запер в своем сердце.

Калеб Рейган

Я упрямо направлялся только вперёд. Без цели. Просто потому, что здесь я могу идти куда угодно и оттого, все назначения становятся пустой точкой на карте.

Заполненные улицы людьми: женщина с ребёнком на руках спускалась к наземному переходу метрополитена. В нескольких метрах позади неё болтали студенты - один помахивал на эмо, рядом девушка - любительница пирсинга, так я решил по тому, как в каждом ухе было как минимум три прокола, два в носу и один высечено над бровью. Чикаго считался самым густонаселенным городом в Соединённых Штатах, поэтому большинство туристов запросто затерялись бы в гуще одинаковых улиц.

Однако я знаю каждый закоулок в этом мегаполисе. В подростковом возрасте каждую ночь (почти каждую ночь, если воспитательница не решит провести перекличку) я сбегал в эти шумные улицы. Сначала мне до жути было интересно прогуляться по пустым паркам, совершить своевольную махинацию и бесплатно прокатиться по аттракционам. Какое это было наваждение! Я искал отвлечения от гула в голове в гуще событий, убеждая себя в том, что каждый человек, находящийся здесь, является таким же одиноким как я. Но разница была в том, что в конечном итоге после изнурительного дня они все возвращались домой, к семье - а я в детский дом.

Это было в прошлом, а сейчас есть только настоящее, поэтому я иду дальше.

Спустя десять минут перед глазами оказалась неоновое здание "Brando's Speakeasy". Алкоголем я начал увлекаться с семнадцати лет. Как говорится, ничего не заканчивается просто от "попробовать". Это как чума поражает мозг.

У входа широких и стальных дверей я остановился и поворачиваю голову в сторону, где доносились слова двух подростков.

- Тебе страшно повезло, что я встретил тебя здесь, - парень потряс своего друга по плечу, - лучше не соваться в малознакомые места, чувак.

- Мне просто захотелось попробовать, - мальчуган кажется находился в самом пике своего взросления, судя по тому, как еле заметные усики прорастали на лице.

- Прекращай шататься один, - тот наставлял его, видимо, переживал за него. Как в прошлом делал и я...

- А ну пошли отсюда. Твоя мама не очень обрадуется.

- Ты же ведь не расскажешь ей? - мальчик посмотрел на него в надежде.

- Не расскажу. Только на этот раз.

Я ожидал, что меня поджидает нарастающая потасовка, увы ошибся. Понятно, справятся они сами.

Охранник открывает передо мной дверь. Странно, в заведении не ощущался запах перегара или кальяна. Первый коридор в бар сопровождался зеркалами. Я настороженно рассматривал свое отражение в зеркале: уставшее лицо, мешки под глазами стали показателем этого, однако благодаря смуглой коже это не так сильно бросается в глаза. Затем, что немало важно, заметил во внешности - щетина средней длины. "А Энн нравилось чисто выбритое" - подумал я. Недурно. Но эти небесно-голубые глаза сопровождались кровоизлияниями.

Я вижу ее образ, хотя это просто мое отражение. Она улыбается мне. И тогда я снова убеждаюсь, что в трезвом состоянии я чувствую себя уязвимым. Я тянусь и прикасаюсь к зеркалу, где находится ее лицо. И тогда она исчезает. А потом я делаю тоже самое, ухожу.

Мелодией для ушей стала спокойная обстановка в заведении. Безлюдно. И это то, чего я хотел. Сажусь на барную стойку и заказываю по шоту. Как говорится в гордом одиночестве, словно ничего не менялось с тех пор.

"Нет. Поменялось все и бесповоротно".

Я уперся взглядом в одну точку, вроде, на коньяк на второй полке. Со стороны можно было подумать, что я, как минимум, таскал мешки весь день. На самом деле все обстояло гораздо хуже.

- Мистер, у вас возникли проблемы? - спросил бармен, когда заметил мое немножко нестабильное состояние. Ладно, может если добавить на это немножко еще сотни немножко, то выйдет примерное соотношение моей вменяемости.

- Все отлично. Главное подливай после того, как я осушу стакан. Уяснил?

Больше он ничего не добавил, только кивнул и отошел к другим изголодавшимся клиентам.

Я почти не боролся с самим собой, потому что знал: чаще всего из комы не просыпаются, а еще не наступило подходящее время, поэтому остается день за днем пробовать разные вида алкоголя. Затем в состояние опьянения выстраивается следующий вопрос: как понять, что настал тот самый момент? Я не знаю, может знак? Предчувствие?

Я был в рубашке с закатанными рукавами и дремал наяву. В груди что-то задрожало, поэтому пришлось дышать глубоко и часто. В такое время в голову всегда лезли не прошенные мысли: Лаки бы сказал, что я сдался. Но я был просто в ожидании тех самых намеков от кого-то.

- Я был лучшего о тебе мнения! - позади себя услышал голос моего друга - всякое может мерещиться.

Я не обратил на это внимания.

- Повернись и посмотри на меня, Калеб, - снова надоедливый звук щекотал мои перепонки.

Тем не менее в одиночестве пьётся лучше, чем с назойливыми голосами, поэтому я лениво повернулся. А судя по голосу это был приказ, а не просьба.

- Что-то ты слишком раскис, братец, - Лаки садится на соседний стул и ухмыляется.

Теперь я сошел с ума. Да, правильно, любой человек в опьяненном состоянии становится более восприимчивым и может видеть желаемое за действительность.

- Убирайся. Исчезни из моей головы! - помахал ладонью перед его лицом, но это не сработало.

- Сколько мне нужно дать тебе времени, чтобы ты перестал валять дурака?

- Это действительно ты?

- А разве это важно?

- Уже нет.

Нет. Больше ничего не имело значения, так как это тоже самое, что идти по кругу и возвращаться обратно в этот город. Все было ограничено - сначала оказавшись здесь я понадеялся уехать на старом шевралле, кстати, который я украл и целился прямо до Нью-Йорка. Но мой первый же план подвернулся мне крахом. Весь этот кукольный городок, спроектированный в моей голове, стал пыткой, а алкоголь навевал легкость и забывчивость.

Я перестал размахивать руками и снова запил залпом шот. Жгучая штука.

- Ну, расскажи-ка мне, что ты делаешь здесь? - я указываю на отросшую золотистую шевелюру и ухмыляюсь, - ой, я имею в виду голову, а не волосы. Ты понял меня.

- Алкоголь - это не выход! - заключает он, даже не прикасаясь к бокалу виски, который подлил бармен.

- Да, а смерть - это выход, я смотрю, - только после того, как слова вырвались из моего рта, я пожалел о сказанном, - прости, мне немного сложно фильтровать свой жаргон.

- Это место совсем не изменилось, после нашего первого приключения в городе, - я вижу, как Лаки придается воспоминаниям и уголки его губ поднимаются вверх. - А на том диване, где сидит старичок, - я помнил все и потому, наблюдаю за крайним левым углом.

Это день, когда мы втроем решили позволить себе первый побег в свободный город, когда этот бар стал нашей первой осуществимой мечтой. На то время он только открылся, а попасть в него, казалось чем-то нереальным. Но, что только не выглядит в глазах сиротских детей реальным? И в тот же день я заключил, что Лаки не стоит пить - стоять рядом с ним, в качестве поддержки и следить за тем, как ужин выходит, причём, не естественным образом, стало последней каплей: тогда и я следом за ним вырывал у соседнего унитаза. Чарли был нас младше, поэтому не увлекался алкоголем, а только за компанию с нами.

- Тогда тебя вырвало после джина.

- Именно.

- Чарли был с нами, - мрачно добавляю я.

- Хорошее было время.

После нашего фиаско мы надолго запомнили этот случай, и не потому, что все закончилось не лучшим образом. Мы лажали и похуже, но тот день - стал днём, когда мы вкусили эту свободу. Больше ни одна душа не была подвластна нам, весь этот город словно на ладони. После неудачного раза, мы отправились в другой бар, затем клуб, пока этот вкус не проник и не начал течь по венам. Назад пути уже не было...

- Я словно нахожусь в маленькой коробке. А появившаяся клаустрофобия душит меня.

Все и так было ясно, тем не менее мне хотелось озвучить это вслух.

- Пополнишь наши ряды? - Лаки наблюдает за моим сменившимся выражением лица. Это казалось намного страшнее, чем я себе представлял, а особенно когда теперь есть ради кого жить, - брось, Калеб. Я тебя знаю.

- Я больше не тот, кем являлся.

- То, что ты следуешь чужим правилам не значит, что игра не твоя.

- Это был единственный выход, который был на тот момент, чтобы спасти Энн.

Мои глаза невольно прошлись снова по тому месту, где сидел старичок в дорогом костюме. Воспоминания - это самое тяжелое испытание и наказание, которое поведал я. Я не помню сколько дней прошло с того дня... жизнь расстилается в одну тоненькую дорожку и ты просто следуешь по нему.

- Я скучаю по тебе, Лаки.

- Не надо оплакивать мертвого, - он хлопает меня по плечу, - скоро я озверею, если не съем что-то. Как насчёт тостеров?

- Я уже забыл, когда в последний раз ел.

- Вот и прекрасно. Начнёшь сразу с самого вкусного.

Мы оба поднимаемся с кожаных табуреток. Я забыл упомянуть о том, что в этом месте, после алкоголя не следуют головные боли - это как пить воду, только с эффектами опьянения. Лаки идёт впереди меня, а затем касается ручки двери, и когда это происходит, мы оказываемся в его квартире. То есть, телепортируемся. Я говорил - это очень странное место!

Словно чистилище - между жизнью и смертью.

Квартира находилась в центре города -
башня Чикаго-Спайр. Мы оказались в его офисе: темно-коричневая мебель, библиотека с двух сторон окружали меня, широкий стол в центре помещения. Помимо всего этого, здесь витал запах старых книг.

- Мама уже заждалась нас! - приметив мое недоумение, добавил:

- После смерти мы все попадаем в лучший мир.

Я следовал по широким коридорам, которые привели прямо к кухне. Свежая выпечка забивается в моих ноздрях, пробуждая мой аппетит.

- Мальчики садитесь, пока не остыло! - на пороге появляется женщина средних лет. Её черты лица: чёрные как уголь волосы, большие круглые глаза, а этот взгляд... добрый - стало ясно кто предо мной стоит. Его мама.

- Мам, помнишь я часто говорю про своего лучшего друга, - Лаки подошёл к раковине кухни и помыл руки, пока я до сих пор не могу проглотить эту информацию.

Затем он вытирает руки о маленький кухонный платок и подходит ко мне.

- Давай, Калеб, тебе тоже следует помыть руки, - а когда его мама отошла к плите, он шепчет следующие слова, - мой тебе совет: лучше не злить ее.

Я пробирался будто сквозь паутину к раковине и помыл руки, как следует, с мылом.

Мы сели за круглый стол на четыре персоны. В этой уютной обстановке Люси (мама Лаки) спустя пару минут кладёт на стол горячие тостеры с арахисовой пастой.

- Налетай, пока я не слопал!

Мы оба принялись уплетать еду. Помимо тостеров Люси приготовила чечевичный суп. Это Лаки был любителем тостеров, но я предпочитал горячий суп. Особенно, когда он помогает взбодриться после шота.

- Тебе нужно понять одну вещь: никто не сможет тебя вытащить отсюда кроме тебя самого.

Из беззаботного и счастливого Лаки, появился другой человек - предельно серьёзный.

- Знаешь ли, это не так-то просто.

- Как ты думаешь я появился в том баре?

Я отложил пустую посуду от суда подальше, а Лаки вытер лицо салфеткой. Но за этой обыденностью, мы оба отвлекали себя от чего-то... того, что я даже не хочу произносить.

Мне пришлось промолчать из-за чего, он ответил сам:

- Потому что того пожелал ты.

- Я каждый день думаю по миллион и то больше раз, как окажусь дома! - разозлился я.

Это место не мой дом - лишь дешевая копия. В барах всегда людно, грязно и много наркотиков. Улицы в Чикаго заполнены бродягами и мусором, если оказался не в том районе. Эта идеальная версия, представленная мне ещё больше, доказывает, что мне здесь не место.

Я так же испорчен, погряз в грязи с головой так, что проблеск света мне не обнаружить, даже если бы жил бесконечно. Я был рождён, чтобы убивать врагов, приводить порядок среди этого гнилья. А Энн-Роуз оказалась идеальным балансом между пропастью.

Моя жизнь - это тонкая полоса между башнями близнецами.

- Тебя здесь явно что-то держит...

Лаки говорил уверенно и это самонадеянное лицо заставило задуматься об этом. Это что-то гораздо сильнее, чем тяга к Энн-Роуз, одержимее, чем любовь к ней, что-то, что я сам не в силе признать. То, что скрывается под кожей и не позволяет мне заснуть.

- Весь этот мир - это в твоей голове...

- А значит я могу быть где угодно, - продолжил я слова Лаки. - любое временное пространство.

- Но это ничего не изменит, Калеб.

"Этого не потребуется" - подумал я. Я уже закинул якорь в реальный мир, остаётся только... дернуть рычаг, чтобы сделать прыжок.

Рефлекторно я потянулся и заключил в объятия своего брата, который найдёт меня и в этом мире (или нашёл его я, но какая уже разница?) Теперь перед моим взором оказалась красная точка, место, где я давно хотел побывать.

- Лаки! - я крикнул его имя, когда он начал отстраняться от меня и исчезать как дымка.

- Все это неправда? Ты просто у меня в голове, ведь так?

В конце концов и след его исчез вместе с ним, и мой вопрос повис в воздухе.

Однако чей-то голос проник в мое сознание:

- Решать тебе.