RUINATION | ПОГИБЕЛЬ

Боли не существует. Как впрочем, и других человеческих чувств. Есть только химия. Любовь - не что иное, как действие эндорфинов. Мы не более чем машины из плоти.
Доната Карризи.

Я чувствовала его кожей, и каждый своим вздохом слышала его неспокойное сердце, которое бьется пропуская удары. С другой стороны я осознавала, что находилась в полной темноте.

Мои глаза закрываются, и я погружалась в вглубь моего сознания.

Я сижу за рулем. Густой лес расстилался, поглощая все мои мысли, и снова оставляя меня наедине с самыми губительными частями моего мозга.

Снова эта ночь.

Однако в этот раз я уже ничего не способна контролировать. Все течет своим чередом.

Моя машина мчится по шоссе. Мои глаза расширяются от страха перед неизбежным. Хочу кричать, истерить, биться, пока все не прекратится. Но повторяюсь, что являюсь таким же зрителем.

Снова фары выключаются, и я оглядываюсь по сторонам, в надежде найти любой источник света. Я никогда не боялась темноты. До сегодняшнего момента. Ничего не будет иначе, и не мне ли знать это.

Мои руки дрожат в онемении.

Слезы застыли.

Пусть все прекратится, пожалуйста.

Машина по ту стороны набирает скорость, стремительно убавляя метр за метром расстояние между нами. Ногой нажимаю на тормоз, однако ничего не происходит и моя машина несется прямо.

"Я не хочу, чтобы это случилось со мной, - сказала я себе. - Больше не хочу проживать то мгновение перед забвением снова."

И наконец-то смогла заплакать.

- Закрой глаза, если не хочешь видеть. Сохрани свои силы и оставайся со мной.

Чей-то шепот проник в мое пространство. Мои глаза машинально начали искать этого человека. Однако в салоне было пусто, а чужое присутствие не оставляло меня в покое.

- Почему я не могу увидеть тебя? - так же шепотом и лениво спросила я.

В следующую минуту я увидела как появилось мужское тело на соседнем сидении. Но как только я повернула голову в левую сторону, то увидела лишь тело без лица. Я крикнула, не понимая что происходит. Вместо лица была черная дымка. Непонятной, но тем не менее решительной убежденностью, я чувствовала, что он не чужой.

- Я хочу увидеть тебя. Времени остается все меньше, - молю я, одновременно прослеживая как яркая вспышка фар чужой машины, ослепляла мои глаза, а пустая чернота, простиралась вокруг меня.

- Ты должна вспомнить меня, Роуз.

- Нет, не уходи, не исчезай. Только не сейчас! - кричу я, либо полностью ослепленная светом, либо наполненными слезами, что серьезно мешали разглядеть что-то. Он касается моей руки и переплетает наши пальцы, а затем, это хрупкое мгновение разбилось на миллион осколков, встретившись с неизбежным.

И я проснулась.

- Успокойся, Энн, - ласково проговорила тетя, беря меня за руку.

Я просыпаюсь вся в поту. Кто этот мужчина? Казалось, что я по-прежнему ощущаю его ладонь на своей. И я знала, что упускаю кого-то из моей жизни, но кого?

- Прости, снова странные сны, - пытаюсь оправдаться перед ней. Однако она только нежно улыбается в ответ.

Тётя прибывала в добром расположении духа, и мне захотелось расспросить ее о об этом мужчине.

- У меня есть брат или сестра? - осторожно спрашиваю я.

Она уже рассказала, что мои родители умерли. Однако я не почувствовала ничего, даже печали или скорби. Наверно это было давно. Мне, почему-то, не хотелось расспрашивать причину.

Я посмотрела на неё, когда она отошла на зелёный диван с бархатной обивкой и присела. Затем медленно положив на стол кружку, тетя застыла на пару секунд, и только потом посмотрела на меня в упор.

- Нет, - быстро проговорила она и снова взяла в руку кружку. Несмотря на то, что ты мы мало общались, и я её фактически не знаю, но мне она нравилась - ее окружала тёплая аура. И в течение этих трёх дней, как я нахожусь в больнице, она ни разу не показалось мне раздражённой или злой.

Пока она отклонилась за чаем и пирогом, я решила осмотреться. Сегодня первый день, когда мне можно передвигаться. Большая светлая комната. С левой стороны были огромные панорамные окна с видом птичьего полёта, подоконник с набухшими розовыми цветами. А сердцем этой комнаты считается аквариум в передней стене от меня. Маленькие рыбки плавали хаотично, а прозрачное стекло воздавало мнимое чувство свободы.

После короткого осмотра, я снова переключила свой взгляд на тетю и решила спросить снова:

- А парень? У меня был парень?

- Мне показалось, будь у тебя парень, то навестил бы хоть раз, да?

Да. Навестил бы. И снова задается вопрос. Кто он?

- Кстати, я недавно беседовала с твоим врачом. Он разрешил тебе прогуляться, - заявила она, поднимаясь с дивана, - ты совсем не ешь здешний завтрак?

- Я не люблю кашу, - проговорила я, улыбаясь тете. Однако она снова молчит и разглядывает меня во все глаза, словно изучая каждую деталь. После долгой минуты, она улыбается мне в ответ и сжимает мою ладонь.

- Конечно, детка. Давай я схожу и принесу тебе что-нибудь другое?

- Спасибо.

Она останавливается у порога и оглядывается назад.

- Буду через десять минут!

Затем исчезает за дверь.

Я резко падаю на подушку и в мысли снова накатывают миллион вопросов. А сновидение мерещится мне снова и снова. В тот короткий отрезок времени показалось, что это был вовсе не мой сон. Нет-нет. Действия разворачивались в точности как случилось и со мной, но те чувства и слёзы были не мои. Получилось, что страх, одиночество и бессилие в моем сне - не мой душевный порыв. И все это было о нем.

Я лежала и молчала.

Ты должна вспомнить меня.

Его тревожный голос, пропитанный страхом звал меня. Я начинаю корить себя за то, что уже который день не могу отыскать даже ниточку. Проходит ровно две минуты и я вспоминаю слова тети. Она сказала, что доктор разрешил мне прогуляться.

С энтузиазмом я встаю с места. Конечно, немножко прихрамывала в начале, но если пройтись несколько раз по комнате, то ноги быстро начинают функционировать так же как раньше.

Моя белая пижама сливалась с обстановкой в больнице, так как все пациенты имели одинаковую форму, а у врачей униформа темно-зелёного цвета. В таких же белых тапочках прохожу через порог двери и останавливаюсь.

Моя палата находилась на самом последней этаже - для вип пациентов. После всего тетя объяснила, что на моем счёту находится огромное состояние, и что мне это ничего не стоит. Все это происходило без моего участия, и я об этом узнала только лишь проснувшись в своей палате.

Передо мной расстилались два широких коридора в разные стороны. Я выбрала левое направление и медленно шла, держась за стены. Пациенты на этом этаже предпочитают умиротворение, поэтому вход сюда строго запрещён. Холодные стены направляли меня все дальше вглубь, где заканчивается дорога, и кроме единственной двери в этом направлении не было. Несмотря на то, что за окном лето, то здесь довольно прохладно.

Тетя скорее всего уже прибыла и ждет меня. Мне нужно вернуться, пока еда не остыла. Когда я повернула в противоположную сторону, то почувствовала резкий поток холодного воздуха. Воздух исходил из той самой двери. Но дверь закрыта... Мне должно быть мерещится, никак иначе. Да, так и есть. Я снова продолжила свой путь вдоль стенки.

Той ночью мои ноги сдавил металл. Кровь хлестала, разводя по лезвию хрупкую кожу. Раздирала до костей... той ночью слишком много крови вытекло из меня. Когда пелена событий повисла у меня над головой как туча, я опустила лицо вниз и начала рассматривать свои конечности. Сейчас с ними все в порядке. За пижамными штанами прячутся в сохранности мои ноги. Я рефлекторно моргаю, но вместо белого цвета, вижу как постепенно штаны обретают красный оттенок так, словно окунули в ванну с кровью.

Эта реалистическая картина достигла мозга, реализовывая сцену моей смерти.

Я крепко стискиваю зубы и сжимаю глаза.

Светодиодные лампы нервно мигали, создавая неприятные ощущения зрачкам.

Волосы липкие и мокрые, а вся моя белая одежды омылась столь ненавистным цветом, прилипая к телу.

Мне просто нужно попытаться успокоиться - обычные галлюцинации. Доктор предупредил, что такая реакция моего мозга - это побочный эффект после вегетативных препаратов.

Я шмыгнула носом, и глаза мои заблестели от того, что сильно протерла их ладонями.

В этом коридоре не было ничего, кроме этих белых стен, но в ушах постоянно тикали часы. Тик-так. Ко всему этому добавляется оглушительный звук капающей воды с потолка, разбивающейся об пол. Тик-так... Громогласное эхо до крови прорезается сквозь барабанную плёнку и становится все звонче, когда я прослеживаю взглядом за направлением звука - единственная дверь в самом углу.

И когда я это замечаю - все вокруг заканчивается. Яркие лампочки светились надо мной идеально, а моя одежда была такого же кристального цвета. Наконец-то все прекратилось. Однако мысли об этой двери не оставляли меня в покое. Не после всего случившегося.

Ватными ногами прослеживаю путь до этой двери, а именно: к стеклянному окошку в двери. Я не собираюсь вламываться в чужую палату, но просто понаблюдать, кто прячется за этой дверью выше меня.

Если смотреть, не приглядываясь, то ничего кроме темноты не увидишь, но а если прислониться лбом к зеркалу, то можно разглядеть гораздо больше.

Темная комната отличалась от моей тем, что в ней ничего не было: ни панорамного окна, мягкой мебели и аквариума. Лишь огромная медицинская кровать. А на нем лежал мужчина. Мне сложно было рассмотреть его, однако волосы у него были светлыми. Он лежал так умиротворенно, словно неживой. Я определенно видела впервые мужчину, который находился в этой палате с множествами аппаратами прикрепленными к венам на руках, а также кислородным баллоном. Невольно мой взгляд прошелся с его смиренного лица до рук, а затем спустился до ладоней.

Моя ладонь прикасается к холодному стеклу, оставляя за собой след. Наверно, я никогда больше не сяду за руль. Непонятное чувство открыть эту дверь и подойти к нему, окутало меня. Минутное помутнение? Или мое подсознательное желание привело меня сюда? Шли минуты. А мое положение напоминало о преследовании, чем просто любопытство. Что я здесь делаю? Почему я смотрю на пациентом, словно это что-то могло мне дать? Ответы на все мои вопросы, как стало ясно, лежали в нескольких метрах от меня. Я просто знала, что если коснусь до ручки, которая была не заперта, и подойду поближе к нему, коснусь его ладоней, то смогу отыскать ответы на все мои вопросы.

Не существует людей абсолютно одиноких и брошенных. За долго до того, как приехала тетя, я ведь была с кем-то или хоть кто-то знал меня. Однако сейчас казалось, что вместе с моей памятью исчезли и воспоминания обо мне. Словно все те, кто были знакомы со мной стали такими же жертвам.

Оказывается, вся наша жизнь длится лишь мгновение. Жизнь - это не то, что люди могут прожить восемьдесят лет или шестьдесят, нет, это просто цифры. Это можно сравнить с книгами: приключения, роман, много жарких, страстных романов и ужас. Ужас, после чего твоя жизнь кардинально меняется. Погружает тебя в темноту. Однако после этой тьмы всегда следовал свет - конец тоннеля всегда ведёт к солнцу. К сожалению, моя книга была перевёрнута на последнюю страницу, а тот отрезок был потерян. Я потеряла память, и это оказалось тоже самое, что мой карточный домик рассыпался от дуновения ветра. Всего лишь мгновение пригодилось, чтобы я перестала жить.

Хотелось одного - открыть эту дверь, которая стала моей последней надеждой. Я задыхалась - здесь, в этом коридоре, а мои мысли умело хватали меня за горло, провоцируя удушающую смерть. Ладонь, которая была припечатана к стеклу, уверенно опускалась вниз, к ручке двери. Сначала я почувствовала холодный металл, а затем она медленно нагревалась под температуру моей руки.

Ты должна вспомнить меня.

В этот критический момент я неосознанно потянула дверь от себя. Она противно скрипнула, но поддалась моему удару и распахнулась. Куда привели меня ноги: в трех метраж находится мужчина.

Закрой глаза, если не хочешь видеть.

И я закрыла. Первый шаг навстречу оказался самым тяжелым. Мне приходилось таскать огромную гирю - так я взвесила свою душу. Здесь витал холодный воздух, и только потом я заметила кондиционер по бокам палаты. Вот почему здесь было настолько холодно, что просачивалось через щели двери... Однако помимо всего этого, витал особенный аромат, который, скорее всего, принадлежит этому мужчине - ментол.

Я не могла подобрать правильных слов, чтобы в точности описать свое состояние, вызывающее сильную мигрень. Перед глазами появился образ, как я наблюдала со стороны за собой. Другая точная копия меня находилась в самом сердце маятника. Она наблюдала за бушующим океаном, длинные волосы витали в воздухе от ветра. Я находилась в пару метров от нее, однако меня не замечали. Стала невидимкой. Из моей груди вырывается тяжелый вздох - чувства опустошенности и тоски, словно айсберг свалившийся мне на голову.

Но мне нужно быть честной с самой собой. Я еле держалась, чтобы не прибежать к ней. Спросить, рассказать обо мне, потому, что теперь все мое прошлое, будущее столкнулось с моим настоящим. Непременно должна. Когда я решаюсь окликнуть ее, то неожиданно сзади нее появляется мужчина и обнимает за талию.

Некоторое время я наблюдала за ними, пока мужчина не повернулся ко мне. Снова... я не вижу его лица. Снова... эта черная дымка. Руками касаюсь рта и замечаю, что он был зашит. Пораженная случившимся я нащупывала руками губы, но ничего не получалось. Мужчина по ту стороны отошел от девушки и протянул руку, намереваясь притронуться ко мне.

Меня настигали звуки нашептывающие одно лишь слово - ВСПОМНИ. ВСПОМНИ. ВСПОМНИ. Этот звук не оставлял мой разум в покое, словно манипулируя. Вспомнить, но что?

Я смотрела на него, пока черная дымка не растворилась вместе со всей этой иллюзией. Все рассыпалась как прах по земле.

Просто нужно снова закрыть глаза. Как я сделала тогда. Должно подействовать.

Паника одолевала меня, пока все, что окружало меня постепенно не начало разрушаться. Вся красота этого места стала лишь огромной черной дырой.

Многочисленные касания по моей руке разбудили меня словно из тысячелетнего сна. Как ошпаренная выкрикнула невнятные слова и отошла назад. Однако, как только я раскрыла глаза, то увидела перед собой тетю. Она крепко схватила мою руку, останавливая все мои неизвестные желания по прикосновению этого мужчины.

- Как ты здесь оказалась, Энн? - повысила голос тетя.

Я слышала ее, но не понимала смысл.

Затем она повторила громче, и, прежде чем я успела среагировать, она потащила к выходу. В такие моменты мне кажется, что я психически нестабильна. И это по-настоящему устрашает меня.

- Как ты здесь оказалась? - спросила она.

- Я не знаю...

- Пошли отсюда, пока медсестры не заметили нас, - раздраженно перебила Валентина. Она потянула меня к себе, придерживая за мою талию. Когда мы отошли от двери в двадцати метрах, я снова обернулась назад - последний раз.

- Этот пациент находится в коме. Это единственная информация, которую я располагаю. Охрана за ним тщательно следит, странно, что сейчас никого не нашлось на посте. Очень надеюсь, что ты больше не будешь гулять на этом стороне крыла, - отчеканила она и приоткрыла мне дверь, пропуская меня первой.

- И не собиралась.

Однако интуиция подсказывала мне, что это не последний мой визит. Но мне пришлось убедить ее в другом, чтобы не волновалась за меня.

Я устало прошла до своей кровати и легла. Все мои суставы ныли от боли, словно я прошла олимпийский марафон. Валентина отошла к столу и взяла в одну руку стакан воды, а в другую прозрачную посуду, где хранилась моя ежедневная доза лекарств.

- Выпей, - она протягивает мне.

- Зачем столько таблеток?

- Ты же знаешь, доктор не пропишет ничего лишнего. Давай, выпей, потом сможешь спокойно уснуть, - нежно улыбается мне, когда я беру свою руку кружку и одновременно проглатываю пять таблеток.

- Молодец.

Валентина целует меня в макушку и уходит, закрывая за собой дверь. Конечно, не забыв мне пожелать сладких снов.

Не знаю, переживала ли я его одиночество или это стало моим собственным...