RUINATION | ПОГИБЕЛЬ

Я приду к тебе.
Ты знаешь, что я спасу тебя.
Обязательно к прослушиванию

Калеб Рейган

Ранним утром мне позвонил Лео, чтобы сообщить о передвижениях Карсона. Мы хотели понять последовательность его ходов, так как за этим что-то определено скрывалось. Мое чутьё меня никогда не подводит. За годы ему хватило сил переманить моих врагов. Ему каким-то образом стали известны все движения Энн, но мотив его убийства до сих пор было под семью замками.

Пока я лежал рядом с Энн, то не мог никуда деть чувство, что кто-то замышляет планы против меня. Я нахожусь на этой должности, потому что имею свою собственную систему, нарушив ее, следует неминуемая смерть.

- Куда ты собираешься? - нежно обхватывает меня за пояс Энн, уплетая обратно в постель.

- У меня есть обязанности, будучи Мастером, - мне с легкостью удаётся отпрянуть от податливого тела напротив меня и направился в душ.

Мне нужно было догадаться, что эта девчонка так легко не сдастся. Наношу гель для бриться на лицо, когда ее упругая задница обходит меня стороной, намерено задевая меня своим телом и закрывается в кабинке для душа. Кончаю это дело так же быстро, как и мои пошлые мысли, что моментально отражаются ниже пояса.

После долгого часа ублажения этой красотки, я перезваниваю Лео, чтобы он подъехал через десять минут.

- Сегодня у тебя хмурое настроение, - заключает Энн, откусывая тостер.

- У меня всегда такое настроение, - отодвигаю табуретку и сажусь, пока она закидывает свои ноги на мое колено. Эта спокойная обстановка, держала мои нервы на какое-то время в узде. - Я должен найти человека, который взорвал ресторан. Это не случайное совпадение, произошедшее ровно в тот момент, когда ты уже выходила, - откусываю ее тостер и целую ее за щеку.

- Оставайся дома.

- Но мне нужно повидать друзей, - если не мое волнение за неё, я бы купился на ее щенячьи глаза.

- Нет. Не нужно. Поговори по телефону. - обрываю наш диалог.

Я снова целую ее, только на этот раз в губы. Девчонки назвали бы это французским поцелуем, но в моем понимании - это пожирание, поглощение то лакомство, которое запрещают есть родители своим детям.

Внизу меня уже встречает Лео. Он поклоняется мне, однако для меня это лишнее. Таков порядок, поэтому я не выказываю какое-либо недовольство по этому поводу.

- Что ты узнал?

В его Мерседесе всегда находились крепкие напитки. Я достаю коньяк из бардачка и запиваю без стакана.

- Новости не заставили нас ждать. Ваши люди следили двадцать четыре часа в сутки в течение недели. Карсон все это время проводил у себя дома, но только вчера уехал за город. Это было как раз в то время, когда произошёл взрыв в ресторане.

- Он с легкостью мог бы нанять человека для устранения Энн. Но каков был мотив? Из-за ненависти ко мне, либо к Энн? Но это слишком рискованно. Карсон и так жил три года, не выходя из своей норы. За ним определено кто-то стоит, кто давно точит на меня зубы.

- Если это так, то нам нужно готовиться к войне, - Лео заезжает в клуб.

Сегодня мне нужно узнать своего врага на лицо. Мне просто нужно разыграть карты правильно, чтобы найти его.

- Пусть готовят три фургона. Мы выдвигаемся через десять минут. - говорю я Лео.

В моем офисе все так же мрачно как и было всегда. Проблема была в том, что только сейчас она начинает давить на меня. После нескольких переговоров по телефону с другими менеджерами увеселительных заведений, я открыл свой сейф и достал ещё два пистолета.

Должно быть за городом он не один.

Тревожное чувство поселилось у меня в голове. Но я собираюсь с силами, когда Лео заходит в мой кабинет и предупреждает, что все готово. Это был долгий путь до самых гор. Телефон давно перестал ловить сеть, а неровная поверхность убедила меня в решении взять внедорожник. Мы находились в заброшенном посёлке под названием Бронкс. Несмотря на то, что сейчас лето, в этой части довольно прохладно. Скорее всего этому причиной стал густой лес и водопад недалеко от местности, что я успел отметить.

Я оставил своих лучших телохранителей на защиту Энн, но по-прежнему волновался за неё. Осматриваю округ рядом с домом, где остановился Карсон. Небольшой двухэтажный дом, который был довольно старым. Я первым прошёл по дорожной вкладке из песка, затем поднялся по маленькой лестнице до деревянной двери. Все вокруг кричало, что этот дом заброшенный и что Карсону здесь делать нечего. Сзади меня стояли мои люди полностью вооруженными к любой предстоящей угрозе.

Петли быстро слетают с двери, когда я даже не прикладывая силы вышибаю её. Следом меня ожидала полная тьма. Я с уверенностью выдвигаюсь вперёд и нащупываю на стене выпуклость, которая являлась бы включателем света. Когда мне это удаётся сделать, то я замираю в немом шоке от того, что мне пришлось увидеть.

Никто не входил и не выходил из этого дома с момента, как Карсон приехал. Но то, что я вижу перед собой заставляет усомниться во всей чертвой системе. Его не просто убили, а зверски расчленили тело. Это сложно назвать убийство, скорее резня. Стены были забрызганы засохшей кровью. Мухи давно налетели на свою добычу, кружа вокруг тела. Я прошёл дальше по помещению и обнаружил, что его органы забросаны по полу.

- Что здесь, черт побери, произошло, - сзади доносится голос Лео, но я упрямо следую к своей цели. Тело Карсона выпотрошено скальпелем, начиная от груди и заканчивая по набедренной части. Но лицо сохранено в идеальном состоянии. Этот ублюдок хотел, чтобы я увидел его метку. Его искусство.

Я привык видеть такого рода картину, но настолько жесткое убийство даже меня заставило проглотить свой рвотный позыв. Было видно, что сначала его пытали. Пальцы ног и рук так же валялись подле его тела.

Другого выхода не было, и я касаюсь его джинс, чтобы найти хоть что-то, любую зацепку, однако везде пусто. Из-за гнева я фактически мог почувствовать, как набухают вены по телу.

- Кто бы этого не сделал, он хотел, чтобы его нашёл именно я, - отворачиваюсь от тела Карсона, и ухожу как можно дальше от вони трупа. Это было персональное письмо мне, чтобы объявить мне войну.

- Мастер, мы здесь что-то нашли, - Лео указывает мне письмо на столе. Неторопливой походкой подхожу и беру в руки этот клочок бумаги.

Иногда беда приходит оттуда, где никогда не ждал. Прошлое всегда будет следовать за тобой. Кто будет следующим? Игра начинается.

Я со злостью рву листок, который в следствии рассыпается по всему полу. Прошлое? Все люди из моего прошлого уже давно погибли.

- Что нам делать, Мастер? - спрашивает Лео, не понимая моей злости, так как содержимое на листочке было известно только мне.

- Оставь троих дежурить здесь. Мы с тобой немедленно должны вернуться в город, - приказываю я, упрямо следуя к авто. Необходимость успокоиться звенит у меня в ушах. Это просто новый трюк, чтобы испугать меня. Какой-то подросток решил, что это для забавы ради. Лео садится на переднее сидение, пока я за рулем. Гоняю на всю скорость по пустому шоссе. За час мы добираемся до клуба. Лео остаётся на время за главного, пока я отлучаюсь к Алону.

Привычное его времяпровождение - это в спортивном клубе, куд я собственно держу путь. В его кабинете на третьем этаже, я нахожу его.

- Карсон вышел из игры. У тебя есть предположения кто это может быть? - спрашиваю я, присаживаясь на кресло. Алон сидел напротив меня, в своём офисном кресле. С Алоном я был знаком с первого дня, как я начал работать на Брендона. Он был в привычных чёрных джинсах и белой футболке. Он достойный противник на арене, но не лучший.

Слова в письме отпечатались в голове и мне без проблем удалось пересказать Алону наизусть.

- Судя по его словам он не сторонник Брендона, - утверждает он. - противник со стороны.

- А я бы не догадался, - ухмыляюсь я.

- Я пытаюсь собрать цепочку, Калеб, - говорит он, - ты знаешь, что должен с ним связаться. Ты не убивал его.

Мы оба знали, что речь шла уже не о Карсоне.

- Ни за что. Этого не будет. Я сам разберусь во всем этом дерьме.

- Не в этот раз. Прежде чем он вступил в твой клан, он много времени провёл с другими кланами со всего мира. Не забывай, что он больше всего известен как ищейка. Пока твоя упёртость берет верх над тобой, то кто-то уже замышляет план убийства. И новой жертвой может стать и Энн-Роуз.

Я залпом глотаю виски, которые лежали на его столе. Когда дело заходило до сладкой вишенки, меня срывало голову, хотелось разрушать и убивать, считая, что любой, кто смотрит на неё - это несвершенный убийца.

Алон был старше меня на пять лет и гораздо дольше в этой сфере. Где-то он был прав, но это был самый последний и безысходный вариант, в которому я мог бы подвергнуться.

- Тебе нужно потерять всю контроль всего лишь раз.

- Алон, тебе надо понять в конце концов, что этого человека привело сюда жажда мести. Подальше от его безопасной территории и прямо в мои лапы. Вопрос времени, когда я его найду.

Он был моим напарников на арене долгие годы, чтоб позволить звать меня просто Калебом.

- Тебе должно быть известно, что скоро совет призовёт тебя. Карсон стал важной фигурой за годы и его смерть даст усомнится в твоей власти, или в худшем случае, они решат, что за всем этим стоишь ты.

Стакан на моей ладони сжался, в порыве разбиться, но я лишь делаю глоток, затем ещё и ещё.

- Совет - это кучка стариков, возомнивших, что имеют власть, - особо жестко подчеркиваю. - Мне плевать, что они решат, так как единственный Мастер - это я.

Алон кивнул мне.

- В любом случае я буду на твоей стороне.

- Несомненно будешь, - мы обмениваемся взглядами. - если наши худшие ожидания свершаться, будь готов к революции.

***

Все это было просто очередной маской, когда мои ноги понесли меня в глухой парк, я признал этому существовать извне. Я закрыл глаза и старался пережить очередной кошмар.

Я слушал дождь.
Ощущал каждой фиброй своего тела, как сердце пытается выскочить из моей груди.
Слушал как листочки хлестали по лицу от бешеного ветра.
Затем все прекратилось в один момент и наступила тишина.

Я оказался в своей старой комнате. Из угла наблюдал за маленьким мальчиков, которому тогда было всего лишь семь лет. Мама пекла блинчики. Когда шоколадный сироп пробрал через щели до этой комнаты, мальчик выпрыгнул из кровати и побежал вниз.

В тот день играла спокойная музыка, с неким позывом на ужасный звон певца, на которую я только обратил внимание. Я стоял за стенкой, думая, что стану лишним в своих воспоминаниях.

Ла-ла-ла-ла, заряжаю обойму.
Ла-ла-ла-ла, будет очень больно.

Я слышу ритмичные топоты ног, когда мальчик торопился на улицу погулять.

Ла-ла-ла-ла, чтобы спать спокойно
Ла-ла-ла-ла, мне хватит патрона.

Мальчик ушёл, но я остался дальше наблюдать за уютной идиллией. На этот раз все проигрывалось гораздо быстрее, чем было в миллион других попытках. У неё немного испачканное лицо из-за шоколада, а кружевное красное платье в горошек придавал особый шарм. Я прятался как трус, даже когда преступники вломились в наш уютный дом. Вспотевший, я закрыл глаза, зная, что по ту сторону ее убивают. Папа, как всегда, был в своём кабинете. Но когда он услышал роковой выстрел, то схватил своё оружие, но так и не успел нажать на курок. Люди исчезли, а я вступил на кровавый пол, который несколько минут назад был кристально чистым. Она лежала на кухне, совсем одна, в этом ставшем уже холодном полу. Я падаю на колени и медленно закрываю ее уже мертвые глаза.

Я читаю про любовь, потому что мне больно;
Чтобы уснуть мне хватит патрона,
Заряжаю обойму.

Я кричу, разбивая стереосистему. Но она не ломается, и потом я понимаю, что это не реальность, а лишь воспоминания. Льют слёзы, когда я обнимаю ее.

- Страшно, - вздохнул я. - мне ужасно страшно.

Я словно провалился в ещё одно чистилище, но в этот раз я действительно рухнул на землю, потеряв сознание.

Шекспир сказал, что любовь немеет при разлуке. Я с ним совершенно не согласен. После разлуки гниет абсолютно все и это необратимый конец к любому началу.

***

Энн-Роуз

С момента как Калеб уехал мне не сиделось ни на одном месте. Сначала я несколько часов провела на кухне: готовила и испытывала новые рецепты, которые я нашла в интернете. Это дело мне наскучило, поэтому я перешла к телевизору. Посмотрев несколько серий сериала, я поняла, что на дольше меня не хватит. А еще я переписывалась с девочками и убедилась, что с ними точно все хорошо.

Сейчас я лежу в кровати вся в своих мыслях и переживаниях. Почему-то по новой захотелось взглянуть на все мои старые вещи, которые лежали с момента моего ухода. Я подошла к туалетному столику и присела. Зеркало напротив меня отражало, лишь мое счастье. Долгожданное спокойствие. Я задвигаю первую полку косметического стола и достаю единственную книгу. Она была единственной только потому, что с тех пор я не написала ни одну. Рука не тянулась снова писать, а голова давала блок к моим мыслям. Красная обложка была вся в пыли. Внутри нее тысяча разных эмоций. Я заморачивалась по несчетному количеству часов, чтобы довести до совершенства. Каждый лист хранил тот же запах, так как она была в единственном экземпляре. Первый и огромный шаг в мир туда, куда она открыла в мои последующие годы.

Захотела снова перечитать ее. Но решившись, оказалось я словно перестала понимать английский язык, а слова расплываются по листу, собираясь одной большой чернилой. Отложив книгу я снова легла на кровать, рассчитывая, что смогу заснуть. Однако его не было ни в одном глазу. Наверно это странно, но мне захотелось укутаться в широкую футболку Калеба. Из шкафа в его комнате я достаю одну черную из его многочисленных футболок. Он не был заядлым шопоголиком, но тем не менее никогда не носил то, что стоило бы меньше десяти тысяч долларов. Чувствовала непонятный покой, ощущая на себе его запах. Я собиралась выйти из этой спальни, так как она всегда таила в себе мрак. Но мои глаза уловили книжку на тумбочке возле кровати. Он не был любителем почитать, поэтому мне в крайней степени стало любопытно. Когда я взяла ее в руки, то узнала старый переплет Шекспира. Это была моя книга, видимо, Калеб нашел ее в моей комнате. Листы были старыми и помятыми, подтверждаясь в том, что он читал ее. Тепло поселилось у меня в душе, и я положила ее обратно на свое место, не оставляя после себя ни следа.

Вместе с его запахом на футболке, я почувствовала беспокойство. Это чувство было необоснованным, но я ничего не могла с этим поделать. Где он сейчас? Прошло довольно много времени, но я, после столько времени, не могла точно знать сколько часов в день он работал. Какая-то язва жгла меня, но я отвлекала себя включенным телевизором.

Массивный плазменный телевизор выглядел как новеньким судя по тому, что в последний раз он был разбит на миллион осколков.

Я переключала одного канала на другой, пока не остановилась на канале новостей. Как обычно новости о погоде на ближайшую неделю. И я поняла, что нас ждет одни только дожди. Но в любой случае я буду дома.

- Здравствуйте. Время новостей на MSNBC. О самых важных событиях расскажем прямо сейчас. Молодой мужчина в возрасте двадцати одного года нашли зверски убитым в пригороде Бронкса...

Рука машинально тянется к пульту и я выключаю телевизор. Такие новости только лишний раз тревожат разум. Но я не могу отрицать, что первая мысль, пришедшая мне в голову - мое состоявшее убийство. Как я к этому отнеслась? Как бы это не прозвучало ненормально, но во мне не было ни грамма сожаления. Меня разрывало между злом и добром, молчанием и криком, нежностью и грубостью, и только рядом с ним я понимала, что могла отдаться его стихией. Я была убеждена, что Калеб лишает жизни не из-за своей прихоти. Он был жесток, но вместе с этим самым справедливым.

Мне просто запрещено оставаться дома, когда несусветные мысли решили перегрызть мне глотку. Неожиданно, в дверь постучались, и я прошла по коридору к источнику. У Калеба имеются свои ключи. Когда я посмотрела через глазок, то увидела одного из телохранителей.

Я удивилась, но решила открыть дверь.

- Мисс Остин, с вами желает увидеться женщина. Она утверждает, что вы знакомы с ней.

- Что? А где женщина меня ожидает? - спросила я, гадая кем может являться эта женщина, так как не могла припомнить каких либо знакомых женского пола, кроме моих подруг. Но они были в больнице, поэтому этот вариант тоже отпадает.

- Ее задержали в лобе.

- Хорошо. А кем она представилась? - что-то неладное зарождалось на душе, но все-таки все может обойтись и это только я сама себя загоняю.

Мужчина взял рацию и подключился в своему напарнику. Через пару минут он убирает в сторону рацию и смотрит на меня.

- Она представилась? - переспрашиваю я, отслеживая в его лице замешательство.

- Мисс... женщина сказала, что она ваша мать.

Если вы спросите, что первое пришло на ум, то вы безусловно ошиблись. Ни розыгрыш, так как мамы давным-давно нет в мире живых, ни шокированное состояние, что могло быть оправданным, а вспышка со скоростью света перед моим взором, что чрезвычайно больно отравило мои воспоминания, выворачивая все на поверхность.

Я помню как наблюдала за ней внимательно и так, что вглядывалась в каждый сантиметр ее безумно красивого лица. Я замечала, что каждая черта ее идеально смотрелась в сочетании с каждым изгибом, уголочком на ее лице. Я помню, как рассматривала её до бесконечности красивые глаза. Большие темно-карие глаза миндалевидной формы. Подчеркивающие яркость ее глаз длинные с изгибом ресницы, черные густые брови, что придавали ее глазам более утонченный вид заставляли позавидовать даже родную дочь. Нос и ее губы у нее от отца. Ее прямой носик идеально сочетался с ее легка припухлыми губами алого оттенка. Цвет ее кожи запомнился мне бледно-розовым, но на щеках у нее всегда были яркие румянцы, что придавало яркую живость ее лицу. Красавица, подобная Великой актрисе Одри Хепберн, но для меня с еще более выразительными чертами лица. При ее виде каждый восхищался ее красотой, каждый подчеркивал ее изящество и нежную естественную красоту, которой бы позавидовали многие девушки. Ее тело и фигура говорили о том, что в далеком прошлом она занималась балетным искусством. Об этом говорили ее тонкие ровные ножки, с особой походкой. Ей бы никто не дал свыше двадцати лет. Ее руки, пальцы были изумительны, они напоминали некую чемпионку-пианистку, столь длинные и красивые, нежные и завораживающие. Ею можно было любоваться каждую минуту. Она и есть живое воплощение нежности, естественной красоты, грации и главное, женственности.

- Впустите ее. Мне нужно знать, кто использует ее доброе имя. - приказываю я, хмуро глядя, когда у самой дрожали руки.

Спустя долгие минуты, я слышу как каблуки туфель громко стучат по мраморному полу. Всё моё ожидание заставляло меня верить в эту чепуху.