꒰2꒱
Наши дни...
За окном лениво моросил дождь, капли медленно стекали по стеклу. Дженни лежала под тёплым одеялом, когда вдруг пронзительно зазвонил телефон. Она, морщась, протянула руку к прикроватной тумбочке, нащупала холодный корпус телефона и, не открывая глаз, поднесла его к уху.
— Алло?..
На другом конце линии послышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание.
— Дженни, ты слышала новость?.. — нервно произнесла Лиса.
Дженни нахмурилась, не открывая глаз.
— Какую ещё новость… я сплю, — пробормотала она, перевернувшись на бок. Волосы рассыпались по подушке, и она машинально провела рукой по лицу, зевая.
— Эту дуру Чеен убили сегодня ночью…
Дженни мгновенно открыла глаза.
— Что?.. — прошептала она, не веря в услышанное. — В смысле?
— Да! — почти крикнула Лиса. — Включи новости...
Дженни соскочила с кровати, не замечая, как телефон чуть не выскользнул из её рук. Она включила телевизор, ведущая новостей серьёзным голосом читала репортаж.
«Сегодня ночью в Таунхаусе на северной окраине Сеула было обнаружено тело 17-летней школьницы Пак Чеен. На месте преступления работали следователи и криминалисты. По предварительным данным, девушка погибла от ножевого ранения. Подозреваемого задержали — им оказался её одноклассник, имя которого пока не разглашается...»
Дженни была шокирована услышанным.
— Господи… — прошептала она. — Неожиданно даже, я растерялась
— И не говори, — тихо сказала Лиса. — Никогда не думала, что такое произойдёт с нами
На экране телевизора мелькали тревожные кадры: натянутая желтая полицейская лента, красно-синие огни, и неясный силуэт человека в наручниках, которого вели к машине. Схватив халат, Дженни торопливо накинула его поверх шелковой ночной сорочки и почти бегом направилась по коридору к комнате брата. Деревянный пол слегка скрипел под её босыми ногами.
Дверь в комнату Тэхена была приоткрыта, изнутри доносился глухой шум воды, а затем хлопок двери душевой. Через секунду из ванной вышел сам Тэхен, волосы его были влажные, на бедрах только белое полотенце. Он зевнул, потянулся, собираясь переодеться, когда в комнату без стука влетела сестра.
— Тэхен! — выкрикнула Дженни, захлопнув за собой дверь.
Тэхен дернулся, нахмурился и инстинктивно прижал полотенце.
— Йа! Ты вообще нормальная? — выругался он, раздражённо скривившись. — Уйди отсюда, дурная, я не одет!
— Чеен… убили, — произнесла она, округлив глаза.
Его глаза расширились, а затем сузились, как будто он пытался осознать послышалось ли ему или нет.
— Что? — наконец произнёс он глухо.
— Я только что видела по новостям, да и Лиса позвонила, — заговорила Дженни быстро. — Ееубили в таунхаусе ночью, и что это, возможно, кто-то из нашей школы. Имя не назвали, но… — она замялась, облизнула пересохшие губы. — Но если начнётся расследование, если они выяснят, что мы её… — она не договорила, махнула рукой. — Что мы издевались над ней, всё пойдёт к черту.
Тэхен тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу, отводя взгляд.
— Ничего они не выяснят, — отрезал он наконец, стараясь говорить спокойно. — Прекрати истерику, — он указал на дверь и сказал грубо. — Свободна, я хочу одеться.
— Как будто тебя это вообще волнует, — фыркнула Дженни, бросив на него взгляд, и вышла, хлопнув дверью.
Тэхен стоял неподвижно несколько секунд, потом шагнул назад и упал на кровать. Он закрыл глаза. Мысли в голове путались. Перед внутренним взором всплыло лицо Чеен. Он не любил её, по крайней мере, так всегда говорил себе. Но было что-то в ней… что-то, что раздражало и тянуло одновременно. С первого дня, как она перевелась в их школу, он не мог не замечать её.
За пару дней до начала буллинга...
Тэхен нервно проводил рукой по волосам, чувствуя, как ладони покрываются потом, к нему должна вот-вот подойти Чеен.
— Что-то случилось? — спросила она как раз.
— Нет… я просто хотел поговорить, — ответил Тэхен, подходя ближе, и он слегка усмехнулся, чтобы скрыть неловкость. — Чеен, я... я не знаю, как это сказать нормально…
— Как есть суажи, — развела девушка руками.
— Мне ты нравишься, — выдохнул он. — Понимаешь? Я не шучу. Мне плевать, что там думают другие, я просто… хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты дала мне шанс.
— Ты серьёзно?
— Да, — твёрдо ответил он.
— Знаешь, в чём проблема, Тэхен? — усмехнулась девушка. — Ты думаешь, что можешь получить всё, что хочешь. Привык, что перед тобой всё открыто, что люди подстраиваются под тебя, но я не из тех, кто будет очередной игрушкой для скучающего богатого мальчика.
— Я не игрушки ищу, — нахмурился он. — Я ведь говорю тебе, что ты мне реально нравишься.
— Нравлюсь, потому что я сказала тебе "нет"? — подняла подбородок она. — Ты не привык к отказам, вот и бесишься, вот и решил “замутить”, чтобы доказать себе, что всё можешь, но ты пустышка, Тэхен
— Хватит, — он сжал кулаки.
— Нет, не хватит, — шагнула она ближе, глядя прямо ему в глаза. — Посмотри на себя. Всё, что в тебе есть - это фамилия Ким. Без неё ты никто. Если бы ты был обычным, ты бы мне даже и слова не сказал.
— Знаешь, — тихо сказал он, чувствуя как все внутри сжимается от злости, — может, ты и права. Но… я всё равно хотел это сделать.
Он шагнул к ней и, прежде чем она успела отступить, он схватил ее за затылок, протянул к себе и поцеловал её в губы, стараясь углубить поцелуй, Чеен пыталась его оттолкнуть и через поцелуй еле высказала:
— Ты с ума сошёл?!
Но Тэхен не хотел остановиться, он толкнул ее в дверь и принялся целовать ее шею, оставляя влажные следы на шее. Чеен отчаянно пыталась его оттолкнуть, но он закрыв ей рот, начал расстёгивать пуговицы на рубашке.
В этот момент дверь справа от них. В проёме стояла Лалиса: рыжие волосы собраны в высокий хвост, одетая в спортивную форму и злая как никогда.
— Что тут вообще происходит? — повысила тон она.
Тэхен замер и посмотрел на Манобан. Чеен его оттолкнула и тяжело дыша, убежала.
— Йа, вот что ты лезешь в мое дело? — разозлился парень.
— Ты адекватный? — нахмурилась она, — Вы чуть дверь не выломали, я ненавижу, когда мне мешают заниматься спортом! Свалил к чертям собачьим отсюда, — она указала на лестницу.
Он ухмыльнулся сам себе, но улыбка быстро исчезла. Она всегда отталкивала его и это злило, потому что никто не смел игнорировать Кима Тэхена. Теперь же её больше нет. И эта мысль, хоть он пытался прогнать её, она все равно жгла изнутри.
— Ну и пусть, глупая овца, — хмыкнул он.
***
Чонгук стоял перед зеркалом в своей просторной спальне. Он поправил воротник белоснежной рубашки, застегнул последнюю пуговицу и аккуратно пригладил рукав. Поверх лёг тёмно-синий пиджак, почти чёрный, с изящными золотыми узорами по краям лацканов и эмблемой школы на груди. Брюки сидели идеально, а на ногах чёрные отполированные ботинки.
Всё выглядело безупречно. Слишком безупречно как и вся его жизнь на публике. Он бросил короткий взгляд на кровать, где в беспорядке лежала школьная сумка, и, вздохнув, закинул её на плечо. Внизу, из гостиной, доносились приглушённые голоса родителей. Споры за завтраком были для их дома привычным утренним делом. Он не разбирал слов, но по интонации угадывал знакомый сценарий: отец давил, мать защищалась, оба — притворялись, будто их семья не рушится изнутри.
Чонгук прошёл мимо них, не произнеся ни слова. Мать, заметив его, что-то хотела сказать, но он даже не повернул головы. Научился: чем меньше разговоров, тем спокойнее день.
Он пересёк двор, прошёл мимо идеально подстриженного газона и остановился у массивных ворот. Брюнет сунул руки в карманы, глядя вдаль. Каждое утро было одинаковым - ожидание, школа, фальшивые улыбки, роль, которую он должен играть. Все они были частью тщательно выстроенной витрины: «золотая молодёжь», дети влиятельных семей, которые должны держаться вместе и изображать безупречное единство. На деле - просто группа людей, связанных не дружбой, а выгодой и страхом перед родителями. Ему надоело это притворство. Но без собственного дома, без денег, он оставался в ловушке. Пока живёшь под крышей родителей - ты обязан жить по их правилам.
Через пару минут за углом показался знакомый чёрный минивэн. Мотор глухо урчал, фары прорезали туман. Машина остановилась у ворот, и водитель, не глядя на Чонгука, открыл боковую дверь. Тот молча сел внутрь. Там уже сидели Тэхен и Дженни. Дженни сидела, скрестив ноги, глядя в телефон. Тэхен же читал книгу.
— Ты слышал? — первой заговорила Дженни, повернувшись к нему. — Чеен убили ночью.
— Да, — спокойно ответил Чонгук, усаживаясь на своё место. — Мне папа сообщил утром, — он достал из кармана сигарету, крутанул между пальцами. Дженни бросила на него осуждающий взгляд. — Что? — спросил он с ухмылкой. — Я не собираюсь делать вид, что мне жаль, мне всё равно.
Он зажёг сигарету и сделал долгую затяжку, выпустив дым в приоткрытое окно. Та поморщилась, но, вопреки ожиданиям, не стала спорить.
— Мне тоже всё равно, — сказала она тихо, — но это как-то... не знаю, забей, не знаю как объяснить
Она отмахнулась и посмотрела на Тэхена. Тот перелистнул страницу, погруженный в чтение. Через несколько минут минивэн свернул на подъездную дорогу к особняку Манобанов. Каменные львы у ворот выглядели мрачно. Дверь открылась, и внутрь вошла Лалиса, в короткой юбке и с рюкзаком, небрежно закинутым на одно плечо.
— Всем привет, — бросила она бодрым тоном. — Все уже знают новости?
— Да, знаем, — коротко ответил Чонгук, делая новую затяжку. — Это нас не касается, убили и убили, какая разница?
Дженни и Лиса переглянулись. С одной стороны, он был прав, что они не имели к этому отношения. С другой они не понимали, как можно говорить об убийстве так спокойно?
— Ладно, — натянуто улыбнулась Лиса, переводя разговор. — Тэхен, а ты что скажешь?
Тэхен не сразу понял, что обращаются к нему. Он медленно поднял глаза от книги.
— А? Я читаю, а не считаю.
— Я про Чеен, — закатила глаза рыжая.
— А, это. — он пожал плечами. — Думаю, Чонгук прав, пусть полиция разбирается.
Чонгук усмехнулся, глядя в окно, где за стеклом мелькали школьные ворота.
— Ну вот, я херни ну скажу, запомните
Минивэн плавно остановился у ворот школы. Ребята по одному вышли наружу.
Тем временем...
Детектив Хосок устало снял очки, потер переносицу и посмотрел на Чимина, сидевшего напротив. Парень выглядел измученным, его руки в наручниках, глаза красные, под ними тени.
— Ладно, — тихо сказал Хосок, вставая. — Я схожу за водой, — он направился к двери, задержавшись на секунду, чтобы бросить взгляд на дежурного охранника у входа. — Глаз с него не спускай.
Дверь закрылась. Чимин медленно поднял голову. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, на что-то решаясь. Через несколько секунд охранник, стоявший у стены, услышал лёгкий скрип стула. Он обернулся и в тот же миг Чимин, быстрым движением, вскочил. Его ноги метнулись вперёд, и удар пришёлся точно в висок охранника. Тот не успел даже вскрикнуть, тело осело на пол. Чимин тяжело дышал, глядя на распростёртое тело. Он сорвал с себя наручники, ключ от которых забрал у охранника, и распахнул дверь.
— Эй! Стой! — крикнул кто-то из полицейских, заметив бегущего Чимина.
Но он уже мчался вперёд, босые ноги скользили по плитке, дыхание сбивалось, сердце колотилось в груди. Он знал, что ему некуда бежать... А так же он знал, что за сдачу показаний против этих четверых, ему не дадут покоя в тюрьме, его найдут и убьют. Полицейские рванули следом за ним. Один достал рацию и кричал «Блокируйте выход!», но Чимин уже несся к окну в конце длинного коридора.
Он ускорился, и, не раздумывая, с силой бросился вперёд. Стекло разлетелось на тысячу осколков. Ветер ударил в лицо, гул в ушах заглушил всё. На секунду время замерло, он словно завис в воздухе, блондин увидел снизу улицу, белую машину, испуганные лица прохожих. А потом удар. Тело Чимина рухнуло на крышу автомобиля, вмяв металл, стекло разлетелось во все стороны. Люди закричали, кто-то выронил зонт, кто-то побежал к машине. Наверху полицейские застыли у разбитого окна.
Внизу сирена скорой уже надрывалась, кто-то пытался нащупать пульс. Лицо Чимина было бледным, глаза закрыты, кровь смешивалась с дождём, стекая по капоту белой машины.
Чуть позже...
Хосок уже больше часа ходил туда-сюда по узкому коридору, поглядывая на часы и на дверь с табличкой «Реанимационное отделение — вход строго запрещён». Каждые несколько минут он останавливался, выдыхал и снова начинал шагать. Его пальцы нервно теребили служебное удостоверение в кармане. Дверь наконец открылась, вышел врач, он снял перчатки и подошёл к Хосоку.
— Доктор! — поспешно произнёс он. — Как он?..
— Пациент в крайне тяжёлом состоянии, заговорил мужчина средних лет. — При падении с такой высоты он получил множественные переломы, черепно-мозговую травму и внутренние кровоизлияния. В данный момент он находится в реанимации под постоянным наблюдением.
Хосок медленно кивнул, не отводя взгляда.
— Он… он в сознании?
Врач покачал головой:
— Нет, он в глубокой коме. Сказать, когда он может прийти в себя невозможно. Всё зависит от его организма и реакции на лечение. Мы делаем всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние.
— Но шанс есть?
Врач опустил глаза, потом снова посмотрел на него спокойно:
— Мы не можем ничего обещать, на данный момент его состояние остаётся критическим. Если он переживёт ближайшие сорок восемь часов это будет уже положительный признак.
— Спасибо, доктор, — глухо произнёс он.
Врач кивнул, слегка сжал ему плечо и ушёл,
— Почему ты так решил, парень? — тихо прошептал он. — Я хотел помочь тебе, а не загнать в угол…
В школе...
Четвёрка медленно шла по длинному коридору школы. У шкафчика Пак Чеён собралась небольшая толпа, кто-то тихо плакал, кто-то просто стоял, прижимая ладонь к губам, а кто-то снимал всё на телефон, чтобы потом выложить в сеть. Шкафчик Чеен теперь выглядел как мемориал, поверх голубого металла приклеили десятки цветных стикеров с надписями: «Покойся с миром», «Ты была хорошей», «Мы тебя помним». На дверце висела её фотография. Вокруг аккуратные букеты белых лилий, плюшевые игрушки, ленты, даже маленький ангел из фарфора.Тэхен бросил взгляд на шкафчик и фыркнул, сунув руки в карманы:
— Ерундой занимаются…
Несколько девочек, стоявших у шкафчика, обернулись на него, но промолчали.
— Как и ты прям, — холодно произнесла Лиса, чуть повернув голову через плечо. Её волосы упали на одно плечо.
Тот скривился, раздражённо выдохнул и шагнул ближе к ней:
— Йа, помолчи, а? — процедил он сквозь зубы, глядя на неё исподлобья.
Лиса усмехнулась краешком губ, не отводя взгляда.
— А если не помолчу? Что ты сделаешь, Тэхен?
— Нарываешься... — хмыкнул Тэхен.
Они вошли в класс и спокойно заняли свои места. Через пару минут дверь распахнулась и в класс уже вошёл классный руководитель, господин Хан. В руках у него была папка, но он так и не открыл её. Он прошёл к столу, обвёл учеников взглядом и негромко сказал:
— Как вы все уже знаете… Пак Чеен была убита.
По классу прокатилась волна тихих шорохов. Кто-то резко вдохнул, кто-то опустил голову.
Но не все выглядели потрясёнными. Лиса, сидевшая ближе к середине, скучающе уставилась в окно.
— О, боже… опять об этом, — тихо хмыкнула она, закатывая глаза.
Учитель на секунду замолчал, не зная, что ему говорить и как их осторожно попросить помолчать. Рядом с ней Тэхен, развалившись на стуле, едва слышно усмехнулся.
— Трагедия, конечно… — пробормотал он, едва сдерживая смешок. — Но, если честно, я не удивлён.
Эта фраза заставила несколько учеников повернуться к нему. Кто-то испуганно, кто-то с неодобрением. Дженни, сидевшая впереди, бросила на него короткий взгляд, потом перевела глаза на Чонгука, и их взгляды пересеклись. Учитель медленно поднял глаза от стола.
— Я прошу вас проявить уважение, — сказал он тихо наконец-то. — Девушки больше нет, но она была вашей одноклассницей, — он замолчал, стараясь не повысить голос. — После сегодняшних уроков мы всем классом пойдём на её похороны. Я надеюсь, никто не будет искать оправданий, чтобы не идти. Это не просьба, а обязанность.
Лиса скрестила руки на груди.
— А если я не хочу? — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Мы же даже не были близки.
Тэхен усмехнулся, поддерживая её.
— И правда, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Она сама держалась в стороне, вечно одна.
Учитель медленно вдохнул, постаравшись не сорваться.
— Вы не обязаны были быть друзьями, — сказал он сдержанно. — Но человек погиб, и проявить уважение - это минимум, на который способен любой из вас.
Дженни отвела взгляд, чувствуя, как в груди неприятно сжалось. Её пальцы машинально теребили край рукава. Чонгук тихо наклонился к ней:
— Ты идёшь?
— Конечно, — ответила она, не поднимая глаз. — Мы должны показать себя с лучшей стороны
— Ну да, теперь все такие святые, — хмыкнула рыжая.
Учитель стукнул ладонью по столу.
— Хватит! — он сделал паузу, переводя дыхание.
— Завтра вас спросят, что вы сделали, когда умерла Пак Чеен, и мне будет стыдно, если ответом будет «ничего» — он кивнул и замолчал на долю секунды. — После уроков, — наконец произнёс он, — Весь класс пойдёт на её похороны. Мы встретимся у школы в четыре часа. Одежда должна быть чёрная, без ярких цветов. Пожалуйста, ведите себя с уважением.
Пару часов спустя...
Зал для прощания...
На длинных стенах висели черные траурные ленты, а под ними десятки венков с белыми лентами, на которых черными иероглифами были выведены имена дарителей: одноклассники, преподаватели, родители учеников, даже представители администрации школы.
В центре зала стояла небольшая столешница, покрытая белым шелком. На ней урна с прахом Чеен и её фотография в черной рамке. На снимке она улыбалась. Перед фотографией стояла свеча. Ученики стояли рядами. Многие из них держали руки перед собой, склонив головы. Девушки из её класса украдкой вытирали глаза, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молчал, не находя слов.
Детектив Хосок стоял у стены, в стороне от всех. Его руки были сложены за спиной. Он наблюдал, как один за другим люди подходили к урне, кланялись трижды и оставляли цветы. Он перевёл взгляд на фотографию Чеен. Ну не складывается, он не может поверить в то, что Чимин был способен убить её. Он тихо выдохнул, повернулся и вышел наружу.
На небе плавали серые облака, и ветер носил по двору опавшие листья. Хосок поднял взгляд вверх, между облаками проглядывало бледное солнце. Он спустился вниз по ступенькам, а к нему навстречу по дорожке шли четверо учеников. Хосок поднял взгляд на небо и задумался.
Впереди шёл черноволосый высокий и мускулистый парень задом наперёд, он усмехался, указывая рукой на ослепительную рыжеволосую, которая шла чуть позади. Рядом с ней шел широкоплечий брюнет и стройная брюнетка, плечом к плечу, тихо посмеиваясь.
— Сегодня можешь спать спокойно, Чеен мертва, — громко сказал черноволосый.
Слова заставили Хосока замереть, мир словно замедлился вокруг, как в слоу-мо эти четверо проходили. Он медленно опустил голову и посмотрел на них.
— Тебе жить надоело? — резко бросила рыжеволосая, зло глянув на парня.
Они были все ближе, почти поравнявшись с детективом. Хосок же не шевелился, только глаза следили за каждым их шагом. Черноволосый, проходя мимо, чуть наклонился разведя руками, и с усмешкой спросил:
— А что, ты и меня на тот свет отправишь?
Пальцы Хосока сжались в кулаки, но лицо оставалось спокойным, продолжая смотреть на них через плечо.