꒰3꒱
После церемонии прощания большинство учеников и учителей направились в большой зал для поминок. В помещении на полу лежали циновки, а вдоль всего зала стояли низкие деревянные столы, выстроенные в четыре длинных ряда. Стульев не было, в Корее поминки принято проводить сидя на полу, скрестив ноги.
Тэхен, Лалиса, Чонгук и Дженни устроились за одним из столов в дальнем углу. Лиса сидела рядом с Дженни, а парни напротив. Работники похоронного зала заранее накрыли угощение: говяжий суп с рисом, суп из морской капусты, тарелки с лапшой и овощами, жареные оладьи чон, соевый соус в маленьких мисках. Из напитков мутноватое рисовое макколи и чай, в зависимости от того, кто что предпочитает.
Тэхен первым потянулся к бумажной ёмкости с супом из морской капусты. Он зачерпнул палочками кусок водоросли и торопливо засунул себе в рот. Несколько секунд жевал, затем нахмурился и резко сплюнул обратно в миску.
— Фу, ну и гадость, — скривился он, вытирая рот салфеткой. — Эта еда просто мерзость.
— Единственная мерзость здесь ты, — нахмурилась Дженни. — Зачем вообще брал, если не нравится?
— Мы впервые на похоронах, алло! — он развёл руками. — Я видел в дорамах, что еда всегда выглядит вкусно. Видимо, бутафория, как обычно.
— Веди себя адекватно, — строго произнесла Дженни, не сводя с него взгляда.
— Йа, не учи меня, — фыркнул Тэхен. — Папа сказал, что нужно пробовать всё в этой жизни. Вот я и пробую.
Лиса, сидевшая рядом, закатила глаза от этого «глубокомысленного» диалога. Она достала телефон, открыла камеру и подняла руку повыше, поймав красивый угол. Щёлк — и на экране появилось её лицо с чуть надутыми губами и блестящими глазами.
— Такс, впервые на похоронах... #похороны #школа #будемпотебескучать, — пробормотала она, набирая подпись под фото, и довольно улыбнулась.
— Лис, если запостишь это, тебя выпрут из агентства, — сказал Чон, посмотрев на неё.
— А что такого? — искренне удивилась она. — Я просто делюсь со своими подписчиками.
— Слушай Чонгука, он всегда прав, — вставила Дженни, не отрываясь от чашки с чаем. Чонгук тихо улыбнулся.
Тэхен усмехнулся и с прищуром посмотрел на рыжую.
— Ну ладно, оставь тогда себе, — она улыбнулась и убрала телефон, затем достала пудру ч зеркальцем. — Хотя жалко, я таким ангелочком вышла на фотке, — сделала она грустное лицо.
— Да, ты то ангелочек, — сказал черноволосый, вытягивая палочки из миски. — Хотя, если честно, ты, наверное, рада, что Чеен мертва.
Лиса резко опустила руку с зеркальцем и посмотрела на него краем глаза.
— Что ты заладил?
— Ну, тебе выгодна её смерть. Может, это ты её прикончила? — он положил руки на стол, глядя прямо в глаза девушке.
— Делать мне нечего, — фыркнула Лиса, убирая пудру в сумку.
Тэхен перевёл взгляд на сестру:
— Все ведь знают, что вы с подружками над ней издевались, ну и с Джен.
Дженни напряглась, прикусив губу, а рыжая ухмыльнулась:
— Сама виновата, она считала нас тупыми. Вот и получила.
— Давайте не здесь, — тихо вмешался Чонгук, глядя на них исподлобья.
— А кто, интересно, теперь в выигрыше от всей этой ситуации с Чимином, а? — она сложила руки на столе и, слегка наклонившись вперёд, посмотрела на Тэхена с издевательской улыбкой.
Тот скривился и поправил волосы.
— Хорошо, тогда давайте поспорим, Чимин выживет или умрёт а тюрьме? — сказал он воодушевлённо.
— Ты неадекватный, — покачала головой Дженни. — Нашёл место и время для таких споров.
— Какая разница? — посмеялся он. — Как будто мы единственные злодеи на свете
— Как думаете, Чимин что-то рассказал им? — рыжая посмотрела серьёзно на ребят.
— Даже если и рассказал, — Тэхен поднял на нее взгляд. — То кто ему поверит? Все же знают, что он ее сталкерил, как ненормальный
— Ребят, хватит, — спокойно произнёс Чонгук, устало глядя на всех по очереди. — Давайте просто поедим. Мы всё-таки на похоронах. Это неправильно.
Они не знали, что за пару столов от них, незаметно наблюдая и прислушиваясь к их разговорам, сидел детектив Хосок. Он не притрагивался к еде, он лишь наблюдал, делая в уме пометки.
Чуть позже...
Когда Хосок вышел из отдела, он медленно шагал к своей машине, руки глубоко в карманах пальто, мысли путались как нитки. Чем дольше он обдумывал, тем яснее понимал, что привычные процедуры тут вряд ли помогут: документы можно подделать, свидетелей запугать, следы стереть, а правда останется скрыта, если не найти правильный путь.
Идея пришла внезапно и чётко, и она явно незаконная, но, возможно, единственная, которая даст доступ туда, куда иначе не пройти. Он вынул телефон и набрал номер человека, который точно ему поможет.
— Алло?
— Узнал меня? — спросил он, не скрывая лёгкой усмешки в голосе.
На другом конце провода отозвался смущённый вдох.
— А, д-да, — прозвучало неуверенно. — Детектив… Я больше не занимаюсь тем, чем занимался раньше, клянусь.
— Не ври, — коротко сказал он. — Мне нужны твои услуги. И да, я знаю, что ты продолжаешь этим заниматься. Пока на тебя официальных жалоб нет, можешь гулять спокойно.
С другой стороны последовала пауза, а затем более раскованный тон:
— Ах да? Ну, и что за услуга, приятель?
Хосок чуть прижал ладонь ко лбу, отгоняя усталость.
— Без лишних вопросов, — произнёс он спокойно. — Мне нужны фальшивые документы. На чужое имя, и дата рождения, и место рождения, и всё, что нужно. Но обязательно: верхняя строчка высшее образование учителя обществознания и испанского. И если сможешь пару грамот, наград, что обычно прикладывают к резюме. Справишься?
— Но зачем тебе это, друг? — Джин хихикнул. — Ты же человек закона.
— Я же сказал не задавай лишних вопросов, а то я тебя арестую, — отрезал он.
— Ты такого не говорил... — протянул Джин.
— Ну вот сейчас я же это сказал? — хмыкнул Хосок.
Несколько секунд тишины, а затем послышался вздох хакера.
— Ладно, понял. Все сделаю. Но знай, что это не бесплатно
— Оплату получишь. И ни слова никому. Понял?
— По рукам, — наконец согласился Сокджин и бросил трубку.
Он припирал ладонями к стеклу своего служебного автомобиля, наблюдая, как прохожие идут по мокрому тротуару и думал о том, как далеко можно зайти во имя справедливости.
***
Лалиса и Дженни шли по узкой улице вечером. Они остановились у уютного кафе с большими окнами, за которыми виднелись тёплые лампы и несколько пар, сидящих за столиками.
— Пойдём сюда, — предложила Дженни, открывая дверь. — Мне нужно сладкое.
Лиса лишь кивнула, следуя за ней. Внутри было тихо, играла мягкая джазовая музыка. Девушки заняли место у окна, где можно было наблюдать за ночным городом.
— Что будешь? — спросила Дженни, глядя в меню.
— Ничего сладкого, — сразу ответила Лиса. — Я на диете, хореограф вчера сказал, что у меня щеки стали больше.
— Ох, да брось, ты и так как палочка, — фыркнула Дженни, — Один чизкейк не убьёт твою карьеру.
— Нет, серьёзно, — Лиса улыбнулась, но глаза её оставались усталыми. — Я не хочу потом слушать от менеджера, что выгляжу “менее конкурентоспособно”.
— Ладно, тогда я закажу за нас обеих, — сказала Дженни, подзывая официанта. — Один чизкейк и два чая жасминовых, пожалуйста.
Когда официант ушел, Дженни покрутила ложку в руках, будто собираясь с мыслями.
— Слушай, я тебе кое-что скажу, но ты никому, ладно? — произнесла она, понизив голос.
— Ты меня заинтриговала, — приподняла бровь рыжая. — Что случилось?
— Позавчера, — Дженни чуть улыбнулась, — Чонгук пригласил меня в кино, на ночной сеанс причём
— Что? Серьёзно? — удивилась Лиса, опершись локтями на стол. — И ты пошла?
— Конечно пошла! — засмеялась Дженни. — Он сказал, что устал от всех этих вечеринок и хочет просто провести вечер “по-нормальному”. Мы сидели в зале почти одни, он купил попкорн, сам выбрал фильм... И, знаешь, мне кажется, он влюблён.
— Влюблён? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — В тебя?
— Ну а в кого же ещё? — самоуверенно ответила Дженни, скрестив руки на груди. — Он даже попросил меня никому не говорить, ни тебе, ни Тэхену,потому что боится реакции, но я не могу просто молчать.
Лиса медленно отставила чашку.
— Он сам сказал не говорить, а ты уже рассказываешь, — сдержанно заметила она.
— Дело не в этом, — вздохнула Дженни. — Просто я уверена, что у нас с ним что-то будет и мне нужно поделиться. Он... он был таким внимательным.
— Джен, — тихо произнесла Лиса, глядя на неё серьёзно. — Ты уверена, что он не просто пользуется тобой?
— Что? — нахмурилась брюнетка.
— Ты всегда ему подыгрываешь. Когда он что-то просит - ты соглашаешься. Когда он хочет, чтобы кто-то его прикрыл - ты защищаешь. Может, он просто привык, что ты всегда на его стороне, и пользуется этим?
Дженни покачала головой, даже не задумываясь.
— Нет, он не такой
Лиса откинулась на спинку дивана, скрестив руки.
— Ты так говорила и про Хенджина, когда он приносил тебе кофе в студию, — заметила она спокойно.
— Это другое, — резко ответила Дженни. — С Хенджином я сама играла, а с Чонгуком всё иначе, он особенный.
Официант поставил перед ними кусочек чизкейка, украшенный веточкой мяты и тонкой линией шоколада. Дженни отломила вилкой кусочек и с удовольствием положила в рот.
— М-м, рай, — сказала она, закрыв глаза. — Попробуй, хоть кусочек.
— Нет, спасибо, — ответила Лиса, глядя в окно. — Ты знаешь, я просто... не понимаю вас, вы все влюбляетесь в кого-то, кто вам тупо улыбается, а потом страдаете.
— А ты что, не влюблялась никогда? — прищурилась Дженни.
— Может, и влюблялась, — пожала плечами кареглазая. — Только я научилась отличать внимание от интереса.
Дженни вздохнула, облокотившись на стол.
— Ты слишком холодная, Лис. Если бояться чувств, можно прожить жизнь и не почувствовать ничего настоящего.
— А если не бояться, то можно остаться с разбитым сердцем, — ответила та спокойно.
Тем временем, на верхнем этаже, на самом балконе особняка, Тэхен стоял, облокотившись о металлические перила, а рядом Юнги, в руках у него была зажжённая сигарета. Он глубоко затянулся, выпустив густое облако дыма, которое медленно поплыло в верх. На нём была свободная тёмная кофта, волосы чуть растрепаны.
— Мда, я думал, что в нашей школе скучно будет, — первым нарушил тишину Юнги, глядя куда-то вдаль. — Все только и говорят про Чеен.
Тэхен молча взял сигарету из его руки, сделал короткую затяжку и вернул обратно.
— Понял. — сказал он. — Ну, что поделать?
— Обычно, когда кого-то убивают, люди хотя бы делают вид, что им жалко, — помотал головой беловолосый.
— Жалко? — Тэхен фыркнул. — Она сама виновата, всё время лезла куда не надо. Хотела быть особенной. Ну вот, она теперь точно особенная.
Юнги нахмурился, внимательно посмотрел на него.
— Ты это серьёзно сейчас?
— А что, я не прав? — спросил парень.
Юнги затянулся снова, дым клубами вырвался наружу. Он не хотел продолжать тему морали. Несколько секунд он молчал, прежде чем продолжить:
— Я слышал ещё кое-что.
— Что?
— Про Чимина говорят, что он выпрыгнул из окна участка, сейчас он в реанимации.
Тэхен на мгновение замер. Потом медленно выдохнул, чуть усмехнувшись.
— Вот как... — произнёс он тихо.
— Если он очнётся, то может что-то рассказать, — пожал плечами Мин.
Тэхен посмотрел на огонёк сигареты, глядя, как она догорает.
— Пусть не очнётся, — произнёс он ровным голосом. — Если он выживет, всё станет сложнее.
— Сложнее кому? — спросил Юнги.
— Мне, да и всем, кто связан с этой историей. — Тэхен выкинул окурок за перила и сунул руки в карманы. — Ты же знаешь, он слишком разговорчивый, если начнёт болтать, всем будет только хуже.
Юнги внимательно смотрел на кузена.
— Ты... случайно не знаешь больше, чем говоришь? — осторожно спросил он.
— Лучше не лезь в это, — помотал головой парень. — Он выпрыгнул из окна, потому что он сам убил Чеен и не выдержал
— Ты сказал “пусть не очнётся”, как будто тебе выгодно, чтобы он умрёт, — не отступал Юнги, щурясь.
— Я просто реалист, — ответил Тэхен. — Иногда людям лучше не просыпаться, чем жить с тем, что они видели или делали.
Юнги сжал сигарету, наблюдая, как пепел падает на пол.
— Ты пугаешь меня, брат.
— Забей, мне просто все равно, — бросил Тэхен, глядя на него с насмешкой.
Он медленно прошёл мимо, хлопнув дверью, оставив Юнги одного на балконе. Тот долго стоял, глядя в темноту, чувствуя, как внутри растёт тревога, которую невозможно объяснить словами. Что-то в поведении кузена было не так.
И впервые за долгое время Юнги подумал, что, возможно, он не так хорошо знает Тэхена, как всегда считал.
На следующий день...
В классе царил хаос, несмотря на то, что звонок прозвенел уже несколько минут назад, никто даже не думал садиться на свои места. Кто-то смеялся у окна, кто-то перебрасывался бумажками, а кто-то просто сидел, уткнувшись в телефон.
Дженни, сидевшая у окна, лениво водила кисточкой по губам, поправляя макияж в зеркальце. Рядом, чуть поодаль, Лиса сидела, подперев щёку ладонью, и смотрела в окно. Снаружи на школьном дворе старшеклассники играли в баскетбол.
Тэхен сидел, закинув ногу на ногу, и крутил между пальцев сигарету. Место Чонгука пустовало.
— Эй, курьер, — громко сказал Намджун, оторвав всех от их мелких дел. Он подошёл к задней парте, где сидел Минхо, и хлопнул его по затылку. — Когда с тобой разговаривают, смотри в глаза, понял?
Минхо вздрогнул и опустил плечи.
— Д-да, — выдавил он, не поднимая взгляда.
— Вот и отлично, — ухмыльнулся Намджун, усаживаясь на край его парты. — У тебя, случаем, нет немного карманных, а?
— Д-да… есть немного, — тихо сказал парень.
— Вот и славно. После урока пойдёшь и купишь нам с пацанами пожрать. Мы сегодня, видишь ли, голодные. — Намджун лениво обернулся к Сехуну, Бомджину и БанЧану. — Да, ребят?
Те в ответ начали выть как волки, и громко смеяться.
— Понял, курьер? — с нажимом произнёс Намджун.
Минхо слабо кивнул, сжав кулаки под партой, чтобы не дрожали. В этот момент в класс вошёл мистер Хан, их классный руководитель.
— Тишина, пожалуйста, — произнёс он, проходя к столу.
Намджун быстро спрыгнул с парты, сунул руки в карманы и сел за своё место с видом пай-мальчика.
— Здравствуйте, — начал мистер Хан. — Сегодня у меня для вас новости.
Он указал на дверь. В проёме появился высокий мужчина в тёмно-синем костюме с чёрными волосами.
— Это мистер Хван Хосок. Он будет моим помощником и временным преподавателем обществознания и испанского языка. Вы можете обращаться к нему в любое время.
Лиса оторвалась от окна и, слегка приподняв брови, улыбнулась. Хосок действительно выглядел впечатляюще.
— Здравствуйте, ученики, — сказал он с улыбкой. — La mentira piadosa es la que más duele al descubrirla. Кто-нибудь может перевести?
Никто не знал испанского достаточно хорошо. Даже Дженни, которая обычно любила блеснуть, отложила зеркало и нахмурилась. Только один тихий голос нарушил тишину:
— Невинная ложь… — пробормотал Минхо.
Хосок сразу повернул голову к нему.
— Скажи громче, пожалуйста, пусть все услышат.
Минхо поднял взгляд. Его губы дрожали, но он всё-таки собрался с силами:
— Невинная ложь причиняет больше всего боли, когда её разоблачают…
— Верно, — Хосок одобрительно кивнул, на лице мелькнула лёгкая улыбка и он посмотрел на Дженни.
Сзади снова послышались смешки. Намджун протянул руку и потрепал Минхо по волосам.
— Молодец, курьер! Испанцем заделался теперь!
Класс захихикал.
— Прошу тишины, — строго произнёс мистер Хан. — Сегодня кто отсутствует?
— Чон Чонгук, — лениво ответил Тэхен, поднимая голову. — Он на съёмках, как обычно.
Хосок перевёл взгляд на Тэхена. Их глаза встретились, уголки его губ слегка приподнялись. Тэхен выдержал взгляд, потом хмыкнул и откинулся на спинку стула, глядя в потолок, будто ему было всё равно.
Тем временем, в центре зала стоял белый глянцевый стол в форме буквы «П». В самом центре, лицом к камерам, сидела ведущая, очень элегантная женщина с аккуратно уложенными волосами и макияжем. На ней был белый пиджак с широкими лацканами и серебристая блузка. На столе перед ней лежала стопка карточек с вопросами, микрофон и планшет. Она сидела прямо, с безупречной осанкой, и иногда слегка улыбалась в сторону операторов, пока режиссёр отсчитывал секунды до эфира.
Позади ведущей возвышался огромный экран, занимающий почти всю заднюю стену. На нём медленно менялись заставки шоу: логотип, кадры с участниками и тд. Справа от ведущей сидел Чонгук. На нём был чёрный костюм с открытым воротом рубашки, без галстука. Он сидел спокойно, скрестив руки на коленях, его тёмные волосы спадали на глаза, и он время от времени поправлял прядь за ухо.
Слева, напротив Чонгука, находился другой парень, его костюм был светлее, серо-бежевого оттенка, и на лацкане поблёскивала маленькая булавка в форме микрофона. Он сидел чуть ближе к ведущей, подаваясь вперёд. Позади сидели зрители. Ведущая посмотрела на экран за своей спиной, потом перевела взгляд на гостей и мягко сказала, улыбнувшись:
— Вы смотрите дебаты недели с обычными гражданами, — начала ведущая с улыбкой смотря в объектив. — Наши сегодняшние участники, — она указала на парня слева. — Студент юридического факультета, — она указала на Чонгука. — И ученик старших классов, которые обсуждают щекотливую тему: стоит ли отменить закон об отцеубийстве? Оставайтесь с нами
— Закон об отцеубийстве имеет корни в корейской культуре, даже конституционный суд, который является высшей судебной инстанции выдал постановление в 2013 году, что отцеубийство должно подвергаться более суровому общественной критике нежеле другое любое убийство, — начал парень с юридического факультета жестикулируя. — Человек должен действовать гуманно. Есть принципы, которые нельзя нарушать. Семья бесценна, этот закон отражает почтение к семейному институту, его отменять нельзя
— Поскольку данный закон отражает семейные ценности Кореи его следует сохранить, что скажет наш второй спикер? — ведущая посмотрела на Чонгука.
— Так вы предполагаете, что этот закон укрепит всеобщее убеждение о семейных ценностей? — поднял брови Чон и совершено спокойно спросил.
— Несомненно, — развел руками парень. — Закон помогает изменить сознание общества,
— А вы уверены, что законы меняют законы общества? — наклонил голову набок Чон. — Похоже, что государство просто навязывает обществу свои взгляды
— Как это навязывает? — усмехнулся тот. — Убей ребенок родителя, поднимется волна возмущения, это нормальная человеческая реакция
— Верно, — кивнул Чон. — Но закон не может основываться на эмоциях, с юридической точки зрения дети никогда не рождаются по собственной воле, выбор осуществляется родителями, и наказывать того, кто был изначально лишен какого-либо право выбора противоречит всем законам нашей конституции
— Но в нашем обществе без этого закона никак, — парень посмотрел на лист перед собой и ткнул ручкой. — Поскольку он отражает общепринятые нормы
— Более 40% убийц являются детьми подвергшие насилию в своих семьях, — Чонгук поднял листок с статистикой и студент прищурился. — В сравнение с этим, хладнокровных убийц всего 7%, — студент юридического растерянно посмотрел в зал, где зрители кажется восторгаются его оппонентом. — Вы еще верите, что этот закон способен укрепить семейные ценности? У нас полно других законов, которые карают убийства, нет нужды сохранять этот. Более того, закон не должен быть средством насаждения семейных ценностей. Если вы хотите стать депутатом,вам стоит задуматься почему у богиним юстиции завязаны глаза...
По залу прокатилась волна аплодисментов.
***
Когда мистер Хан, проверив журнал и обменявшись с Хосоком коротким взглядом, вышел из класса, Хосок неспешно прошёл к центру класса, остановился у учительского стола и положил ладони на его край.
— Ну что ж, — сказал он, глядя на них. — Начнём наш первый урок по обществознанию.
Он перевёл взгляд по классу: Дженни, склонив голову, продолжала безучастно листать телефон, но краем глаза следила за ним. Лиса, сидевшая ближе к окну, положила подбородок на руку, прищурившись с лёгкой улыбкой. Минхо сидел прямо, он боялся даже моргнуть. Тэхен откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и наблюдал за Хосоком.
— Сегодня, — продолжил Хосок, — Мы поговорим о самом очевидном, но самом сложном понятии: обществе, — он взял мел, подошёл к доске и крупно написал это слово, обведя его линией. — Что такое общество? — повернулся он к классу. — Попробуйте объяснить своими словами. Не из учебника, а так, как вы это понимаете.
Молчание.
Несколько учеников переглянулись.
Намджун хмыкнул и уселся поудобнее.
— Это… люди, которые живут вместе? — несмело сказал кто-то с последней парты.
— Верно, — кивнул Хосок. — Но не совсем. Общество - это не просто люди, а система связей между ними, и вот тут начинается самое интересное, — он подошёл к первой парте и посмотрел на Дженни. — Например, ты...
— Я Дженни, — закатила глаза девушка.
— Например, Дженни, — улыбнулся Хосок. — Если ты обиделась на кого-то в классе и перестала с ним разговаривать - это тоже часть общества.
Дженни приподняла бровь и с усмешкой сказала:
— То есть вы хотите сказать, что если я не разговариваю с кем-то, это уже "социальный процесс"?
— Именно, — улыбнулся Хосок. — В обществе даже молчание - это форма взаимодействия.
Класс тихо засмеялся.
— А если кто-то никому не нужен в этом “обществе”? — неожиданно спросил Тэхен, не убирая рук с затылка. — Он всё ещё его часть?
Хосок посмотрел на него внимательно, с лёгкой улыбкой.
— Очень хороший вопрос. — он сделал несколько шагов к Тэхену. — Если человек никому не нужен - это не значит, что общество его не видит, просто оно отвернулось. Но даже отверженные - это отражение самой структуры.
Тэхен чуть прищурился, как будто не ожидал такого ответа.
— Тогда получается, что если общество гнилое - люди тоже такие?
— Иногда наоборот, — спокойно ответил Хосок. — Гниль в людях делает гнилым и общество. Но именно поэтому мы его и изучаем, чтобы понять, где начинаются проблемы, — он обернулся к доске и добавил к слову “Общество” три стрелки: структура, взаимоотношения и развитие. — Структура - это роли, которые мы играем: ученик, учитель, друг, враг, лидер, изгои. Взаимоотношения - это то, что нас связывает: власть, любовь, страх, подчинение, а развитие - это то, куда всё это ведёт.
— То есть, — вставил Намджун, лениво постукивая ручкой по парте, — Что если я, например, заставляю кого-то делать за меня домашку, это “власть”?
Хосок повернулся к нему и чуть усмехнулся.
— А ты сам как думаешь?
— Думаю, что это умение пользоваться ситуацией, — ухмыльнулся Намджун.
— Нет, — мягко, но твёрдо сказал Хосок. — Это эксплуатация, умение пользоваться ситуацией это когда выигрывают оба, а если выигрываешь только ты, то это уже власть.
— Скукота, — зезевнул Тэхен. — Я думал, что будет что-то более интересное
— Мы говорили о структуре общества, о ролях и взаимодействиях., но есть одна сторона, о которой все предпочитают молчать. — Хосок сделал паузу, чтобы поймать взгляд нескольких учеников. — Это насилие внутри коллектива. То, что вы привыкли называть просто: буллинг.
Некоторые ученики шевельнулись, переглядываясь.
— В каждом обществе, — продолжил он, — Есть сильные и есть те, кто слабее. Иногда сила выражается не в храбрости, а в том, что человек чувствует власть, когда унижает другого, — он медленно прошёлся вдоль рядов парт. — Но вот вопрос: когда вы смеётесь над кем-то, когда делаете вид, что не замечаете, когда молчите… кто вы тогда? Сильные? Или соучастники?
С этими словами он остановился прямо возле парты Лалисы. Девушка подняла глаза от тетради.
— Простите, мистер Хосок, — сказала она с лёгкой усмешкой, — Но разве это не естественно? В каждом классе есть свои… как вы сказали, роли, кто-то лидер, кто-то неудачник. Это ведь часть структуры, не так ли?.
— Интересное замечание, — произнёс он. — То есть вы считаете, что унижение других - это естественная часть структуры?
Лиса чуть приподняла подбородок, не отводя взгляда.
— Я считаю, что если человек не может за себя постоять, значит, он сам выбирает быть жертвой. Мы все живём в конкуренции. Кто-то на самой вершине, а кто-то в самом низу. Это просто реальность.
Хосок подошёл ближе, оперевшись руками о её парту и стал серьезным:
— Реальность, — повторил он. — Слово, которым часто прикрывают жестокость, — он выдержал паузу, смотря в ее глаза. — Скажи, Лалиса, если завтра кто-то сделает то же самое с тобой - это всё ещё будет "нормальным"?
Лиса хмыкнула и, не теряя самообладания, откинулась на спинку стула.
— Со мной такого не случится.
— Почему? — спросил Хосок.
— Потому что я не позволяю, — ответила она мгновенно, чуть усмехнувшись.
Хосок кивнул, будто ожидая этого ответа.
— То есть, если кто-то не может позволить себе сопротивляться, он заслуживает презрения?
Она замерла на мгновение, но потом, пожав плечами, сказала:
— Я просто говорю, что в мире выживают сильные.
— А может, — мягко произнёс Хосок, — Сильные - это те, кто не боятся быть добрыми? — рыжая хмыкнула. — Знаешь, — продолжил он тише, — Общество, где смеются над слабыми, обречено повторять одни и те же ошибки. И каждый, кто оправдывает жестокость, становится её частью.
Он отстранился, снова подошёл к доске и, взяв мел, написал большими буквами:
“Сила — это ответственность.”
— Это и есть то, что отличает лидера от хищника, — сказал он, оборачиваясь к классу. — На следующем уроке мы обсудим, почему общество прощает жестокость, но не прощает слабость. А пока… подумайте, кем вы являетесь: наблюдателями или участниками.