Глава 42.
Ван Сан, с энтузиазмом и услужливостью, начал расхваливать Цзян Линя: "Генерал Вэй так сильно любит господина Цзяна! Это так трогательно!"
Цзян Линь взглянул на него: "Неплохо владеешь идиомами".
Ван Сан, неловко улыбнувшись, ответил: "Ну, да! Ведь это же столица! Здесь повсюду образованные люди! Мы, нищие, тоже должны соответствовать статусу нищих из столицы, не так ли?"
Ван Сану было любопытно, что за человек Фан Ба. Ему казалось, что он знает Фан Ба хуже, чем этот молодой господин, который видел того в первый раз. Ван Сан, шагая рядом с Цзян Линем, с улыбкой, стал расспрашивать его: "Господин Цзян, скажите, а правда ли, что за Фан Ба стоят какие-то чиновники из столицы?"
Ван Сан, с сожалением, добавил: "Фан Ба, наверное, очень влиятельный человек, раз смог получить поддержку от чиновников. А мы, никчёмные, даже не можем наесться досыта".
Цзян Линь, остановившись, внимательно посмотрел на Ван Сана, и на его лице появилось выражение сомнения. Он сказал: "Ван Сан, думаешь, я поверю в это?"
"А?", - Ван Сан, почесав затылок, спросил: "А почему нет?" Он выглядел озадаченным.
Цзян Линь, усмехнувшись, ответил: "В этом мире есть миллионы людей, но большинство из них самые обычные. А те, кто на самом деле обладает властью или может командовать людьми, должны обладать каким-то особым даром. Либо они очень умны, либо они родились в хорошей семье. А ты разве похож на такого?"
Ван Сан понял, что он не относится ни к тем, ни к другим.
Он ничего не стал говорить, а Цзян Линь, не желая с ним спорить, просто сказал, чтобы он следил за людьми Фан Ба: "Не позволяй им покинуть столицу. Если что-то случится, то тут же приходи ко мне в дом Вэй", - Цзян Линь, вновь, протянул Ван Сану серебряную монету.
Ван Сан, с радостью, вгрызся зубами в серебро, и спросил: "Господин Цзян, а тот, кто был на крыше, он ведь хотел убить Фан Ба. Думаете он ещё жив?"
"Да", - уверенно ответил Цзян Линь. Он понимал, что у такого человека, как Фан Ба, должны быть навыки самообороны.
Ван Сан тут же отправил двух своих людей домой, а сам проводил Цзян Линя до ворот дома Вэй.
Поворачиваясь, он бросил взгляд на ворота дома Вэй, и в его глазах промелькнуло что-то непонятное. Но никто этого не заметил.
Когда Цзян Линь вернулся в поместье, Вэй Юньчжао ещё не было. Но в доме были гости: Чжоу Чэнван и Ду Юйлин.
Управляющий, зная, что это друзья Цзян Линя, провёл их в холл и попросил их подождать.
Чжоу Чэнван и Ду Юйлин вновь пришли, чтобы сообщить ему новости. На этот раз всё было серьёзно. Едва Цзян Линь переступил порог, как они тут же усадили его на стул. Чжоу Чэнван, с серьёзным лицом, сказал: "Линь, ты опять вляпался в неприятности".
Ду Юйлин толкнул его: "Не говори ерунды!" И, обратившись к Цзян Линю, сказал: "Не ты, а дом Вэй".
Цзян Линь, с недоумением ответил: "Дом Вэй и так уже весь в дерьме. Куда же они ещё успели вляпаться? Неужели они решили раскопать могилы своих предков?"
"Ты знаешь, что сейчас выбирают невесту для наследного принца?" - спросил Чжоу Чэнван.
Цзян Линь кивнул: "Знаю. Но какое это имеет отношение к дому Вэй?"
Ду Юйлин подхватил разговор: "Из дворца пришли новости, что они не только собираются выбирать невесту для наследного принца, но и наложниц для него. И, для этого, всех девушек из знатных семей, от первого до пятого ранга, достигших тринадцатилетнего возраста, попросят приехать во дворец".
"И, кроме того, не только для наследного принца, но и для самого императора собираются выбрать наложниц, чтобы пополнить его гарем", - перебил Ду Юйлина, Чжоу Чэнван.
"На самом деле, всё это делается для императора. А наложницы для принца - это как бы само собой разумеющееся".
Цзян Линь подумал: "И что, его почки не откажут?"
Он в душе проклинал императора: "Тринадцать лет! Старый скот! Они же ещё дети! Чтоб он сдох".
Ду Юйлин, с беспокойством, сказал: "У вас, в доме Вэй, ведь есть две девушки подходящего возраста, не так ли?"
Если бы это были другие, то это ещё полбеды, но, это же наследный принц! А у них, как известно, есть старые счёты. Поэтому они боялись, что наследный принц нарочно выберет кого-нибудь из дома Вэй, чтобы поиздеваться над ними.
Вэй Юньвань и Вэй Юньцзя были очень красивы. И даже если бы у них не было врагов, то, учитывая их внешность, они вполне могли бы привлечь внимание похотливого старика. А, если прибавить сюда их недобрые намерения, то вероятность этого сильно возрастала.
Цзян Линь попросил их присесть: "Откуда вы узнали эту информацию? И кто вам её сообщил?"
Чжоу Чэнвану было это известно, так как его отец был одним из доверенных лиц императора, и поэтому он был в курсе всех дел: "Говорят, что это императрица предложила. И сегодня император спрашивал мнение моего отца. И, как мне показалось, ему понравилась эта идея".
Цзян Линю стало любопытно: "Разве он не должен быть мудрым правителем? Как он, будучи уже в годах, собирается приводить в гарем молодых девушек? И он не боится, что однажды он просто умрёт в постели? К тому же, многие из министров должны быть против, ведь они ещё совсем юные". Даже мудрый правитель не должен вызывать недовольство из-за своих похождений.
Чжоу Чэнван, оглядевшись по сторонам, тихо сказал: "Говорят, что император, на днях, переспал с двумя тринадцатилетними девочками. Ему так понравилось, что он решил пополнить свой гарем".
Вот же старый скот!
На лице Цзян Линя отчетливо читалось отвращение.
Ду Юйлин тоже был возмущён. Ведь у него тоже была сестра подходящего возраста. Тринадцать лет - это ещё слишком мало.
Даже если бы возрастной ценз поставили в пятнадцать, то это всё равно вызвало бы недовольство.
"Мне кажется, что тут что-то не чисто", - Чжоу Чэнван, подперев щёку рукой, сказал: "Император спит со служанками, и в этом нет ничего необычного. Но я ни разу не слышал, чтобы он спал с такими юными девушками. А тут сразу две, да так, что это его так взволновало. Ну, не бывает таких совпадений".
Цзян Линь и Ду Юйлин, взглянув друг на друга, поняли, что Чжоу Чэнван прав.
Ду Юйлин, обращаясь к Цзян Линю, спросил: "Хоть указ и не был ещё обнародован, но, раз император уже спрашивает мнение своих министров, то, скорее всего, всё уже решено. Что ты собираешься делать?"
Чжоу Чэнван, с готовностью, добавил: "Да, да! Кого бы они ни выбрали, но, если выберет кого-то из вашего рода, то вас точно будут притеснять".
Затем Чжоу Чэнван, оглядевшись, спросил: "А где же твой ненаглядный? Вы обычно, как приклеенные, ходите вместе, а сегодня его что-то не видно".
Цзян Линь закатил глаза: "Что значит приклеенные? Вы не можете найти слов поприличнее?"
Ду Юйлин, тут же продемонстрировав свои знания, поправил его: "Это называется неразлучны, как вода".
Цзян Линь: "..." И всё равно звучит как-то странно.
"Раз указ ещё не обнародовали, то нужно сделать так, чтобы он и не был обнародован", - Цзян Линь тут же сменил тему.
"Что-то случилось?" - спросил Ду Юйлин.
Чжоу Чэнван, с любопытством, посмотрел на него.
Цзян Линь сказал: "Все семена, которые мы так старательно сажали в поместье, были уничтожены. И, к тому же, погибли люди".
Оба, от неожиданности, вздрогнули: "Кто это сделал?"
Цзян Линь, медленно произнёс два слова, от которых, лица Чжоу Чэнвана и Ду Юйлина тут же помрачнели.
Чжоу Чэнван, выругавшись, сказал: "Вот же ублюдки!"
Учитывая то, как Цзян Цзиньюэ пыталась заполучить эти семена, было очевидно, что они представляют большую ценность. И их просто так уничтожили. Это вызывало гнев.
"Разве ничего нельзя сделать? Может, перепахать землю и снова посадить, вдруг что-то вырастет", - предложил Ду Юйлин.
Цзян Линь покачал головой: "Не торопись. Раз уж они сами дали нам повод, то нужно, чтобы всё было как можно хуже. И тогда это будет иметь гораздо большие последствия", - Цзян Линь не знал, кому пришло в голову снизить возраст для выбора наложниц до тринадцати лет, но он благодарил этого человека.
Раз они не хотят, чтобы всё было спокойно, то, значит, никто не будет спокоен.
Цзян Линь больше ничего не сказал. Он предложил Чжоу Чэнвану и Ду Юйлину остаться на обед, а после того, как они ушли, он, запершись в кабинете, стал работать над книгой. И, перед их уходом, он отдал им готовый материал, попросив их как можно скорее выгравировать доски, чтобы начать продажу книги.
Все счета должны быть оплачены. И семья Дун, будет первой в списке.
... ...
Вэй Юньчжао вернулся довольно поздно. Когда он приехал, уже стемнело. А одежда его была перепачкана грязью.
Цзян Линь, как обычно, принял у Хуайцзю коляску и, подтолкнув его вперёд, спросил: "Выезжал за город?"
Вэй Юньчжао кивнул: "Ездили со вторым принцем в поместье. Семена уничтожены до основания, их уже не спасти. Второй принц был в ярости".
"Ну, ладно", - Цзян Линь, приказав подать горячую воду, попросил Вэй Юньчжао пойти помыться, и сказал: "У меня для тебя есть ещё одна новость, которая тебя сильно разозлит".
"Старый похотливый извращенец приглядел себе молодых девиц, и собирается выбирать наложниц. И, для этого, он попросил всех девушек, из знатных семей, достигших тринадцатилетнего возраста, приехать во дворец. У нас в доме, таких двое", - Цзян Линь показал два пальца.
Вэй Юньчжао тут же помрачнел: "Откуда ты об этом узнал?"
Цзян Линь ответил: "Мне об этом рассказал мой хороший друг, Чжоу Чэнван. Сегодня старый похотливый извращенец, спрашивал мнение его отца по этому поводу".
Лицо Вэй Юньчжао почернело, как дно кастрюли. Цзян Линь подумал, что, возможно, в этот момент, он захотел устроить бунт.
"Но не нужно торопиться. Сегодня я заполучил компромат на некоторых людей. Я не позволю этому старому похотливому извращенцу осуществить его план. И, если он сам не сможет, то я не позволю сделать этого и его сыну".
Цзян Линь рассказал Вэй Юньчжао о том, что натворили Фан Ба и его люди: "Если я не ошибаюсь, то Фан Ба работает на того самого. Ты как-нибудь скажи второму принцу, что они сделали. Это дело тут же получит огласку". Ведь второй принц больше, чем они, жаждет смерти этого человека.
"Хорошо", - кивнул Вэй Юньчжао: "Спасибо тебе за сегодняшние хлопоты".
Цзян Линь не почувствовал никакой усталости. Но от мысли о том, что натворили эти люди, ему хотелось блевать.
"После того как я всё выясню, то я обязательно кастрирую этих скотов, как Фан Ба", - а того похотливого старика он тоже не оставит без подарка.
"Да, я попрошу Хуайцзю всё проверить. И если всё подтвердится, то мы не оставим в живых никого", - с холодом в голосе сказал Вэй Юньчжао.
Цзян Линь, присев напротив Вэй Юньчжао, стал рассматривать его лицо: "А что вы со вторым принцем делали в поместье?"
"И ещё, ты же сказал, что он пообещал прислать людей охранять семена. Почему никто так и не появился?"
Вэй Юньчжао ответил: "Мы подали заявление в префекты*, и я попросил управляющего Яна отвезти тела убитых охранников в участок".
*В Древнем Китае обеспечение правопорядка осуществлялось «префектами»
"Второй принц просто не успел. Он сказал, что его люди придут сегодня. Но они сработали на опережение и напали прошлой ночью".
"Возможно, их кто-то предупредил", - предположил Цзян Линь. Иначе они не стали бы действовать так точно, именно накануне приезда охраны.
Это, скорее всего, была Цзян Цзиньюэ. Эта мысль пришла им в голову почти одновременно.
"Второй принц сказал, что он даст знать императору об этом происшествии. А я попрошу Хуайцзю и Хуайши немедленно уехать".
Цзян Линь спросил: "Они снова поедут за семенами? Но это займёт очень много времени".
Чем больше времени займёт это путешествие, тем серьёзнее покажется потеря семян. И, если к этому прибавятся какие-то стихийные бедствия, и народ начнёт гибнуть от голода, то наследнику престола будет очень трудно удержать свой трон.
Хоть это и было бы им на руку, но Цзян Линь знал, что Вэй Юньчжао не хотел этого. Изначально, дом Вэй искал семена, чтобы накормить пограничных солдат, а не использовать их, как козырь, против кого-либо.
Хотя, как только это сокровище было найдено, то было понятно, что избежать этого уже не получится.
Погрязший в долгах дом Вэй должен был отбросить своё высокомерие и, используя семена, попытаться подняться на ноги.
Вэй Юньчжао кивнул: "Если поторопиться, то они могут вернуться уже в следующем году. В этом году не должно быть никаких стихийных бедствий, и на границе нет войны. Поэтому, всё должно быть в порядке".
Цзян Линь, почувствовав его беспокойство, протянул руку: "Позволю тебе немного попользоваться мной".
Вэй Юньчжао был очень послушным. Как только рука Цзян Линя появилась перед его глазами, он тут же улыбнулся. Взяв руку Цзян Линя в свою, он прошептал ему на ухо: "Тогда я отплачу тебе позже". - И, наклонившись к его уху, сказал: "Я позволю тебе потрогать".
От его тёплого дыхания, кончики ушей Цзян Линя тут же покраснели. Он тут же ткнул пальцем в щёку Вэй Юньчжао: "Нужно будет потрогать кубики на животе. Ты должен всё правильно сказать". Иначе всё будет не так, как надо.
"Хорошо. Потрогаешь кубики", - Вэй Юньчжао, взяв руку Цзян Линя, приложил её к своему животу и слегка потёр её.
Цзян Линь подумал, что даже через одежду он всё прекрасно чувствует.
А Вэй Юньчжао подумал, что теперь у него будет ещё много возможностей держать его за руку.
Посмотрев друг на друга, каждый из них был доволен по-своему.
Затем Цзян Линь сказал Вэй Юньчжао: "Я оставил половину семян. И Хуайцзю с Хуайши не придётся снова ехать за ними".
У него не было какого-то предвидения, просто он решил отправить за границу семена, которые были немного лучше, чем у них были. Но он ещё не мог использовать семена современного риса, которые росли по тысячу килограмм на гектар.
Вэй Юньчжао был немного удивлён, но в то же время и не удивлён. Он покачал головой: "Они всё равно должны поехать. На этот раз с ними пойдут и другие люди".
Цзян Линь понял, что старый похотливый извращенец не упустит возможности распространить слух о своей мудрости. И, в итоге, будет сказано, что семена были найдены благодаря людям, которых послал сам император, ради благополучия всех граждан Великой Юэ.
Семена были, но в то же время их как будто и не было.
Уничтожение семян было не только убыточным, но и крайне вредным для всех них. Ведь теперь Вэй Юньчжао, используя эти семена, едва ли сможет получить какое-то звание.
Цзян Линь, разозлившись, прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк: "Ну, что ж, тогда мы с ними рассчитаемся по полной!"
Вэй Юньчжао, слегка сжав его руку, молча согласился.
... ...
В последующие два дня Цзян Линь, не покладая рук, писал сказку. Он не только хотел поквитаться с семьёй Дун, но и, используя дело с паразитами, дать императрице понять, что она зашла слишком далеко. Он намекнул в сказке, что паразиты родом из дворца. И, хоть он и не назвал никого по имени, но те, у кого была нечиста совесть, всё сами поняли.
Два его брата тоже не отставали. Как только Цзян Линь заканчивал писать, они тут же отправляли написанное Чжоу Чэнвану и его брату. А те, в свою очередь, тут же отдавали это в печать.
И, когда, наконец, пошли слухи о том, что наследный принц попался, сказка "Выбор между славой и семьёй" уже была напечатана.
Чжоу Чэнвану показалось, что название слишком завуалировано, и он его изменил на "Хроника убийства родных в поместье Дун". Теперь любому, кто взглянул на название, было понятно, о чём идёт речь.
Цзян Линь не стал возражать. Ведь он изначально хотел разоблачить семью Дун, и не собирался ничего скрывать.
Как только доски были выгравированы, процесс печати пошёл гораздо быстрее. Цзян Линь также узнал от Чжоу Чэнвана, что второй принц, воспользовавшись моментом, доложил на наследного принца, и раскрыл все его проделки. Он рассказал о том, как он годами нанимал разбойников для сбора информации и, потакая их преступлениям, позволял им безнаказанно убивать людей.
Грязных дел у Фан Ба и его людей было предостаточно, и, благодаря информации, которую им предоставил Вэй Юньчжао, второй принц тут же повесил всё это на наследного принца. А был ли наследный принц в курсе или нет, никого не волновало. Ведь Фан Ба - это его человек.
Более того, в эту историю оказался вовлечён и глава столицы. Теперь второй принц мог заполучить эту должность. Ведь если он будет её контролировать, то и все новости будут поступать к нему вовремя. И, так же, как и наследный принц, содержащий банду Фан Ба, он сможет узнавать о том, что говорят и делают чиновники.
Чем больше компромата, тем больше у них будет власти.
Второй принц, прочитав о деяниях Фан Ба и его банды, долго смеялся. Он сказал, что наследный принц настолько глуп, что сам идёт к своей гибели. И, даже если его нельзя будет уничтожить, он, по крайней мере, заставит его попотеть.
Цзян Линь, похлопав Чжоу Чэнвана по плечу, спросил: "Слушай, Чэнван, а ты не думал вместе со своим отцом начать какой-нибудь бизнес?"
Чжоу Чэнван, с недоумением, спросил: "Какой ещё бизнес?", - он не понимал, почему они вдруг заговорили о бизнесе.
Цзян Линь сказал: "Сбор информации в столице. Ведь твой отец, словно всевидящее око, знает всё, что происходит во дворце, а ты, перепродавая эту информацию другим, смог бы заработать целое состояние".
Чжоу Чэнван, проведя рукой между Цзян Линем и Ду Юйлином, сказал: "Гони бабки!" И, похвалив Цзян Линя, сказал: "Линь, ты такой умный! Ты просто гений! Но, с вас двоих, я возьму по-братски, всего по десять монет".
Ведь он сообщил им столько новостей, что, благодаря Цзян Линю, он тут же заработал двести монет.
Цзян Линь: "..." Он понял, что, решив поумничать, сам себе подложил свинью.
Цзян Линь, обняв Чжоу Чэнвана, хотел наладить с ним братские отношения, но, не успев сказать и слова, был оттолкнут им: "Что ты делаешь? Ты же теперь человек женатый. Как ты можешь так запросто обнимать других мужчин? Линь, тебе нельзя быть таким нескромным, как раньше".
"Вэй Юньчжао - хороший человек, и ты не должен его подводить".
Цзян Линь: "..."
Он никогда не думал, что слово "приличие" можно использовать в таком контексте. Он тут же замолк.
Но Ду Юйлин, у которого с учёбой тоже всё было в порядке, не увидел ничего странного в его словах. Более того, он специально отошёл на пару шагов от Цзян Линя, и добавил: "Линь, Чэнван прав. Ты всё-таки замужем, и мы должны соблюдать приличия. В следующий раз, когда ты будешь с нами встречаться, захвати с собой Вэй Юньчжао. Чтобы он ничего лишнего не подумал. Иначе, из-за недоразумений, могут возникнуть проблемы".
Цзян Линь: "Да, спасибо вам, что вы так обо мне беспокоитесь!"
Он не знал, как описать свои чувства. Что же это за проникновенная братская любовь!
Поэтому, когда Цзян Линь вернулся домой, то он был совсем поникшим.
Вэй Юньчжао, впервые увидев его таким, с беспокойством подъехал к нему на коляске: "Что случилось? Может что-то произошло?"
Цзян Линь, присев, закрыл лицо руками и, с серьёзным видом, сказал: "Вэй Юньчжао, у меня больше нет друзей".
Сердце Вэй Юньчжао тут же сжалось: "Что же случилось?"
Цзян Линь, с коварной улыбкой на лице, ответил: "Теперь у меня есть только подруги". - И он достал ржавый кинжал, который он отобрал у маленького нищего: "Я решил их кастрировать".
Вэй Юньчжао: "..."
Вэй Юньчжао: "..."
Он ощутил всю гамму чувств. Ему было очень не по себе.
Вэй Юньчжао, с сомнением, спросил: "Так что же на самом деле произошло?"
И Цзян Линь тут же выложил всё Вэй Юньчжао о том, как его друзья, внезапно ставшие подругами, вели себя.
Выслушав его, Вэй Юньчжао облегчённо вздохнул. И, воспользовавшись моментом, схватил руку Цзян Линя: "Ты не женщина, и я никогда не считал тебя женщиной".
"Если в сердце есть любовь, то человек сам будет знать, где нужно остановиться, и как себя вести. И нет необходимости избегать таких нелепых недоразумений".
Цзян Линь, впиваясь в него взглядом, спросил: "А если нет любимого человека?"
Вэй Юньчжао, слегка пошевелив пальцами, ответил: "Тогда он появится. Но я верю, что ты никогда не позволишь себе ничего лишнего".
Цзян Линь кивнул. Ему понравились эти слова. Ведь он никогда себе ничего не позволял. Он, слегка усмехнувшись, подумал: "Вэй Юньчжао, тому, кого ты полюбишь, будет очень повезло".
Вэй Юньчжао тут же забрал ржавый кинжал у Цзян Линя, и, подъехав к оружейной, взял оттуда острый кинжал: "Этот будет лучше. Он быстрее".
Им нужно будет решить проблему одним движением.
Ведь они всё же его друзья. И не стоит заставлять их страдать.
А Чжоу Чэнван и Ду Юйлин, каждый в своём доме, тут же почувствовали неприятный холодок. Словно на них наставили смертоносное оружие.
Цзян Линь, увидев это блестящее оружие, подумал, что не стоит злить Вэй Юньчжао. Это был тот ещё орешек.
... ...
Эмоции Цзян Линя так же быстро исчезли, как и появились. И, после того, как Вэй Юньчжао его успокоил, он рассказал ему о том, что второй принц донёс на наследного принца: "Теперь они, наконец, сойдутся в открытую".
"Да, значит, скоро во дворец придут люди", - сказал Вэй Юньчжао, - "Раз второй принц решил донести на наследного, то, значит, он обязательно воспользуется историей с потерей семян, чтобы дискредитировать его".
Цзян Линь спросил: "Ты ведь не стал отдавать эти семена, а начал сажать их сам. Старый похотливый извращенец не будет на тебя за это в обиде?"
Вэй Юньчжао указал на себя: "Я сейчас занимаю должность чиновника в Министерстве работ, отвечающего за посевные площади. Кто знает, хорошие или плохие эти заморские семена? Если я поспешу сообщить об этом, а потом окажется, что всё это неправда, то я могу быть обвинён в обмане императора".
Цзян Линь, с пониманием, кивнул: "Значит, нужно сначала вырастить их и посмотреть на результат, и только потом сообщать, чтобы не было напрасных надежд".
"Именно так", - согласился Вэй Юньчжао.
Едва они договорили, как пришёл управляющий и доложил, что прибыли люди из дворца, чтобы сопроводить Вэй Юньчжао к императору.
Вэй Юньчжао, кивнув, попросил управляющего проводить их в переднюю. А сам с Цзян Линем пошёл переодеться.
Выйдя, они увидели, что к ним прибыл сам Гань Юнфу, главный евнух императора.
Гань Юнфу, с приветливой улыбкой, обратился к Вэй Юньчжао и Цзян Линю, и даже сам рассказал им, зачем император вызвал Вэй Юньчжао во дворец.
Закончив, он тут же пожаловался: "Господин Вэй, как же так? Вы нашли такое ценное сокровище, которое может принести пользу стране и народу! Почему вы не сообщили об этом сразу? Если бы император узнал об этом, то он бы непременно наградил генерала Вэй, и он бы прислал людей, чтобы охранять эти семена, и тогда бы ничего не случилось".
По сути, это означало, что так хотел император. Цзян Линь, презрительно усмехнувшись, подумал: "Выходит, что твой сын такой никчёмный, что не смог уберечь семена. Но ты обвиняешь того, кто не сообщил об этом вовремя. Что же ты за отец такой? Почему ты не мог сначала привязать своего сына, а потом выпускать его на улицу на поводке, чтобы он не бегал и не лаял на всех, как шавка".
Разумеется, они не могли сказать этого вслух. И Вэй Юньчжао ответил Гань Юнфу тем, что он говорил Цзян Линю. И, после этого, Гань Юнфу больше не произнёс ни слова.
Войдя в зал Сюаньчжэн, они, по старинке, опустились на колени. И, как всегда, император говорил: "Не нужно так церемониться", только после того, как Вэй Юньчжао, с трудом, преклонил колени. И от этой фальшивой любезности, Цзян Линь готов был вырвать себе глаза.
Встав на ноги, они увидели, что в зале также находятся второй принц и наследный принц. И тогда Цзян Линь смог, наконец, рассмотреть второго принца.
Он был красивее, чем наследный принц, но в его облике было что-то дьявольское. Он вполне подошёл бы на роль злодея. И, как ни странно, именно его неблагородная внешность мешала ему в борьбе за трон.
Заметив, как Цзян Линь его разглядывает, второй принц слегка улыбнулся. И, как ни странно, эта улыбка придала его лицу немного света.
На этот раз император не стал вдаваться в бессмысленные приветствия, а сразу же заговорил о рисе из Сюаньчэна. Он попросил Вэй Юньчжао рассказать обо всех преимуществах этого риса, чтобы понять, стоит ли ему посылать людей на его поиски.
Закончив слушать Вэй Юньчжао, император спросил: "Господин Вэй, откуда вы узнали об этом рисе из Сюаньчэна? И когда вы отправили людей на его поиски?"
Правитель, который привык к интригам и заговорам, больше всего беспокоился о том, почему его подданные не находятся под его контролем, а не о том, какую пользу этот рис может принести государству.
Подлинную причину, разумеется, было нельзя разглашать. Армия Великой Юэ содержалась за счёт императорской казны. А дом Вэй был всего лишь военным, который получал своё жалование, и должен был защищать страну. Если они станут вмешиваться в другие дела, то некоторые сочтут их мятежниками.
Им оставалось лишь прикрыться заботой о стране и народе. Вэй Юньчжао сказал: "Когда я служил в южных регионах, я услышал о рисе из Сюаньчэна от местных жителей. Когда в Великой Юэ случилась засуха, я подумал, что, если в нашей стране появится сорт риса, который не боится засухи, то и народ не будет голодать. Я задумался об этом.
Но, сколько бы лет ни прошло, я не мог его найти. И уже был готов сдаться. Но несколько дней назад вернулись два моих человека, которых я отправил в Сюаньчэн, и они привезли с собой семена. Я был очень рад, но всё же боялся, что эти семена не будут такими, какими о них говорили. Поэтому я не стал сообщать об этом императору, а решил сначала посадить их и дождаться урожая. Я виноват, и прошу императора наказать меня".
Вэй Юньчжао снова опустился на колени. Император, долго смотрел на него, а затем, громко рассмеявшись, ответил: "Господин Вэй, вы так заботитесь о Великой Юэ! Ваша верность похвальна! Разве я могу наказывать вас за это?"
Но, при этом, улыбка не коснулась его глаз.