Глава 41.
Как князь Цинхэ мог согласиться на то, чтобы в его дочь поселили паразитов? Не говоря уже об опасности этих паразитов, если бы все узнали, что в теле дочери князя есть червь, то всему поместью пришёл бы конец.
Паразит в теле дочери князя, и паразит в теле служанки, это совсем разные вещи.
"Так что же, князь думает, что это дело можно замять несколькими извинениями?" - Цзян Линь, указав на подарки, которые внесли в комнату, сказал: "Дом Вэй ещё не обеднел настолько, чтобы можно было откупиться от нас какими-то подарками".
Вэй Юньчжао, подъехав на коляске к Цзян Линю, встал на его сторону: "Прошу вас, заберите всё это обратно. Дому Вэй нужно лишь одно - справедливость".
Князь Цинхэ теперь уже не думал, что Цзян Линь, это просто надоедливая заноза. Он понимал, что это было настоящее бедствие, которое отравляло ему жизнь.
Князь Цинхэ, обращаясь к Вэй Юньчжао, сказал: "Господин Вэй, я искренне пришёл, чтобы извиниться перед вами. Моя дочь слишком избалована, и она совершила необдуманный поступок. Кроме того, она так увлечена вами, что потеряла голову. Прошу вас, простите её. Учитывая то, что она действовала из-за любви к вам".
Князь Цинхэ, наклонившись, сложил руки на груди: "Уверяю вас, господин Вэй, я прослежу за её воспитанием, и, как можно скорее, выдам её замуж, и она больше никого не побеспокоит".
Князь Цинхэ, будучи князем, стоял на несколько ступеней выше Вэй Юньчжао. И он так низко кланялся ему, показывая, что всё это делает ради своей непутёвой дочери.
Цзян Линь сказал: "Князь, вам бы лучше показать всё это вашей дочери. Пусть она видит, на что готов пойти отец ради неё".
"Ну и, конечно же, ответственность за такое воспитание лежит и на отце", - сказал Цзян Линь с нескрываемым осуждением. Но, как ни странно, он совершенно его не жалел.
Князь Цинхэ проигнорировал слова Цзян Линя и продолжил смотреть на Вэй Юньчжао, дожидаясь его ответа.
Под взглядом князя, Вэй Юньчжао спросил: "Князь, вы сказали, что выдадите госпожу Цзян замуж. Вы это серьёзно?"
"Конечно", - ни на секунду не задумавшись, ответил князь Цинхэ.
Вэй Юньчжао сказал: "В таком случае, я попросил бы князя выдать госпожу Цзян замуж за представителя дома Дун. И тогда всё случившееся будет забыто. Дом Вэй и ваш дом не будут больше иметь никаких счётов. Князь, вы согласны?"
Теперь князю Цинхэ стало понятно, что семья Дун тоже замешана в этом деле.
И именно поэтому он считал, что Вэй Юньчжао был даже хуже Цзян Линя. Ведь Цзян Жоу, выйдя замуж за Дуна, будет сломлена. Она будет страдать от постоянных унижений, и жить как в аду.
Паразит, конечно, опасен, но его можно удалить, и можно промолчать об этом, чтобы никто не узнал.
Лицо князя Цинхэ стало мрачным. Он спросил у Вэй Юньчжао: "И вы, обрекая мою дочь на погибель, думаете, что я не захочу вам отомстить? Господин Вэй, не забывайте, что вы сейчас всего лишь чиновник пятого ранга. Я могу расправиться с вами, как с мухой".
Вэй Юньчжао, сохраняя хладнокровие, ответил: "Тогда попробуйте. Посмотрим, кого император на этот раз запретит пускать в ваше поместье".
Запрет лечить людей из дома князя Цинхэ был единственной гарантией безопасности Вэй Юньчжао. Никто не мог так просто нанести ему вред, если император этого не позволит.
Вэй Юньчжао не настаивал на своём: "Я услышал искренность князя. Но вам не обязательно отвечать мне сейчас. Поговорите с госпожой Цзян, и тогда уже принимайте решение".
Вэй Юньчжао попросил управляющего проводить гостя. От подарков князя Цинхэ они отказались, сказав, что дому Вэй нужна только справедливость, и ничего более.
Князь Цинхэ, приехавший с чистыми намерениями, уехал в гневе.
Как только он вошёл в дом, к нему тут же подбежала княгиня: "Ну что, они согласились нас простить?"
Князь Цинхэ, не ответив ни слова, обратил внимание на ящики, которые внесли в поместье: "Что это? Зачем опять несёте подарки в дом?"
Голос князя был раздражённым, и он не мог сдерживать свои эмоции: "И кто виноват во всём этом? Спроси свою дочь!"
С этими словами князь Цинхэ хлопнул дверью и скрылся в своём кабинете.
Княгиня, хоть и не понимая, что происходит, догадалась, что дом Вэй отказался от примирения. Она тут же отправилась к своей дочери.
Цзян Жоу не знала, что именно сделал с ней Цзян Линь. С прошлой ночи ей постоянно хотелось чесаться. Она не могла спать, и пребывала в состоянии безумия. Она, за день, перебила всю посуду в своей комнате. И если кто-то пытался её успокоить, то она тут же набрасывалась на служанок и била их.
Княгиня стала стучаться в дверь, и звать Цзян Жоу. И тогда Цзян Жоу, с мрачным лицом, полным ссадин, открыла дверь. И, обращаясь к своей матери, сказала: "В чём дело? Врача привели? Или Цзян Линь прислал мне противоядие?"
Услышав это, княгиня не смогла больше сдерживать своих чувств.
И тогда Цзян Жоу, увидев её реакцию, презрительно усмехнулась: "Ха! И что толку? Отец, самолично пошёл просить прощения у какого-то чиновника пятого ранга, а они его даже слушать не стали".
И, хлопнув дверью, она, с пола подняла осколок зеркала и, глядя на своё отражение, поклялась, что Цзян Линь не уйдет от расплаты.
Медленно сжимая в руке осколок, она порезала ладонь, и кровь начала капала на пол.
Княгиня продолжала стучать в дверь, просила дочь выйти, и уверяла, что найдёт врачей, которые её вылечат. Но Цзян Жоу не отвечала ей. И тогда княгиня в полном отчаянии расплакалась.
Через некоторое время дверь открылась, и Цзян Жоу, одевшись, и прикрыв лицо вуалью, сказала, что собирается выйти.
Княгиня тут же схватила её за руку: "Что ты задумала? Куда ты собралась?"
Она, плача, умоляла её: "Жоу, я что-нибудь придумаю, ты только не делай глупостей".
Цзян Жоу, погладив мать по руке, с доброй улыбкой ответила: "Не волнуйся, мамочка. Я не сделаю ничего плохого. Я просто собираюсь навестить Цзян Цзиньюэ из поместья Аньян. Разве её тоже не изуродовали? Хочу посмотреть на неё".
Услышав, что она собирается в поместье Аньян, княгиня сразу же успокоилась: "Ну, тогда я поеду с тобой".
"Мама, нет необходимости. Я сама справлюсь. Я хочу кое-что обсудить с Цзиньюэ. Я вернусь позже".
Сказав это, Цзян Жоу, вместе со служанкой, ушла, оставив мать в полном беспокойстве.
Цзян Линь и Вэй Юньчжао не знали, что они снова замышляют. После того как все гости ушли, в доме Вэй стало очень спокойно. И Цзян Линь, наконец, смог, с головой погрузиться в написание сказки для Вэй Юньчжао.
Из-за того, что дел было много, он не смог продолжить работу над "Сказанием о поместье Хоу". Отдельную историю о Цзян Цзиньюэ тоже еще не начал. Он считал, что у этой наглой героини ещё длинный путь, и поэтому он пока не торопился записывать её похождения.
На этот раз Вэй Юньчжао требовалась сказка "Выбор между славой и семьёй", и Цзян Линь решил начать с неё.
Вэй Юньчжао сидел в кабинете и читал книги, составляя Цзян Линю компанию. И время за работой пролетело незаметно.
Вечером Цзян Линь, вместе с детьми, приготовили ужин. Затем, они стали играть во дворе, и только поздно ночью, все разошлись по своим комнатам.
Ночь прошла спокойно.
Но, как только все проснулись, то снова случилась беда.
Управляющий Ян, из поместья, расположенного за городом, приехал с ранами на лице. Едва увидев их, он опустился на колени: "Господин, госпожа, беда!"
"Все семена уничтожены! И многие из наших людей погибли!"
Цзян Линь и Вэй Юньчжао тут же помрачнели. Вэй Юньчжао попросил управляющего Яна подробно рассказать ему обо всём. И, в то же время, он приказал управляющему приготовить карету, чтобы поехать в поместье.
Управляющий Ян сказал: "В течение нескольких дней мы видели подозрительных людей возле нашего поместья. И, зная, что эти семена очень ценные, мы организовали круглосуточное дежурство на поле. Но, не смотря ни на что, беда случилась".
Ночью, толпа нищих ворвалась в поместье. Они избили охранников и растоптали все семена. И когда он собирался прийти на помощь, с неба спустилась толпа убийц, и, напав на них, расправились с половиной его людей. Убийцы были намного сильнее, чем те, что приходили в прошлый раз. И, как бы они ни старались, они не могли их победить.
"А как наши люди? Кто-нибудь погиб?" - спросил Вэй Юньчжао.
Управляющий Ян ответил: "Двое погибли, а несколько были ранены. Нищие забили их до смерти. Всех раненых я сразу же отправил в город, к врачам".
"Хорошо. Погибшим выплатить полную компенсацию, и организуй похороны. Про семена пока забудь".
"Хорошо", - сказал управляющий, и добавил: "Господин, эти люди всё спланировали заранее. Может быть, они и в прошлый раз на нас нападали?"
"Скорее всего", - взгляд Вэй Юньчжао стал холодным. - "Я опять опоздал".
Управляющий Ян не понял его слов. Но Вэй Юньчжао ничего не объяснил, а просто отправил его получить деньги и залечить свои раны, пообещав, что он сам разберётся с происшедшим.
Как только управляющий Ян ушёл, Цзян Линь и Вэй Юньчжао, практически одновременно, сказали: "Я должен уйти".
И, взглянув друг на друга, они сказали:
Цзян Линь: "Я пойду искать попрошаек в городе".
Вэй Юньчжао: "А я пойду к второму принцу".
Цзян Линь, подтолкнув Вэй Юньчжао к воротам, попросил Хуайцзю, хорошо присмотреть за ним, а сам, скрестив руки за спиной, отправился на поиски попрошаек.
Хоть они и не были близкими друзьями, но всё же они брали деньги у Цзян Линя, и поэтому они были ему знакомы. Цзян Линь быстро узнал о том, где находится их предводитель, и его тут же к нему проводили.
Без каких-либо лишних слов, Цзян Линь сразу перешёл к делу: "Вчера ночью кто-нибудь из вас был за городом, и нападал на людей в одном из поместий? И они убили несколько человек?"
Их предводителем был мужчина средних лет по имени Ван Сан. Он был намного крупнее других попрошаек, и выглядел очень сообразительным. После слов Цзян Линя он оглядел всех присутствующих: "Кто вчера был за городом? Выходите, пока я сам вас не поймал, иначе вы пожалеете о своей наглости!"
У попрошаек были свои правила. Их жизнь не стоила и гроша, и, если кто-то посмел убить человека, то это грозило бедой всем попрошайкам в столице.
"Это были не мы!" - все в один голос закричали: "Мы вчера были в городе, и никуда не уходили".
"Из города очень трудно выйти, и ещё труднее вернуться. Кто будет рисковать, ради того, чтобы остаться голодным? Мы не такие глупые".
Все наперебой кричали, что вчера они просили милостыню в разных частях города, и никто из них не был за городом.
Ван Сан, глядя на Цзян Линя, сказал: "Они не стали бы меня обманывать. Может быть, вы ошиблись?"
Цзян Линь сказал: "Управляющий из поместья сказал, что это были нищие. Но разве в столице есть нищие, которые не подчиняются тебе? Они не только убили людей, но и уничтожили то, что для нас очень ценно. Если это дело получит огласку, то император будет в ярости. И это может навредить тебе. Поэтому, я хочу, чтобы ты был откровенным со мной".
Ван Сан, нахмурившись, заправил свои грязные волосы за ухо: "Есть ещё группа, которую я не контролирую. Но они не нищие, а бандиты, которые притворяются нищими. Их предводителя зовут Фан Ба. Под его началом находится человек двадцать или тридцать молодых и сильных парней. Они редко попрошайничают, и, в основном, пристают к мелким торговцам, вымогая у них деньги за защиту".
Цзян Линь помрачнел: "Это же столица! Под носом у императора они так наглеют? Кроме того, на улицах каждый день есть патрульные. Неужели они ничего не делают?"
Ван Сан ответил: "Если кто-то пожалуется, то они, конечно, вмешаются. Но, если жалоб нет, то они не пошевелятся. Эти люди очень хитрые. Если кто-то рискнёт пожаловаться, то он не только лишится денег, но и навредит всей своей семье. Особенно, если у них есть дочери. Все торговцы их боятся".
"Они раньше так поступали?" - в глазах Цзян Линя вспыхнул опасный огонёк.
Ван Сан не выносил Фан Ба и его банду. Он, ударив ладонью по земле, сказал: "Да они просто скоты! Из-за них погибло несколько человек. А в страже ничего не смогли доказать, и дело закрыли. Эти скоты до сих пор на свободе".
Ван Сан с сожалением добавил: "Да и сам я ни на что не гожусь. Иначе бы я давно прикончил этих ублюдков".
Цзян Линь подумал, что, возможно, дело было не в отсутствии доказательств, а в том, что у них были покровители.
Цзян Линь спросил: "Разве такие люди, как Фан Ба, не очень хорошо умеют выведывать информацию и следить за людьми?"
"Это наше конёк. Все эти так называемые 'сыщики' в столице, покупают информацию именно у нас", - ответил Ван Сан, с гордостью в голосе.
Всё указывало на то, что это именно Фан Ба. Ведь, собирая деньги за защиту, они вполне могли собирать информацию. К тому же, они были довольно жестоки.
Цзян Линь, достав серебряную монету, протянул её Ван Сану: "Отведи меня к Фан Ба".
Ван Сан, с радостью принял монету, но, услышав, что нужно пойти к Фан Ба, засомневался: "Господин, да у вас кожа, как у младенца! Если вы туда пойдёте, то вы просто броситесь в пасть к тигру! Этот скот не брезгует и мужчинами!"
"Не беда, если он меня тронет, то Вэй Юньчжао разорвёт его на куски", - беспечно ответил Цзян Линь.
Услышав имя Вэй Юньчжао, Ван Сан резко изменился в лице, хотя это и было не так заметно из-за его тёмной кожи.
Ван Сан тут же вскочил: "Ради генерала Вэй, я пойду с вами". Ван Сан тут же отдал приказ позвать ещё людей, всем своим видом показывая, что собирается устроить драку.
Цзян Линь остановил его: "Я думал, что ты уже давно знаешь, кто я такой". Ведь он раньше нанимал его людей на работу.
Ван Сан, почесав затылок, ничего не ответил. Было очевидно, что он уважал Вэй Юньчжао, но при этом не питал никаких чувств к господину из поместья Хоу.
"Ты знаешь, и Фан Ба тоже знает, тем более, что вчера вечером он, возможно, натворил дел".
Взяв с собой двух человек, Ван Сан повёл Цзян Линя к Фан Ба.
Дом Фан Ба находился на окраине города. После долгой дороги они, наконец, добрались до места. Ван Сан, указав на двор, сказал Цзян Линю: "Обычно, все его люди живут здесь. Сейчас ещё рано, поэтому Фан Ба, наверняка, ещё не вышел".
Ван Сан, не постучав, просто распахнул дверь и вошёл. Во дворе было всего три-пять человек, одетых в поношенную, залатанную одежду. Кто-то сидел на корточках, кто-то стоял, и все они, что-то жуя, тут же подскочили к Ван Сану.
"Ого, Ван Сан, какие люди! Решил заглянуть к нам в гости? И почему это ты привёл сюда двух этих сопляков? А, наверное, сам хочешь получить по шее?"
Кто-то, заметив Цзян Линя, стоявшего за спиной Ван Сана, протянул руку, чтобы потрогать его лицо: "Ван Сан, вот это да! А ты оказывается тот ещё сутенёр. Неужели пришёл к нашему боссу, как проститутка... ай-й-й!"
Не успев договорить, он закричал от боли.
Едва протянутая рука коснулась Цзян Линя, как тот тут же схватил её, и с силой, вывернув, сломал запястье.
А затем, не медля ни секунды, он пнул его ногой, отбросив далеко назад.
Остальные, которые с интересом наблюдали за происходящим, тут же насторожились и стали с подозрением смотреть на Цзян Линя: "Ты кто такой, что осмелился прийти на территорию нашего босса?"
А кто-то спросил у Ван Сана: "Эй, Ван Сан, ты что, совсем мозги потерял, раз осмелился привести их к нам? Ты что, не знаешь, что наш босс может прикончить тебя в мгновение ока?!"
Цзян Линь решил не церемониться. Он, не говоря ни слова, стал избивать их ногами. И в мгновение ока, все оказались на земле.
Презрительно оглядев их, Цзян Линь направился прямо к дому, и ногой выбил дверь.
Фан Ба всё ещё лежал в кровати, обнимая двух молодых женщин, на которых были надеты лишь лифы.
Обернувшись к Ван Сану, Цзян Линь спросил: "У вас есть нож?"
Ван Сан, который был явно поражён силой Цзян Линя, подумал, что, если он спрашивает нож, то, значит, собирается убить Фан Ба.
Однако убийство - это серьёзное дело. Даже если Фан Ба и был скотом, и заслуживал смерти, Ван Сан сказал: "Может, лучше сначала всё выяснить, а потом уже убивать? Вдруг это не Фан Ба их подослал?"
Цзян Линь, усмехнувшись, сказал: "Да я и не собираюсь его убивать, а хочу лишь кастрировать. У тебя есть нож?"
Услышав, как Цзян Линь вскользь упомянул о кастрации, Ван Сан и его люди почувствовали, как в их теле пробежал холодок, а в паху возникла ноющая боль.
У него не было ножа, но у одного из его людей, был маленький кинжал, который он где-то подобрал. Он был весь ржавый, и, казалось, вот-вот сломается.
Цзян Линь, с отвращением взглянув на этот ржавый кинжал, подумал, что, по сравнению с ним, этот молодой нищий был намного более безжалостным. Ведь он хотел быстро покончить со всем, а этот молодой парень, похоже, хотел, чтобы Фан Ба умирал медленно и мучительно.
Из-за шума у дверей, люди Фан Ба, с трудом поднявшись на ноги, тут же подбежали к ним. Услышав, что Цзян Линь хочет кастрировать их босса, они застыли на месте. А девушки, которых разбудил шум, от страха забились в угол кровати.
Фан Ба, проснулся позже всех. И, открыв глаза, он увидел, что Цзян Линь, с кинжалом в руке, стоит возле его кровати.
Фан Ба, испугавшись, спросил: "Ты кто такой, и чего ты хочешь?"
Люди Фан Ба, стоявшие у дверей, закричали: "Босс, он, он, он хочет тебя кастрировать!"
Фан Ба, словно инстинктивно, прикрыл своё хозяйство рукой.
Цзян Линь, ухмыльнувшись, подбросил кинжал и, поймав его в другом положении, тут же вонзил его в кровать между ног Фан Ба, всего в миллиметре от его руки.
Лезвие ржавого кинжала, пробив одеяло и штаны, вошло в кровать, что говорило о неимоверной силе Цзян Линя.
Девушки, с визгом, тут же спрыгнули с кровати и, даже не одеваясь, выбежали из комнаты.
Фан Ба покрылся холодным потом, и капельки выступили у него на лбу.
Цзян Линь, не вынимая кинжал, скрестил руки на груди и представился: "Меня зовут Цзян Линь. Раньше я был старшим господином из поместья Аньян, а теперь я муж Вэй Юньчжао".
Фан Ба, тяжело дыша, и с опаской посмотрел на Цзян Линя: "Что... что ты хочешь?"
"Кастрировать тебя", - ответил Цзян Линь.
Фан Ба не поверил: "У нас нет никаких счётов".
Цзян Линь, указав на стул, жестом попросил принести его. Ван Сан, тут же, с готовностью притащил ему стул, а потом, вытерев его своей грязной одеждой, предложил присесть.
Цзян Линь подумал: "Ну, можно было и не быть таким услужливым".
Ему совсем не хотелось сидеть.
Но, чтобы соблюсти приличия, Цзян Линь всё же присел, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
Он сказал: "Вчера вечером, в моём поместье за городом кое-что произошло. И, в результате, несколько человек погибли. Разве это не повод для ссоры?"
Глаза Фан Ба тут же забегали, но он тут же отрицательно покачал головой: "Да это не имеет ко мне никакого отношения. Господин Цзян, хоть вы и знатный человек, но вы не имеете права обвинять меня без доказательств".
"Я, Фан Ба, уже много лет живу в столице, и всегда поступаю честно. Я ничего не знаю ни о каком поместье, и ни о каких убитых людях".
И тут, в это же мгновение, в комнату, задыхаясь, вбежал человек в одежде попрошайки: "Чёрт бы побрал этих охранников у ворот! Они не пускают наших ребят в город! Я еле выбрался..."
Едва он договорил, как Цзян Линь, резко встав с места, выхватил из кровати кинжал и, метнув его, попал прямо в дверной косяк, задев ухо вбежавшего человека.
Это произошло в мгновение ока.
Звук его голоса резко оборвался, а сам он, испугавшись, тут же рухнул на колени.
Кто мог подумать, что его так быстро поймают на лжи?
Цзян Линь, повернувшись к Фан Ба, сказал: "Видишь? Вот и свидетель появился".
Цзян Линь ласково спросил: "Ну что, тебе больно?"
Фан Ба, глядя на своего подчинённого, который от страха рухнул на колени, с досадой пробурчал: "Чтоб тебе! Надо было раньше думать. Ты же совсем тупой! Где ты мозги потерял?" И выругался, что тот, не подумав, вернулся именно тогда, когда Цзян Линь мог его услышать.
Фан Ба попытался замять дело, но Цзян Линь холодно посмотрел на него: "Фан Ба, на этот раз твой хозяин не сможет тебя спасти. Если только он сам не захочет умереть вместе с тобой!"
Сердце Фан Ба ёкнуло. Слова Цзян Линя не звучали как шутка.
Он, изо всех сил, пытаясь сохранить самообладание, сказал: "Господин Цзян, что вы такое говорите? Я, Фан Ба, уже давно известен в столице. Да вы сами спросите любого прохожего, кто меня тронет. И кто посмеет называть меня чьим-то слугой?"
Цзян Линь попросил Ван Сана вернуть ему кинжал. И, взяв его в руки, он начал вертеть его: "Твой хозяин приказал уничтожить семена на поле, не так ли? Но вам не следовало убивать людей. И теперь я вам за это отомщу".
"Фан Ба, твой хозяин не сможет тебя защитить. И если я тебя сейчас убью, то он будет мне даже благодарен".
Цзян Линь, похлопав Фан Ба кинжалом по щеке, сказал: "Но я знаю, что ты боишься смерти. Как и твои люди. Вы не умрёте. Вы просто подождёте, пока ваш хозяин не пришлёт кого-то, чтобы вас прикончить".
"Наверняка, он уже в курсе, что я к тебе приходил".
Цзян Линь направился к выходу. Один из людей Ван Сана, выглянув наружу, тут же, испугавшись, забежал обратно в комнату: "Там... на крыше кто-то есть!"
Услышав это, Ван Сан тут же выглянул в окно и увидел, что на крыше находятся лучники, которые, казалось, готовы прикончить любого, кто осмелится выйти за дверь.
"Господин Цзян, что нам теперь делать? Нам не выйти отсюда".
Цзян Линь, подойдя к порогу, оглядел крышу, и, увидев там лучников, беспечно сказал: "Они не станут в нас стрелять. Пойдём". И он, как ни в чём не бывало, вышел во двор.
Ван Сан и его люди, испугавшись, поспешили за ним. И, только лишь выйдя за ворота, и убедившись, что в них никто не выстрелил, они с облегчением вздохнули.
Ван Сан, посмотрев на Цзян Линя, спросил: "Господин Цзян, как вы узнали, что они не станут в нас стрелять?"
Цзян Линь, указав на себя, ответил: "Точнее сказать, они не станут стрелять в меня".
"Потому что их хозяин не уверен в том, что после моей смерти, он тут же сможет расправиться и с Вэй Юньчжао. Иначе..."
Вся та грязь, которую они так старались спрятать, тут же всплывёт на поверхность.